– Гони золотишко, деревня, – прорычал первый, обдав лицо перегаром. – Если не хочешь глаза лишиться.

Холодное лезвие прижалось к горлу. Сталь обожгла кожу заставив меня перестать дышать. Не самое приятное чувство на свете, но в девяностых я уже испытывал подобное. Спасибо Максу стропальщику, он тогда арматурой проломил голову бандюгану и конфликт сам собой рассосался.

Толстые пальцы амбала нащупали золото сквозь ткань, от чего грабитель хмыкнул и потянулся за добычей. Тот, что держал нож, стоял вплотную широко расставив ноги и довольно скалясь. Не долго думая я схватил его за руку с ножом и резко ударил коленом в пах.

Удар вышел достойным лучших кикбоксёров планеты. Амбал даже подпрыгнул, а после охнул и рухнул на землю держась за разбитые причиндалы. Нож отлетел в сторону и звякнув о камни. Я тут же рванул в сторону, не давая второму вытащить золото из моих карманов.

Второй среагировал довольно быстро и тут же достал меня кулаком в скулу. Я отлетел назад и едва не рухнул споткнувшись о какой‑то мусор. Больно, зараза. Ещё и кожу рассёк. Чем он бил? Кастетом что ли?

– Убью сука! – Рявкнул второй и рванул ко мне.

Правда убить меня у него так и не вышло. Я пнул его пяткой в грудь, да с такой злостью, что каким‑то образом смог использовать живу. По каналам ног прокатилась горячая волна, а после пятка врезалась в грудь амбала.

Грудная клетка хрустнула под моей пяткой. Его оторвало от земли и швырнуло назад. Он пролетел метра полтора прежде чем врезался спиной в бревенчатую стену. Вместе с этим затылок гулко ударился о дерево, а тело здоровяка обмякло и сползло наземь.

Я замер, тяжело дыша. В подворотне воняло мочой и гнилью. Первый грабитель скулил на земле, свернувшись калачиком. Второй лежал у стены без сознания. Такой силы я от себя не ожидал. Жива усилила тело, как турбонаддув на старом моторе. Очевидно рёбра амбала сломались, словно я бил не пяткой, а кувалдой.

Руки тряслись от адреналина, сердце колотилось в рёбрах, но голова работала чётко. Я стал собирать трофеи! С первого получил нож и горсть медных монет. У второго отобрал кастет с четырьмя дырками под пальцы. Тяжёлый, видать из стали отлит.

Кастет убрал в карман, а нож спрятал за голенище. Монеты же подселил к своим золотым.

– Рад был познакомиться, если разживётесь добром, приносите, с радостью его отберу, – бросил я через плечо скулящему.

Но тот не ответил, просто лежал на боку, прижимая руки к паху, и тихо подвывал.

Я вышел из подворотни, отряхнул рубаху и огляделся. Улица была пуста, фонарей не водилось. Вечерние прохожие разбрелись по домам и кабакам. Никто ничего не видел и не слышал. В средневековом городе подворотни всегда были смертельно опасным местом.

Выйдя из подворотни я быстрым шагом направился на противоположную сторону улицы и скрылся за углом. На всякий случай. Вдруг за мной хвост увяжется?

Пройдя один квартал я нашел постоялый двор с вывеской в виде деревянной кружки из которой торчало свиное рыло. Странный маркетинговый ход, но видимо для этого времени это лучший пиар на свете, так как внутри было полно людей.

Я толкнул тяжёлую створку и шагнул внутрь. Зал встретил ароматом перегара, дымом и гомоном. Длинные столы, лавки, чадящие свечи в железных подсвечниках. Народу битком. Мужики пили, жрали, курили мерзейший табак от запаха которого драло горло и орали наперебой. За стойкой маячил хозяин. Пузатый, лысый, с засаленным передником.

– Комнату на ночь и ужин, – обратился я к нему.

– Золотой, – буркнул он, не отрываясь от кружки, которую протирал тряпкой.

Золотой за ночлег и жратву. Дорого по деревенским меркам, но для города видать вполне нормальный ценник. Может мне не столы делать, а свою харчевню открыть? А что? Готовить я уже привык, да не всегда вкусно, но построить такую хибару я смогу без проблем, а свиное рыло на вывеску присобачить вообще плёвое дело.

– Ты дурака во мне увидел или как? – Спросил я улыбнувшись.

– Хотел увидеть, но видать умный попался. – Хмыкнул трактирщик. – Три серебрухи с тебя.

– Вот это другой разговор. – Кивнул я и выложил монеты на стойку. Хозяин сгрёб их с ловкостью фокусника и мотнул головой в сторону лестницы.

– Вторая дверь направо твоя комната. А пока ищи свободное место за столом, а я ужин подам.

Так я и поступил. Нашел свободный стол в углу зала и сел спиной к стене. Хотелось видеть всё что происходит в зале. С одной стороны из соображения безопасности, с другой из‑за банального любопытства.

– Чё? Опять утопцы шоль? – Выпучив глаза спросил мужик с покрасневшими ушами и красными пятнами на щеках.

– Да я те говорю. Серёня вчерась поплавать значица решил в Щуре то. Плывёт, ветра пускает как обычно. Бздун чёртов. Хе‑хе. Ну так вот, а его за ногу как цапнет пакость какая‑то и на дно! Он давай вырываться! Руками, ногами по водице то лупит, а хрен там, всё тянут и тянут! Ну он как дёрнул, так пол пятки и оторвал себе. Нынче вон, дома отлёживается. Прикинь, аж кусок кости отгрызли. – С энтузиазмом рассказывал мужик с косыми глазами.

– Мало нам было проблем, ещё и эта пакость вернулась. – Вздохнул пятнистый.

– Да чё вернулась то? Она никуда и не уходила. – Парировал косоглазый.

Очередная городская легенда не пойми о чём и ком. Послушать было интересно, но справа разворачивалась настоящая драма.

– Ты чё сучий потрах! Пока я работал, ты мою жинку ублажал? – Гаркнул здоровенный мужик и схватил за грудки парня поменьше оторвав того от земли.

– Игорёк, ты чё? Мы ж с тобой друганы с детства. На кой‑мне твоя Маруська? Я б никогда, ты сам знаешь! – парировал висящий в воздухе.

– Не оправдывайся! Бабка Фроська всё видала! Как ты захаживал ко мне домой каждый раз когда я только через порог переступал, а опосля охи и ахи из избы по всей улице разносились! – Рявкнул здоровяк и замахнулся кулаком.

В этот момент за его спиной возникла дородная раскрасневшаяся бабища с огромной грудью. Она схватила стул и завизжала на весь кабак.

– Толька! Бяги!

В следующее мгновение стул обрушился на голову громилы и тот потеряв сознание рухнул на пол. Досиотреть представление я не смог, так как ко мне подошла конопатая девица с подносом. Молча она поставила передо мной глиняную тарелку, на которой лежала жареная курица и тушёные овощи. Рядом легла краюха ржаного хлеба и посудина с чем‑то мутным, судя по всему пиво или брага.

– У вас всегда так весело? – Спросил я посмотрев на конопатую.

– Та тут каждый день то сопли, то драки. Сил уже нет прибирать за этими свиньями. – Фыркнула девица брезгливо окинув взглядом зал кабака.

– По этому у вас на вывеске свиное рыло изображено?

– Хи‑хи. Агась. Эт я подрисовала. Намёк на посетителей, только не каждому дано этот намёк понять. – Хихикнула она и ушла.

Я склонился над тарелкой и вдохнул аромат свежеприготовленной пищи. Запах ударил в ноздри, и рот мгновенно наполнился слюной. Курица была золотистой, с хрустящей корочкой. Овощи томились в густой подливе. Хлеб пах закваской и дымком.

Я впился зубами в куриную ногу. Мясо отошло от кости, сочное и нежное. Горячий жир потёк по подбородку. После недель на картошке и еловом отваре вкус жареной птицы казался божественным.

Жевал медленно, смакуя каждый кусок. Овощи оказались репой с морковью в чесночном соусе, кстати тоже весьма неплохо. Хлеб был свежим, с пористым мякишем. А мутное пойло в посудине оказалось квасом, весьма кислым и забористым.

Я умял курицу, обглодав косточки так, что на них не осталось ниче, даже хрящи съел. Вымакал хлебом остатки овощной подливы и откинулся к стене. Блаженная сытость растеклась по телу, отчего веки потяжелели и потянуло в сон.

Я уже собрался отправиться на боковую, но тут напротив меня опустился на лавку незнакомец. Коренастый, лет сорока пяти. От брови до подбородка тянулся белёсый шрам, старый и зарубцевавшийся. Глаза цепкие, внимательные. Руки крупные, но ухоженные, без мозолей. Одет добротно, в кожаный жилет поверх суконной рубахи.