Я ожидал новой волны стремительного роста, но его не последовало. Проведя рукой по зелёной листве я улыбнулся и пошел в мастерскую, откуда доносилась ругань.

– Да мать твою за загривок и в печку! Ну чё ты наколотил, баран⁈ – Орал Древомир.

– Вы мою маманьку не трожьте! А наколотил то что наколотил! Нихрена не видать в этой землянке! – Возразил Петруха.

– Ишь ты какой ретивый стал, когда обженился. Ну так купи лампу и притащи сюда, умник! Или окна сделай! Только ныть и горазд!

– Почему ещё не дерётесь? – Спросил я направляясь к кубу.

– Ждали пока ты придёшь, чтобы вдвоём отдубасить и выпустить пар, так сказать. – Ухмыльнулся Древомир шмыгнув носом.

– Я Ярого бить не стану, да и вас тоже. А то ещё зашибу насмерть. – Констатировал факт Петруха.

– Слышь, ты. Оглобля. Бери свои руки зашибку и топай на мороз, там каркасы колоти. Бестолочь. А то все доски попортишь. – Огрызнулся Древомир.

– С радостью. Лишь бы не слушать ваше ворчание. – Обиженно произнёс Петруха, взял охапку досок подмышку и пошел прочь.

– Жестоко. – Усмехнулся я проводя его взглядом.

– Ни чё. Пусть привыкает. Анфиска как родит, так его отчихвостит, что моя ругань покажется сущими пустяками. – Отмахнулся мастер. – Ладно, чё там у нас со слизнем то?

Я подошёл к кубу и прислушался. Изнутри доносилось тихое, едва различимое бульканье, похожее на звук закипающего чайника. Слизень оттаял и был готов к опрессовке.

– Можно давить, – улыбнулся я, постучав костяшками по стенке куба.

Бульканье внутри стало громче, слизень почуял вибрацию и ударился в стенку куба. Бронзовые защёлки на крышке звякнули, но сдержали сопливого монстра.

– Тогда за дело. – Кивнул Древомир и работа закипела по отлаженной схеме.

Пока Петруха колотил каркасы, мы с Древомиром строгали ножки будущих столов, а так же царги. Когда же наш амбал вернулся в мастерскую, заставили его собирать украшения, а сами пошли давить эпоксидку в заранее привезённые вёдра.

Петруха сбегал к ручью за водой и по дороге набрал мха, камешков и горсть еловых шишек для декора. Мох здесь был другим. Не тем пожухлым рыжеватым ковром, что покрывал землю вокруг деревни, а ярким, насыщенно‑зелёным. Гладкие обкатанные камешки из ручья тоже отличались от деревенских: в прожилках кварца и слюды поблёскивали серебристые искорки, а сами они были отлично отполированы водой.

Петруха разложил декор по поверхности обожжённых досок, формируя композицию. Мох островками, камешки россыпью между ними, пару еловых шишек в углах для акцента. Получилось красивее, чем обычно, и я подумал, что близость священной рощи и обилие живы в здешнем воздухе делают местную растительность на порядок богаче.

– Готово, – объявил он, отступив на шаг и оценив раскладку. – Можно заливать.

К этому моменту мы уже надавили два ведра эпоксидки и просто вылили их в каркас. Медленно тягучая жидкость заполнила все пустоты и я хлопнул себя по лбу.

– Ты чего? – Спросил Петруха.

– А чем мы слизня будем кормить? Скотомогильник то в деревне.

– Твою мать… – Вздохнул Петруха.

– Ну вы это, поезжайте за костями, а я дальше ноги строгать буду. – Произнёс Древомир.

Так мы и поступили. Поехали в обратный путь, набрали полную телегу костей, которые на морозе пусть и воняли тухлятиной, но не слишком сильно, а потом вернулись назад. На всё про всё ушло часа четыре не меньше.

Войдя в мастерскую я увидел что Древомир вместо того чтобы строгать ножки будущих столов, собирает новый дубовый куб.

– Мудро. А то с одним кубом мы запаримся. – Кивнул я.

– Вот и я так подумал. нужно новый пресс делать. – Сказал Древомир. – И это, ты бы новых слизней принёс, будем по два в куб запихивать и давить. Так и им полегче будет жить… Наверно. – Добавил он почесав бороду. – Впрочем, плевать как слизням там, главное что у нас производство закипит.

– Смысл есть. – Согласился я. – Петруха, покорми нашего слизняка, а я за новым схожу.

– Может пусть мастер покормит? Мне ещё жить и жить, а если его слизняк сожрёт, то вроде как и ничего страшного. – Пошутил Петруха и сделал это зря.

Мастер недолго думая метнул в него стамеску, благо метать холодное оружие он не умел… Или наоборот умел? В общем, стамеска попала рукоятью прямо в грудину Петрухи, от чего тот хэкнул схватившись за ушибленное место.

– Рот прикрой дубина и делай чё велено. А то мыж в деревне могём найти работников и получше твоего. – Пригрозил Древомир.

– Ага блин. Найдёт он. – фыркнул Петруха, но всё же пошел кормить слизня.

Кстати, пока мы давили эпоксидку, я заметил кое‑что интересное. Слизь была не мутновато прозрачной как раньше, а насыщенно‑изумрудной, с тонкими золотистыми прожилками, которые змеились по поверхности текучей массы, будто кто‑то растворил в прозрачном стекле нити расплавленного золота. Зрелище было завораживающим, даже Древомир, охнул от увиденного.

Очевидно близость к священной роще влияла не только на флору, но и на фауну, если слизня конечно можно причислить к фауне.

Пока Петруха кормил обессилившего слизня, я принёс нового и швырнул прямо в приоткрытый куб, на исхудавшего слизняка у которого ядро было больше, чем остатки слизи в его организме. Следом Петруха высыпал сверху половину ведра костей и мы закрыли куб на защёлки. Послышалось шипение, значит реакция идёт и слизняк начал отжираться. Подумав немного я спросил:

– А что если мы расширим ассортимент?

– Чего? – Древомир обернулся и наморщил лоб.

– Мы делаем только столы, и это замечательно, но к столовому гарнитуру нужны езё и стулья. Представьте себе сидушку из обожжённого дуба с заливкой из изумрудной слизи. В сидушку закинем мох, камешки и пару шишек для красоты. Уверен за такое Кирьян щедро заплатит.

– Ага. Заплатит. – Буркнул мастер. – Вот только за стул ты всяко получишь меньше чем за стол.

– Так и есть, но стул и делать на порядок быстрее. – Парировал я. – А цену мы сами вольны выставлять, так что в убытке точно не окажемся.

Древомир задумался и принялся скрести ногтем подбородок, что означало активную работу мозга и скорое принятие решения.

– Ну да, резонно. Кирьян скупает столы, а без стульев от них толку не много. Так ему придётся покупать и столы и стулья. А потом глядишь и шкафы начнём отливать из слизи или ещё чего.

– Именно так! – Воскликнул я широко улыбаясь. – Расширив ассортимент, мы сможем продавать на порядок больше мебели, получая с одного клиента в разы больше денег.

– Хэ! А ты точно не иудей? А то в коммерции разбираешься получше Борзяты. – Усмехнулся Древомир.

– Можно табуретки попробовать для начала, – подал голос Петруха, который всё это время сидел на чурбаке у входа и слушал наш разговор. – Табуретка попроще стула будет. Спинку делать не надо, форма для сидушки квадратная, заливай да радуйся.

– Нет, – отрезал Древомир и ткнул стамеской в направлении Петрухи. – Табуретки это для кабаков и казарм. Богачам удобство нужно. Смекаешь, дурья твоя башка? Бояре на табуретках сидеть не станут. Им стул подавай, со спинкой и подлокотниками, чтобы было куда зад посадить и локти пристроить.

– Мастер дело говорит. Мы всё‑таки делаем уникальную мебель, а значит и бракоделить нельзя сильно упрощая процесс.

– Во‑о‑от! И я о том же. – Сказал Древомир и продолжил. – Я форму для сидушки сколочу, а ты, – он снова указала на Петруху, – бери котомку и дуй в лес за украшениями. Ярый пока со спинками разберётся.

Петруха схватил котомку и полез по ступеням наверх. Его рыжая макушка мелькнула в дверном проёме и исчезла, а через секунду снаружи донёсся хруст веток и удаляющийся топот.

Древомир подошёл к штабелю досок и отобрал две толстых плотных дубовых доски с ровной текстурой без единого изъяна. Разложил их на верстаке, взял уголёк и стал наносить разметку, вычерчивая контур будущей формы для сидушки.

– Сидушка тридцать пять на тридцать пять, – бормотал мастер, проводя линии. – Бортики в два пальца высотой для заливки. Дно из цельной обожженой доски, без стыков, чтобы слизь не протекла. Углы скруглить, боярские зады острых углов не любят.