Наш Черноморский флот совместно с авиацией нанёс удар по базе немецких кораблей в Констанце.

В зенитной артиллерийской части, которой командует полковник Турбин, особенно отличилась батарея лейтенанта Муравьёва. Эта батарея один за другим сбила два вражеских самолёта «Юнкерс-88» и взяла в плен пять немецких лётчиков, в том числе двух лейтенантов'.

27 июня 1941 года немецкая авиация расширила территорию бомбардировок, подвергнув массированным ударам следующие города СССР: Рига, Минск, Орша, Могилёв, Смоленск, Киев, Одесса, Севастополь, Мурманск.

Это был шестой день войны. На тот момент немецкие танковые клинья уже замыкали кольцо окружения вокруг войск Западного фронта в Белостокско-Минском выступе — передовые части 2-й и 3-й танковых групп подходили к Минску с юга и севера. Авиаудары по Минску продолжались с 22 июня, и к 27 июня город был практически разбомблён — до 80% жилой застройки было разрушено. На северо-западном направлении шла борьба за Даугавпилс, который немецкие войска заняли 26 июня, а 27 июня советские войска пытались отбить его контрударом.

Города были рассредоточены по всем стратегическим направлениям — от Мурманска на севере до Севастополя и Одессы на юге, что отражало масштаб немецкого наступления по всему фронту.

Черновик

35-й танковый полк, штаб. Город Картуз-Береза.

— Господин полковник, вас опять вызывает майор Лаухерт, командир 1-го батальона.

— Эбербах на связи, — ответил полковник

— Господин полковник, моя версия о попытке заманить наши силы в ловушку полностью подтвердилась. Как бы осторожно мы ни действовали, им удалось заманить часть танков в ловушку, устроенную, прямо у мостов. Русские заминировали часть дороги и два танка взорвали, ещё около пятнадцати, вывели из строя, но почти все сможем быстро восстановить. Опять отличился русский снайпер, убиты водители и наводчики лёгких танков, при этом он смог расположить свою позицию в непосредственной близости к блокпосту у моста. Там найдено большое количество гильз от нашей винтовки маузер 98 и польского противотанкового ружья, со специальными бронебойными патронами. Ещё одна стрелковая позиция была рядом в двух десятках метров. Именно эти двое и нанесли больше всего урона. Полагаю, это специальное подразделение русских, нам нужен переводчик, чтобы допросить пленного, взятого на поле боя, надеюсь, он сможет прояснить, что это за подразделение и каковы его цели.

— Майор, каковы наши потери в живой силе и общие потери противника?

— К сожалению, конная рота, переданная соседями, полностью уничтожена, ещё мы потеряли третью роту и два отделения из второй роты, господин полковник.

— Майор, я вышлю вам представителя штаба, который проведёт проверку ваших действий и действий ваших подчинённых, потери необоснованно высокие, для текущей ситуации, и это вы ещё не встретили остатки 205-й дивизии русских, боюсь представить, чтобы тогда произошло. Надеюсь, вы проследили за тем, куда они оправились? — спросил полковник.

— Мы пытались, но все три мобильных разведотряда так и не вышли на связь в установленное время, шансы, конечно, ещё есть что они вернутся, но прошу вас запросить воздушную разведку у Люфтваффе.

К вечеру вы должны будете пересечь реку Щара и выдвинутся к Барановичам, там перейдёте в оперативный резерв, со своим штабом я там буду через сутки. Переводчика вам вышлю, как появится информация по русским, сразу свяжитесь со мной, слишком необычно выглядит ваш рассказ, — приказал полковник и отключил связь.

Восточнее деревни Любищицы. Выгонощанская пуща.

За два часа проехали всего, около десяти километров, телеги, коих в обозе было очень много, тянулись медленно, да и большая часть солдат шли своим ходом. Но главное, что вокруг был достаточно густой лес, прикрывавший нас с воздуха. Немецкий разведчик, летающая рама висел в воздухе летая над лесом и трудно сказать, что он там мог разглядеть, так как дороги, как таковой, не было. Местные ездили сюда за сеном и водили коров на выпас, и дорогой то, по чему мы двигались, назвать можно было с трудом. Однако техника проходила, хотя на довольно частых ручьях, приходилось укладывать жерди, чтобы она не завязла.

Я ехал, размышляя о прошедшем бое, и не мог понять, почему немцы не послали в бой тяжёлые танки, по данным разведки, они у них были. Вероятно, берегли для чего-то другого и не захотели ими рисковать, что меня вполне устраивало, отправь они пяток таких и сделать с ними ничего бы не смогли. Сбить гусеницу у такого очень непросто, а 45-миллиметровые орудия, им не причинят никакого вреда, а есть ли у дивизии другое вооружение я не уточнял, да и не факт, что выделили бы его нам. Пехоты они тоже пожалели, и всё это настораживало, потому что не походит на стандартные действия немцев, если только они не опасались засады, тогда да. В таком случае действовали они стандартно, оберегая дорогую технику и послав на разведку боем самую простую. И тогда понятно, почему они не выслали подмогу в соседнюю деревню, связь у них работает, и они точно рассказали, что трижды угодили в засаду русских. Тогда утренняя атака выглядела именно заманиванием в ловушку, что, по сути, и было, ведь пробей немцы нашу оборону, в деревне их ждал бы неприятный сюрприз. Теперь при планировании будущих операций, придётся это учитывать.

Однако оставлять немцев в покое, я не намерен, пока они не взяли под полный контроль все тылы, и у них творится неразбериха, атаковать их колонны очень выгодно. Но нужно делать это так, чтобы ещё и заполучить трофеи. По боеприпасам у нас сильный недостаток, их хватит на один серьёзный бой, значит, нужно поставить это в первоочерёдные цели. Пока было время, достал карту и развернул её на коленях, рассматривая соседние с лесом дороги.

Нужна диверсия и именно сегодня вечером или ночью, чтобы заблокировать дорогу, а для этого нужен мобильный отряд, мотоциклы подойдут как нельзя лучше, только нужно исходить из того, что один может сломаться, значит, придётся ехать по двое на каждом. Ещё нужны миномёты, несколько штук и сапёр, нагло, но реально, и отвлечём немцев от нашей группировки. Глядя на карту, у меня постепенно формировался план, который вполне реально реализовать.

Стоило встать на стоянку для обеда, как ко мне подошёл Пащенко.

— Пойдём стрелок, скоро собрание штаба, нужно продумать наши дальнейшие действия, — произнёс он, стоило мне вылезти из кузова.

Валентина проснулась и ещё не поняла, где она и что происходит, а трогать сейчас её не стал, сама разберётся, командиры отделений назначены, справятся.

— А чего тут думать, уже всё давно придумано за нас, бить врага там, где он не ждёт, очень больно и жёстко, — ответил я, отходя с сержантом в сторону.

— Так-так, ну-ка рассказывай, чего опять удумал, чую немцам не поздоровиться, — с интересом произнёс сержант и усталость сразу исчезла с его лица.

— Смотри, вот Ивацевичи, которые мы неплохо с утра пощипали, южнее нас не ждут, будут думать, что мы ушли на Восток или на Северо-Восток, вот пусть так и думают, а мы ударим по другому мосту через реку Жигулянка. Там рядом сразу два моста, между ними около трёх сотен метров, нужно выбить с них охрану и взорвать, трофейных снарядов я видел много, вот с них и сделать мины. Южнее и восточнее, других дорог нет, есть дорога на Коссово, рядом с небольшой деревушкой Мельники. Если взорвать мост ещё и там, то мы серьёзно задержим немцев, что от нас сейчас и ждут все советские люди.

— Это, сколько же дотуда от нас? — удивлённо спросил сержант.

— Двадцать километров до первой цели и до второй ещё восемь. Предлагаю устроить налёт на первые два моста, взорвать их и отпустить основную часть людей. Пусть возвращаются, а я с небольшим отрядом, пройдём по железке и вот здесь перейдём на грунтовку, там просёлками до самого моста. Он вспомогательный, и большой охраны там не может быть, если взорвать быстро, то они не успеют усилить его охрану, и мы выполним важную задачу. Посмотри, целое направление им перекроем, разозлятся они, конечно, знатно, но темп движения им собьём.