Прицел: нерегулируемый открытый на 100 м, с откидной стойкой на 200 м

На начало войны. В армии было около 300 тысяч штук.

Автоматика как MP 38, так и MP 40 работает на принципе отдачи свободного затвора при неподвижном стволе. Используется принцип «выстрел на выкате», боёк ударника соприкасается с капсюлем патрона в момент запирания канала ствола. Запирание канала ствола осуществляется массивным затвором. За счёт большого веса подвижных деталей, слабой возвратной пружины и пневматического демпфера у пистолета-пулемёта относительно низкий темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту, что положительно сказывается на кучности боя. MP 40 имеет ударно-спусковой механизм ударникового типа и рассчитан на ведение только непрерывного огня, но благодаря умеренному темпу стрельбы, хорошо подготовленные стрелки могут стрелять и одиночными выстрелами. Предохранитель у пистолета-пулемёта отсутствует. Его заменяет наличие двух пазов для рукоятки затвора с левой стороны затворной коробки'.

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

Как бы нам ни хотелось, а с такой информацией нам пришлось идти к майору Нечаеву, без его санкции досмотреть капитана НКВД, мы не могли, во всяком случае не на виду у всего подразделения. Но перед походом к начальству решил уточнить один момент у нашего фельдшера Агриппины Илларионовны Шип, которая была в местном аналоге госпиталя.

— Агриппина Илларионовна, можно вас на пять минут, нужна ваша консультация, — спросил я, подойдя к палатке, где она вела осмотр раненых.

— Можно, только быстро, до того как выдвинемся мне нужно осмотреть ещё много народу. Что вы хотели?

— Нужно поговорить без свидетелей, — попросил сержант Пащенко, зашедший вместе со мной.

— Что вы хотели, молодые люди? — спросила она нас, смотря заинтересованно.

— У вас есть что-то, что способно быстро погрузить человека в сон, наркоз или что-то похожее? — спросил я.

— Есть, но токсичная вещь, для тяжелораненых не подходит, — ответила она, с интересом, ожидая продолжения.

— Нам нужно знать, как он подействует на физически крепкого и полностью здорового человека, проще говоря на диверсанта, есть вероятность, что мы ошибаемся, а человек высокопоставленный, нужно сделать всё незаметно, — ответил я.

— Тогда Хлороформ вам не подойдёт, он начнёт действовать через 30–40 секунд и всё это время. Нужно удерживать марлю на лице человека, он сразу всё поймёт, здесь нужно действовать по-другому.

— Просветите нас, Агриппина Илларионовна, мы будем благодарны за это, — попросил Михаил, с просьбой во взгляде глядя на фельдшера.

— Есть у меня веронал, держала для особых случаев, буйных больных, редкость для нашего края, но иногда удавалось выбить для города нужные лекарства. Если вам действительно нужно, то лучше дать выпить с водкой, но не больше 1 грамма, больше, при смешивании с алкоголем — смертельная доза, зато и подействует быстро минут за 15–20, если всё выпьет. Учтите, растворяется плохо, поэтому осадок нужно слить, чтобы не заметил. Да, и проспит он долго, до 20 часов, учитывайте это.

— Благодарим вас, вы нам очень поможете, — ответил Пащенко и, глянув на меня, добавил, — Теперь осталось убедить майора Нечаева, что это действительно нужно.

— Давайте таблетку, Агриппина Илларионовна, — попросил я.

Та внимательно посмотрела на нас и кивнув себе, скрылась в палатке, через две минуты, вынеся упаковку и при нас, выдавила мне на руку, две таблетки.

— Благодарю ещё раз, — сказал я и, убрав таблетки в карман, завернув в кусок газеты, отправились к майору.

Временная палатка штаба располагалась с краю? и у входа в неё стояло два солдата с винтовками и примкнутыми штыками, ещё пара сидела в броневике БА-20, стоявшего рядом, но с приоткрытой дверью, водитель курил, а стрелок был у пулемёта, неся дежурство. Мне понравился подход к охране, значит, начальник правильно оценивает риски и просчитывает их.

— К кому? — спросил один из солдат.

— К майору Нечаеву с важным докладом. Заместитель командира отряда ополчения Сержант Пащенко, и командир отряда ополчения Станкевич, — ответил сержант.

— Ждите, — произнёс один из солдат и скрылся в палатке, вернувшись оттуда через минуту, сказав, — Проходите, вас ждут.

— Что-то случилось? — спросил Нечаев, сидя у стола с расстеленной на ней картой и рассматривая какие-то документы.

— Да, нужен конфиденциальный разговор, потом сами решите, кого посвящать в детали, — ответил сержант.

Майор посмотрел внимательно на нас, потом кивнул и добавил, обратившись к связисту, заместителю и снабженцу, — Покурите пять минут.

Когда все вышли, оставив нас одних, сержант толкнул меня локтем, показывая, что начинать нужно мне.

— Товарищ майор, у нас есть информация. Что один из сотрудников НКВД, является диверсантом Вермахта, — произнёс я наблюдая. Как напрягся майор.

— Кто конкретно? — волнуясь, спросил он.

— В звании капитана НКВД, хотя два дня назад, он был в форме лейтенанта. Его опознали десять человек, но стопроцентной уверенности у нас нет, поэтому мы просим провести спецоперацию, подсыпем ему снотворное, после чего обыщем, если он действительно немецкий шпион, то у него будут документы об этом. Всё-таки он действует в своём тылу. Немецком и должен быть готов встретить своих. Если мы ничего не найдём, то он просто проспит долго и ничего не заподозрит. Война, переутомился, уложили, дали человеку выспаться, — рассказал я.

— Рискованно, тем более его уже проверили другие сотрудники, уверен. Они в этом понимают больше вашего, — отказался майор и я решил добавить.

— Товарищ майор, мы прекрасно видели, что с вами едет группа высокопоставленных офицеров НКВД и гражданские лица. Явно непростые люди, эвакуацию и безопасность которых вам доверили. А теперь подумайте, что могло заставить немецкого диверсанта, присоединиться к нам, уже не они ли его цель. Что будет, если он устранит их физически, а что будет, если он сможет их похитить или завести в засаду и передать немцем? Вы же понимаете, что это сразу трибунал для вас и всех, кто участвовал в их охране. А ведь его целью может быть вся наша группировка войск или устранение руководства. Что вас спасёт от связки гранат, заброшенной в штабную палатку? А вот немцам это будет подарок, добить окружённые войска, не имеющие командования, будет достаточно просто.

— Тебе просто говорить, за одну такую проверку, нам всем может грозить трибунал и откуда вы узнали про особую группу? — спросил Нечаев.

— Это трудно было не заметить, уверен, уже весь лагерь это тихо обсуждает, поэтому о наличие таких людей, могли узнать и немцы, это объяснило бы, почему они пошли на такой риск. Вы знаете кого-нибудь из тех людей, кто вышел к вам приказом обеспечить их эвакуацию в тыл? — спросил я.

— Да, встречал двоих несколько раз, один полковник НКВД, второй, партийный работник.

— Тогда их нужно поставить в известность и пусть они сами решают и несут всю ответственность за риски, — предложил я.

Майор думал три минуты, смотря поочерёдно на нас, и явно был не рад, нашему появлению, но и игнорировать угрозу он не мог.

— Хорошо, подождите снаружи, я вас позову, когда они придут, только ничего пока не предпринимайте, — сказал майор, и мы вышли наружу.

Два человека в плащах с капюшонами на голове появились через пять минут и быстро прошли внутрь, а ещё через десять минут, позвали и нас.

— Рассказывайте всё подробно, как поняли, кто узнал и что можете предложить, для выявления диверсанта, — приказал полковник НКВД, если я правильно понял значение петлиц, а с учётом того, то звание в такой структуре было выше на одно, по сравнению с армейским, мы сейчас общались, по сути, с генералом.

Рассказ начал Пащенко, вплоть до того момента, как подошёл ко мне и сообщил о нахождении подозрительного сотрудника, выявленного его людьми мне, после чего кивнул мне, и я продолжил.

— Я плохо знаю специфику работы диверсантов, но косвенные признаки, того, как говорит подозреваемый, двигается, задерживает фразы, явно обдумывая ответ, косвенно свидетельствуют о том, что он не тот, за кого себя выдаёт. Но учитывая структуру, в которой он работает, допрашивать его до наличия неопровержимых доказательств, не стоит, а вот чтобы их заполучить, мы и предлагаем, усыпить подозреваемого во время употребления алкоголя. Так снотворное подействует быстрее, единственное неудобство спать он будет долго, больше 12 часов. Но зато если подозрения не оправдаются. Урона чести его не будет, ну, устал человек, отключился, война всё-таки, — дополнил я рассказ.