Белостокско-Минское сражение. 3-я танковая группа Гота ворвалась в Старо-Борисов, 2-я танковая группа Гудериана захватила Бобруйск и плацдарм у Свислочи на Березине. В двух котлах — Белостокском и Минском — к началу июля немцы взяли в плен свыше 300 тысяч человек.

Падение Львова. Советские войска оставили город в рамках планомерного отхода.

Танковая катастрофа под Луцком–Дубно–Бродами. Первое крупное танковое сражение войны завершилось поражением РККА. Пять механизированных корпусов — главный танковый кулак Красной Армии, более 3000 машин — были разгромлены примерно 1 тыс. немецких танков. Причина не в количестве, а в опыте командования, отсутствии радиосвязи, некомплекте топлива и боеприпасов, массовых поломках. Тем не менее бой задержал вермахт на несколько дней и позволил сохранить пехотные силы Юго-Западного фронта.

Мобилизация. К 1 июля в действующие войска вступило более 5 миллионов человек — страна перешла к тотальной мобилизации.

«Положение о военнопленных». Совнарком утвердил документ, по которому все советские военнопленные считались изменниками Родины. Это стало одной из самых тяжёлых ошибок руководства: люди, оказавшиеся в плену не по своей воле, фактически лишались защиты и поддержки государства'.

черновик

Южнее Барановичей. Деревня Ямично.

Из дверей вначале вышел полицай, прикрываясь женщиной, затем двое немцев, держащих оружие, направив его в разные стороны, две винтовки Маузер 92. Я выглядывал из-за угла дома, не высовываясь и обдумывая, что делать. Следом вышел раненый немец и ещё двое полицаев, державших ещё две женщины, они прикрывались сразу с двух направлений от меня и от пулемётчика. Вот только отпускать их в моих планах не было и не факт, что они отпустят женщин, такие на всё согласны, пока боятся, а потом и пристрелить могу, как пособников. Они постепенно отходят от дома по улице и нужно решаться.

Достаю вторую гранату и отвинтив колпачок, достаю шарик, приготовившись, выхожу из-за угла и бросаю её в окно, здесь тёмная сторона и меня не должно быть хорошо видно. Сам приседаю на одно колено, беря полицаев на прицел, а как только раздаётся взрыв, сразу стреляя по полицаям.

Выстрел, второй, третий, все точно в цель, туннельное зрение подключается мгновенно, как и замедление времени, хотя весь бой этого не происходило, стрелял, можно сказать, сам. Все три полицая начинают падать, а немцы разворачиваются в мою сторону, но здесь, Михаил даёт короткую очередь, по неприкрытым немецким спинам, пропадая в двоих, ну, а я добиваю третьего.

На несколько секунд возникает тишина, я прислушиваюсь, но пока ничего не настораживает.

— Женщины, на землю и не вставать, пока не прикажу, — кричу им.

— Михаил, держи окна на прицеле, если услышишь шум, стреляй и контролируй дорогу, могут появиться немцы, — даю команду пограничнику, перезаряжаю автомат и пистолеты, заменив обоймы, после чего направляюсь к входу в сарай.

Дом нужно зачистить, но делать это вдвоём, я не буду, риски большие, а у меня здесь сотня пленных солдат, вот пусть и проявят инициативу, от этого я и будет зависеть, кто первым искупить свою вину кровью. Нет, я не осуждаю их, в бою часто бывает выбор перед неминуемой смертью и сдача в плен, но, если есть те, кто сдался добровольно, таких буду определять в отдельный отряд.

Ключи искать не стал, а встав сбоку, выстрелом сбил замок, потом откинул навес и приоткрыл одну створку, отойдя в сторону и направив автомат на проём. Огонь от стога сена стал затухать, но света вполне хватало, створки медленно открыли и наружу стали выходить солдаты.

— Выходи и стройся вдоль стены! — громко выкрикнул я, а потом добавил, уже для пограничника.

— Михаил, следи за пленными, если вздумают бежать, стреляй на порожние, с дезертирами у нас разговор короткий, как понял приказ? — спросил я.

— Приказ понял, — недовольно выкрикнул он, но главное, что спорить не стал.

— Кто вы? — спросил, выступив вперёд солдат в гимнастёрке явно с другого плеча, а судя по голосу, явно командир.

— Встать в строй! — приказал я.

— Да ты знаешь, с кем ты разговариваешь? — шагнув ближе, командирским тоном начал говорить он.

— Да я капитан Молотов, командир третьей стрелковой роты, я…

Его монолог прервал выхваченный мной пистолет и приставленный к его лбу.

— Вы все для меня предатели родины, сдавшиеся в плен и пустившие врага на земли моей родины. И пока не докажете обратное, вам всем дорога в трибунал, а там к стенке и всё на этом, — громко и очень эмоционально выкрикнул я, оглядывая подобравшихся солдат, смотрящих на меня, кто с опаской, кто с испугом, а кто и с неприязнью.

— Но! Вам всем будет дан шанс, искупить свою вину перед родиной, расстрелять вас проще, но мы пойдём другим путём и всем вам дадут один единственный шанс, вернуть своё честное имя. Меня зовут Станкевич, Дмитрий Александрович, командир добровольного отряда народного ополчения имени Ворошилов. Мне даны полномочия проводить дознания, и выносить приговор в исполнение, включая высшую меру наказания за дезертирство, предательство и оставление позиций в виде расстрела. Однако ввиду тяжёлого положения на фронтах, всем будет дан шанс искупить свою вину кровью и восстановить своё честное имя. Для меня сейчас нет ваших званий, ваших достижений и ваших желаний, все вы с этого времени — штрафная рота, особого назначения. До ранения или до окончания срока в три месяца, вы зачисляетесь в штат роты, в качестве рядовых, за любое нарушение приказа, побег и прочее, расстрел на месте.

За личную отвагу. За успешное выполнение сложных заданий, по результатам рекомендаций от командиров, срок в штрафной роте может быть уменьшен или вообще отменён, и вы перейдёте обычный отряд, со всеми правами и обязанностями солдата Красной армии. Всем, понятно? — как можно устрашающе, произнёс я, практически крича и пронимая, ещё немного и сорву голос.

Выждав минуту, добавил.

— Несогласные выйти из строя и встать у стены, — выкрикнул я, убирая пистолет и беря в руки автомат, показательно передёрнув затвор.

Но все поняли мой посыл правильно, желающих испытывать терпение нового командира, не нашлось.

Строй, на первый, второй, рассчитайся! — приказал я.

— Первый, второй, первый, второй…

Начали выравниваться солдаты и рассчитываться по номерам.

— Второй расчёт окончен, — сказал крайний справа.

— Первые номера, шаг вперёд, вторые встать за ними, — приказал я, дожидаясь, когда выполнят команду.

— Оружие получите одну винтовку на двоих, остальное добудете в бою, такую возможность я вам предоставлю. Запомните своих напарников, ваша жизнь, теперь в руках друг друга, одного убили или ранили, второй поднимает оружие и идёт дальше бить врага, или добываете оружие сами совместно. В этом доме остались недобитые немцы, раненые и трупы, нужны две пары добровольцев, которые пойдёт и зачистят дом, соберут оружие и вытащат тела сюда, желающие шаг вперёд.

Солдаты переглянулись и вперёд вышла треть строя, я повернулся, прошёл к валяющимся трупам немцев, взял две винтовки и два ножа с трупов, увидев, что женщины ещё лежат, сказал им,

— Вставайте и идите, вы свободны.

Они встали и направились к группе гражданских, вставших отдельно, но не спешащих уходить.

Подошёл к строю и вручил две винтовки и два ножа, тем, кто выглядел решительно, не прятал взгляд и не глядел враждебно, приняв новые правила.

— Только осторожнее бойцы, мне не нужна ваша смерть, умирать должны фашисты, запомните это все, отправлять вас в мясорубку, без крайней на то необходимости, никто не будет, ваша задача убить как можно больше врагов и при этом выжить и выполнить поставленный приказ, — произнёс я, доставая две обоймы с патронами и передавая солдатам, после чего добавил, — Зачистить дом, патроны беречь.

Солдаты быстро распределили оружие и зарядив, отправилась внутрь, там послышался шум, крики, но стрельбы не было, а потом они вышли, вынося оружие и один из солдат, подошёл ко мне.