Ждали ещё час и вокруг уже начало темнеть, когда появился первый шум со стороны деревни, засаду мы устроили у реки, а в километре от нас находилось село Залужье, где стоял немецкий гарнизон и была опасность, что они вышлют проверить, кто стрелял в лесу. Поэтому один пулемёт поставили прямо у моста, с задачей, обстрелять немцев, если они сунутся, и этим подать нам сигнал.

Немцы ехали плотной группой, два мотоцикла один за другим, на расстоянии пяти метров, а ещё через двадцать, ехал колёсно-гусеничный бронетранспортёр с открытым верхом, с двумя пулемётами сверху, смотрящие в противоположные стороны. Сразу беру его на прицел, но не тороплюсь стрелять, мне нужно чётко попасть в водителя, и дать возможность для стрельбы ополченцев. Стреляю с восьмидесяти метров, точно в открытое окно и виднеющееся лицо водителя.

Толчок в плечо, не глядя, передёргиваю пистолетную рукоять снизу и заряжаю следующий патрон, навожу прицел на засуетившегося пулемётчика и плавно нажимаю на спусковой крючок. Здесь даже туннельное зрение не нужно промахнуться с такой дистанции, практически невозможно. Вокруг уже идёт полноценная стрельба, пулемёты скашивают мотоциклистов за несколько коротких очередей и переключаются на бронетранспортёр, не давая немцам высунуться. Пулемётчик упал, а я опять перезаряжаю противотанковое ружьё. И опять стреляю в водительское окно, так как кто-то попытался пересесть на его место, закрыв смотровой люк, но это не помогает, с такой дистанции, пуля его пробивает, и я не вижу, но чувствую, что пуля попала в цель. Тем временем он заглох, полностью встав, а немцы открыли задние двери, попытались выбраться наружу, но тут же были скошены двумя меткими очередями и выстрелами из винтовок. Ещё трое, если я правильно заметил, были убиты, при попытке стрелять, высунувшись поверх борта.

Бой закончился так же резко, как и начался, на нас опускается тишина, но никто не торопиться выходит, так как я приказа не дал и все чётко выполняют инструкции и правильно делают. Внезапно над боротом поднимается немец, скрываясь за щитком пулемёта, пытается навести его на нас, но чего-то похожего я ожидал, поэтому мгновенно беру его на прицел и стреляю, прямо в щит, который специальная пуля мгновенно пробивает, как и тело неудачливого стрелка, после чего опять наступает тишина, а я уже опять перезаряжаю ружьё, не отрывая взгляда от техники. После этого стреляю в борт, где могут прятаться немцы, затем ещё раз.

— Их гебе ауф! Нихт шайзен! (Сдаюсь. Не стреляйте), — раздался крик из кузова и над бронированным бортом, появилась рука с белым платком.

— Не стрелять, берём живьём! Но быть осторожными, близко не подходить, может быть засада.

Видя, что стрелять никто не стал, немец, осторожно подняв руки, высунулся из кузова.

— Алексей, возьми двоих и осторожно гляньте, что там внутри, только не геройствовать, — выкрикнул я и тройка ополченцев, выйдя из кустов, медленно двинулась к немецкой технике.

Сдавшегося немца, быстро выдернули из кузова и уложив на дорогу, обыскали, после чего связали руки за спиной. В машине было трое раненых и их добили без сожалений, тем более раны были серьёзными, и никто делать операции им не будет. Я обошёл бронетранспортёр и мне пришла идей в голову.

— Алексей, как ты смотришь, чтобы наведаться в деревню, там должны были слышать выстрелы, но никто не подумает, что возвращается уже захваченный автомобиль, — сказал я, посмотрев на Самойлина, который последние дни везде возил меня.

— Думаю, можно попробовать, в любом случае, что мы теряем, у нас броня, задавим огнём, — ответил он, направляясь к кабине бронетранспортёра.

Мотоциклы откатили в кусты, прикрыв, и самым сложным, было развернуться, уж очень неповоротливым оказался бронетранспортёр. За это время я нацепил на себя немецкий мундир, каску и мало чем отличался от немца, встал за пулемёт и проверил патроны, корою, стоял на сотню патронов и был полный. Этого должно хватить на немецкий отряд, засевший в деревне. Ещё один из ополченцев встал за второй пулемёт сзади бронетранспортёра и при подъезде будет стрелять назад, как будто нас преследуют. В машину забралось девять человек, не считая пленника, и сразу направились на максимальной для дороги скорости в сторону деревушки.

Стоило нам выскочить из леса на открытый участок, как я увидел у деревни блокпост с пулемётной точкой и встревоженных немцев, собравшихся возле неё. Было видно, что они услышали стрельбу и думали, нужно ли отправить кого-нибудь в помощь.

— Дай несколько коротких в сторону леса, — крикнул я, и ополченец стал стрелять, изображая, что нас преследуют. Сам я стоял у пулемёта, отвернув ствол вверх, чтобы не вызывать подозрений.

Наша уловка сработала, немцы бросились к укрытиям, занимая оборону, а мы неслись прямо к шлагбауму, сделанному из тонкой жердины.

— Не останавливайся, тарань его. Приготовить гранаты! — крикнул водителю и, довернув ствол пулемёта, начал бить очередями по немецким солдатам.

Первым срезал пулемётчика и его второго номера, повезло, что машина на этом участке ехала прямо, вторая очередь ушла выше, так как мы подпрыгнули на кочке, но зацепила одного.

— Гранаты! — крикнул я, когда мы уже подскочили к шлагбауму, им дал ещё одну очередь, пригибая других немцев.

Взрывы раздались уже за спиной, окончательно деморализуя и оглушая врага.

— Куда дальше? — спросил Алексей, крича мне.

— Прямо к тому дому, там может быть огневая точка, — сказал я и, взяв на прицел чердачное окно, в котором подозрительно что-то торчало.

Судя по тому, как там задёргались, там была пулемётная точка и я ещё несколько очередей, прошёлся по всему чердаку, и патроны на этом закончились.

— Тормози! — приказал я, начав менять короб с патронами и заправлять ленту в немецкий МГ-34.

В это время второй пулемёт, продолжал обстреливать пост и укрепления, короткими очередями, а я, перезарядив пулемёт, схватил немецкую винтовку, приготовленную заранее и заряженную, развернулся и стал добивать немцев. Двумя выстрелами, добив тех, кто оказывал сопротивление, я быстро осмотрелся и не заметил никакого движения.

— Отъедь к посту, задом, нужно добить раненых и забрать трофеи, — приказал я, вставая обратно за пулемёт и беря под прицел, ближайшие дворы.

По идее, нужна зачистка посёлка, но, если немцы ещё остались, а вероятность этого велика, это в любом случае приведёт к жертвам с нашей стороны, а мне этого не нужно. Первоначальная цель достигнута, основной отряд перебит, трофеи заберём и этого уже достаточно. Будь у меня взвод, я бы подумал о полной зачистке, а сейчас рисковать не имеет смысла. Тактика точечных ударов, ужалил-убежал, считал самой рациональной, и пока нет потерь, она себя полностью оправдывает.

— Всё, что можно выгребли, здесь патронов два ящика полных к пулемёту было, и три улитки, — отчитался один из ополченцев, закидывая последние трофеи в кузов и забираясь сам.

— Разворачиваемся и уезжаем, — приказал я, Алексею, сидящему на месте водителя.

Деревню покинули уже в сумерках, и доехав до спрятанных мотоциклов, расселись по ним, но я остался в бронетранспортёре, приказав ехать к мосту через речку Щара, расположенную севернее, где оставили засаду.

Сняв пост, направились обратно, в сторону гати, где я уже приметил место для ночёвки, там разместились, выставив два поста охраны, замаскировали всю технику и убрали следы ведущие к месту ночёвки. Ночь короткая и с учётом дежурства, поспать удастся не более четырёх часов, но и это хорошо, по нынешним временам. Перекусив сухпайком, отправились спать.

Ночь прошла тревожно, несколько раз просыпался, то от шума самолёта, то от далёких, одиночных выстрелов, но никто нас так и не нашёл, поэтому ещё только начало светать, а мы уже готовились ко второй части операции. Первым делом, доехали до переправы через небольшой мост и разведав, убедились, что немецкого поста здесь нет, стали обустраивать засаду и готовиться к провокации.

Не считая трофейных пулемётов на бронетранспортёре, мы захватили ещё три, два на мотоциклах и один на блокпосте при въезде в деревню. В дом, на чердак, отправлять людей не рискнул, посчитав и так успешным, нападение. Поэтому у переправы, сразу оборудовали две огневые точки, со сменными позициями и несколько огневых точек для остальных ополченцев, после чего, три пулемёта загрузили в бронетранспортёр и выдвинулись к деревне Залужье. Мотоциклы оставили у переправы, так как при перестрелке, они могут пострадать.