— Дерзко и какие силы вы планировали использовать? — спросил лейтенант, водя пальцем по моей трофейной карте, которая была на немецком языке.

— Все доступные, чтобы у немцев не было шансов правильно среагировать. И не только атаковать, но и ещё устроить засады на самых распространённых направлениях, где они могут вводить войска в наш район. Причём без риска для нас, небольшая минная ловушка, несколько человек с пулемётами, которые отстреляют по одному-двум коробам и уйдут. Расставим везде табличек «мины» и немцы без сапёров не сунутся, а время будет потеряно. На первом этапе это сработает, пока они не додумаются привлечь местных для разминирования, вот здесь уже придётся думать, как отучить их от этой практики.

— Складно рассказываешь, Станкевич, но что-то в твоём плане есть, нужно советоваться с капитаном Рыжовым, если хотим привлечь его людей, у него особое задание от руководства, он просил помочь в этом, может, удастся договориться, мы ему, он нам.

— Ох и лукавишь, ты, товарищ Серов, эта операция в первую очередь нужна ему, чтобы сохранить боеспособность всего подразделения. Здесь речь идёт об общих интересах, а не о моём желании, так что не лукавь, а если нужно помочь, поможем, но на наших условиях, я местную обстановку уже понимаю и как немчура мыслит, знаю. Прямо в лоб взять их нельзя, точнее, можно, но кровью умоемся, а вот если хитростью, с огоньком, то они и сами не поймут, когда и где просчитались.

Основную атаку планирую на завтра, рано утром, в районе 4–5 часов утра, пока немцы ещё спят, а первую по хуторам, где вечером у них пересменок, десяток хуторов, где они меняют засады. Штурмовать их проблематично, это не деревня, подобраться тихо не получится, а вот устроить засаду на подъезде, самое то. Да и в некоторых случаях, они используют бронетранспортёры, вот и хочу разжиться как минимум ещё одним, да и грузовики лишними не будут. Поэтому атаковать нужно аккуратно, чтобы сохранить технику, она даёт нам мобильность, одно дело съездить за пару десятков километров и другое идти маршем.

— Уверен, что возьмёшь броню своим немецким трофеем? — удивлённо спросил Серов.

— Ничего сложного, если правильно выбрать место и время, уже не первая броня на моём счету, не всю правда удалось с собой утащить, но всё одно, уверен, справлюсь, — ответил я.

— Удивлён, многие старослужащие, при виде бронетехники, начинают нервничать, а у тебя, наоборот, азарт возникает.

— Так, отличный трофей, там ещё патронов куча в них всегда, гранаты, автомат, может и парабеллум попадётся, да и вообще, броня, на ней и к хутору подъехать не страшно, — улыбнувшись ответил лейтенанту.

— Ладно, сейчас проведём смотр и пойдём к капитану, мириться будем, да заодно твоё предложение вынесу на обсуждение. Только приведи себя в порядок, всё-таки бойцы на командиров ровняются, а ты как голодранец по лагерю ходишь.

— Есть привести себя в подобающий вид, — вскочил я, приложив голову к пустой голове и скорчив рожицу.

— Ох, чую и намучаюсь я с тобой, давай уже клоун, иди одевайся, — устало махнув рукой, сказал капитан и посмотрел на Валуеву с Михайловым, стоявшим в стороне и внимательно наблюдающими за нашим разговором.

— Хороших ты людей себе подобрал Станкевич, вон, стоят, переживают, а ведь неделю только командуешь, а многими и того меньше.

Отвечать я ничего не стал, только подмигнул Валуевой, проходя мимо них.

Через полчаса. Я стоял в центре поляны, а с трёх сторон, нас окружали отряды, ополчения, сержанта Пащенко и штрафная рота. Общая численность сейчас достигал трёх сотен человек, что не могло не радовать. Рядом со мной стоял Серов и зачитывал обращение Сталина к народу. Что удивительно, все стояли затаив дыхание, внимательно слушая каждое слово. Я тоже был немало удивлён даже самой речи, по сути, страна вставала на военные рельсы, полностью сменив вектор развития.

В завершение лейтенант подтвердил, что я остаюсь на руководящей должности и он будет прислушиваться к моим советам, как и к планируемыми мной операциями и надеется, что вдвоём, мы сможем действовать ещё эффективнее. Затем часть личного состава отправили в баню, а часть отправилась готовиться к предстоящей операции, распоряжение я уже отдал. Мы же с лейтенантом Серовым, отправились в штаб, где нас ждал капитан с другими командирами. Я просто поприветствовал всех, а Серов, выступил с моим предложением и что мне понравилось, он не пытался показать, что он всё придумал, а сразу указал, что план полностью составлен мной.

Капитан Рыжов только посмотрел на меня несколько раз и согласился с ним, не без правок, но предложение было принято, сразу прошло распределение, какой взвод или рота, куда выдвигается, где берёт транспорт, в целом к операции привлекалось более тысячи человек, вся доступная техника и на неё ложилась основная нагрузка, доставить солдат к местам проведения операции и сделать это нужно с учётом того, что немцы в некоторых местах выставили посты.

Саму операцию разбили на два этапа, вечерний, и утренний, как я изначально и планировал, только было принято решение, что те, кто вечером устраивают засады, после этого, выдвигаются к следующему объекту нападения, так удастся охватить большее количество деревень. Моё предложение в крупных деревнях, где большие отряды немцев, использовать трофейную технику и немецкую форму, чтобы подобраться к немцам вплотную.

Это будут проводить без меня, мне, как я и задумывал, выпала задача, захватить бронетранспортёр и другую технику. Деревенька небольшая, Городище, а вот рядом большое село, на двести домов и там немцев нет, там жители сами создали партизанский отряд и не пустили немцев к себе, а те побоялись соваться, после небольшого отпора, вероятно, посчитав, что могут нарваться на засаду. Вот после уничтожения патруля утром мне предстоит напасть на село Залужье, где есть уже комендатура и разместилось около взвода немцев. Ехать придётся на мотоциклах, машин мало, да и ехать придётся через гать, решил не рисковать. С собой я беру четыре мотоцикла и двенадцать человек, с тремя пулемётами и противотанковым ружьём.

Так как ехать предстояло далеко, сразу после совещания и выдвинулись, сборы были недолгими, у нас уже всё отлажено, и каждый знает, что нужно брать с собой. Все мотоциклы обновили маскировку, чтобы не быть застигнутыми врасплох немецкими самолётами-разведчиками. Ведь достаточно будет остановиться, и мы сразу превратимся в небольшой куст с высоты самолёта. Помыться в бане так и не удалось, но я рассчитывал, что сделаю это после завершения операции, поэтому выехали, не задерживаясь, так как я хотел успеть провести разведку обоих объектов.

Вот только в самом труднопроходимом месте гати, над нами пролетел самолёт, с немецкими крестами на крыльях и вроде мы вовремя заметили и остановились, вот только пролетев, он начал разворачиваться, и мне это совсем не понравилось.

— Всем не двигаться, — крикнул я, а сам, выпрыгнув, быстро развязал завязки и вытащил немецкое противотанковое ружьё. Одновременно я пытался понять, что могло привлечь внимание немецкого лётчика и оглянувшись, понял, мы оставляли на гати мокрый след, значит, он точно догадается, что кусты на дороге возникли не сами по себе, а это техника.

Ружьё было уже заряжено, поэтому мне оставалось только удобнее установить его на коляске, низко присев, и направить в сторону развернувшегося немецкого самолёта. Сам самолёт чем-то напоминал наши У-2, только с одним крылом и подпорками, шасси у него не убирались, поэтому выглядел он допотопно. А вот как самолёт разведчик, он был очень хорош, маленькая скорость, позволяла разглядеть мельчайшие детали местности. Стрелять решил с четырёх сотен метров, чтобы успеть выстрелить ещё один раз, после перезарядки. Попасть с первого раза не рассчитывал, но и отказываться от атаки не собирался. Разведчик мог фотографировать гать, а затем, их командование может использовать эти данные для нападения. Да и развернулся он не просто так, явно заходит на атаку, хочет обстрелять кусты на дороге, вероятно, заметил что-то, когда пролетал.