— Справлюсь, — твёрдо ответила Валуева.

— А если потребуется лично пристрелить паникёра, дезертира или отказавшегося выполнять приказ? — задал самый важный вопрос, от которого зависит, останется она моим замом или ограничится командовать гражданскими.

— Справлюсь, — не так уверенно, ответила она, но ответила правильно.

— Значит, для тебя особое задание, освоить владение парабеллумом на профессиональном уровне. Выхватывать пистолет, взводить курок, выстрелить и попасть в цель, на расстоянии двадцати метров, ты должна за одну секунду. Отрабатывай одиночную стрельбу и по групповым целям, всё поняла?

— Поняла, я вас не подведу, товарищ командир, я теперь за Лею лично мстить буду, мы с девушками дали клятву, бит фашистов насмерть, в плен не брать без приказа. Прошу простить меня, я раньше вас осуждала. За излишнюю жестокость, но теперь убедилась, что вы всё делали правильно, — на эмоциях, высказалась Валуева.

— Похвально, что ты умеешь признавать свои ошибки, для командира это очень важный навык, а по поводу мести, мы ещё покажем им, чего стоят советские граждане.

— Товарищ командир, здесь ещё вопрос образовался.

— говори.

— Ко мне уже дважды подходил товарищ политрук и требовал проводить политические собрания каждый вечер, а я не знаю, о чём говорить, может, вы выступите, у вас это лучше получается, как вы тогда в городе рассказывали, я не смогу. Пока не смогу, — смутившись, произнесла Валуева.

— Хорошо, вечером, после построения и смотра, я выступлю с речью.

На этом мы и расстались, я на мотоцикле отправился на разведку, взяв с собой одного из пограничников, который должен будет остаться наблюдать и встретит нас рано утром, решение пришлось согласовать с Пащенко, у меня специалистов такого уровня просто не было, а пограничники очень хорошо умеют прятаться.

Добрались без особых проблем, проверили дорогу на предмет прохода тяжёлой техники и дважды меняли её, чтобы гарантированно доставить её на место. Я планировал не просто обстрелять колонну немецкой техники, а провести обстрел с помощью 45-миллиметровых орудий. Если повезёт, то они сделают по 5–7 выстрелов и покинут свои позиции, а остальное сделает пехота, с ополчением.

В итоге до места добирались три часа и оставив мотоцикл в километре, отправились на разведку. Место, выбранное по карте, не подошло, потому прошли вначале влево, а потом вправо и нашли хорошую позицию для обстрела, но просто обстрелять колонну мне мало, нужно её фактически уничтожить, а сделать это будет непросто. Даже сейчас, под вечер, колонны двигаются одна за другой и чего там только нет, от пехотных до танковых, в основном все на грузовиках и редко пешком, а поздно вечером прогнали один поезд и пару дрезин, с ремонтниками. Похоже, мост они уже восстановили, и это плохо, но было ожидаемо.

Михаил зарисовал местность, в понятных для военных значения, а я переспрашивал, учась топографии на языке военных с обозначениями и даже записал их все себе в блокнот. Следом наметили на эскизе расположение орудий, где заляжет пехота и как будем отступать. Сразу решил сделать ложные позиции, он неплохо себя показали, на первое время отвлекут немцев от основных. На путях отхода нужно будет организовать засаду, а лучше две, и ещё оставался вопрос с минами, закладывать их на дороге не получится, там грунт очень плотный, долбить его ломом не дадут немецкие патрули, а вот расположить на обочине брёвна со взрывчаткой, вполне пойдёт, только выглядеть они, должны гнилыми, иначе немцы могут их прихватить. Всё это ещё необходимо подготовить и доставить сюда, поэтому, закончив с осмотром и составлением плана, мы с Алексеем отправились в лагерь, а Михаил остался дежурить у предполагаемого места засады.

— Командир, глянь, вон там правее, — сказал пограничник, протягивая мне бинокль, и я направил его на группу солдат, шедших далеко от нас.

Стоило в него посмотреть и навести резкость, как я увидел пленных, около сотни измученных, еле идущих людей, двигались колонной по обочине, а конвоировали их полтора десятка немцев и два мотоцикла с пулемётами.

— Наши, — с надломом в голосе произнёс Михаил, а потом с надеждой, посмотрев на меня, добавил, — Что будем делать?

Как будто у меня уже есть план и мы сейчас вдвоём придём и освободим их.

— Судя по всему, идти они будут ещё два часа, потом встанут на ночёвку, не в поле же, хотя эти могут. Так. Алексей, я сейчас составлю письмо майору и сержанту Пащенко, на словах тоже передам, пусть готовят и выдвигаются сюда, если удастся ещё и миномёты взять, вообще будет здорово, но это всё напишу и карту отдам, главное доставь как можно быстрее и немцам не попадись, а мы попробуем проследить за нашими. Встретимся здесь, у этого места, за час до рассвета, мины из муляжей желательно раньше, их ещё незаметно разместить нужно и провода бросить, но это тоже напишу, готовь мотоцикл, через пять минут выезжаешь, — сказал я, доставая блокнот и начиная излагать свои мысли.

Михаил всё это время наблюдал за колонной, делая пометки в свой блокнот, и это мне нравилось. Вообще, пограничники были намного опытнее обычных солдат и замечали то, на что обычный человек не обратит внимания. Единственное, что мы сделали, поимо основного оружия, забрали пулемёт и запасные улитки к нему, хотя я ещё не был уверен, что рискну напасть на колонну с пленными, тем более немцев вокруг очень много. Но всё изменилось, когда колонна поравнялась с нами, дистанция была около трёх сотен метров, и мы с Михаилом прекрасно видели, как одного из упавших пленных пристрелили, а потом заставили других пленников, скинуть его в канаву поэтому, когда колонна отвернула на противоположную сторону, я решил, что стоит проверить, когда движение на дороге затихнет, да и сейчас уже немецких колонн не было, остались одиночные машины и те старались проскочить как можно быстрее. Зато появились патрули на машинах, которые ехали неспешно и осматривали окрестности, в основном подступы к дороге, а не саму дорогу.

— Так что командир, ведь уйдут же? — спросил пограничник, глядя на меня.

— Думаю, что далеко уйти не смогут, раз свернули к деревне, значит, там их и разместят на ночь, в сарай загонят и охрану выставят. Там, если по карте смотреть, есть деревенька небольшая — Ямично зовётся. Вот её и проверим осторожно, а там будет видно, но не нужно забывать, что у нас приказ подготовить и взорвать колонну немецкой техники, — ответил я.

— Тогда вначале вдоль леса пройдём, потом ползком, уже как раз стемнеет, да и не факт, что патруль будет, проскочим, — ответил довольный пограничник.

На то чтобы дойти до нужного места, где лес близко к дороге и пересечь её, ушло больше часа, зато к тому времени достаточно стемнело и машин практически не стало. Шли параллельно дороге и перешли железку, дойдя до первых домов и стали смотреть, куда могли согнать столько солдат. Нам пришлось прокрасться вдоль всего посёлка, по задним дворам, вдоль огородов и только в конце, нашли то, что искали. Большой, огромный сарай, явно колхозный или зажиточного крестьянина, располагался отдельно, рядом с большим коровником. У входа и на противоположной стороне, горели две тусклые лампочки, дававшие немного света на ворота, располагавшиеся с двух сторон сарая.

Там же, во дворе стояли парные посты из солдат и местных с повязками, явно полицаев, а основная часть находилась в большом доме, окнами выходившем на тот сарай. К полутора десяткам немцев добавилось шесть полицаев, которые прислуживали им и были у них на побегушках. Всего на улице дежурило трое немцев, один сидел в коляске мотоцикла у дома и два парных патруля, которые ходили вдоль сарая. Судя по всему, у них намечалась пьянка и веселье, вот только ни я, ни Михаил, не знали, что помимо солдат в сарае есть и гражданские. Когда мы, спрятавшись в сотне метров, обсуждали, как нам лучше поступить, группа немцев вышла из дома и направилась к сараю с оружием в руках, а один нёс в руках пулемёт. Открыли двери и полицаи потребовали выйти всем женщинам, якобы готовить еду и тем, кто согласится, дадут возможность поесть. Им, конечно, никто не поверил, но очередь поверх голов, убелила, что спорить с немцами не стоит, и вышли шесть женщин, двоих из которых затолкали обратно, а остальных повели в дом.