– Всё, в расход, – прохрипел он, утирая рот рукавом. – На сегодня работа окончена.

Я присмотрелся к мастеру внимательнее. Пневмония, которую мы лечили явно прошла, видать старик просто перетрудился за день.

– Всё, проваливайте, нечего тут торчать. – Рыкнул Древомир выталкивая нас из мастерской.

Мы с Петрухой вышли на улицу вдохнув вечерний воздух пахнущий дымом и прелой листвой. Деревня готовилась ко сну, а в окнах загорались лучины.

– Петруха, дай я пожму твою крепкую руку. – Сказал я и тут же пожал мозолистую ладонь товарища заставив того разинуть рот.

Он смотрел на два желтоватых осколка зубов и не мог поверить своим глазам.

– Это… Это то что я думаю?

– Ага. Взял трофей. Мне показалось что ты будешь ра… – Договорить я не успел, так как эта горилла переросток сгребла меня в охапку и обняла так крепко, что едва кости не переломала.

– Спасибо Ярый! Ты… Ты… Я вот вообще не знаю что бы без тебя делал! – Выдавил из себя дрожащим голосом Петруха.

Я собирался ответить, но нам навстречу вышли двое. Крысомордый и Ушастый. Оба трезвые как стёклышко и злые как черти. Крысомордый выглядел злее обычного. Ушастый сверлил нас прищуром, сунув руку в карман, явно пряча в нём толи нож, то ли кастет.

– Ну чё выродок? – бросил мне Крысомордый набычившись. – Без топора ты уже не такой ретивый⁈

Внезапно Петруха загородил меня широченной спиной и прорычал.

– Предлагаете два на два схлестнутся? – Пробасил Петруха хрустнув костяшками.

Крысомордый и Ушастый тут же переглянулись. Ушастый чуть отступил назад, а Крысомордый задрал нос.

– Пффф. Делать нам нечего. Ещё об такое дерьмо руки не марали, – фыркнул Крысомордый.

Они обошли нас по широкой дуге и зашагали прочь, не оглядываясь. Петруха дождался, пока они скроются за углом, а потом зашёлся хохотом.

– Не думал что ты заступишься. – Сказал я помня как Петруха опасался гнева старосты.

– Я и сам не думал. Оно как‑то само получилось. – Пожал он плечами.

Попрощавшись мы разошлись по домам. Подойдя к калитке я подумал о том что эта парочка после сегодняшней стычки станет только злее. Да, они отступили, потому что рядом стоял Петруха. Завтра же могут подстеречь меня одного, как и положено трусливым отморозкам.

Вернувшись домой я приготовил ужин, покормил кур, собрал яйца и налил курам свежей воды. Рыжая несушка снова клюнула меня в колено. Я посмотрел на неё чувствуя желание пнуть наглую тварь, но сдержался.

После ужина я вышел на крыльцо и прислушался. Деревня шептала на все голоса. Со всех сторон долетали приглушённые разговоры. За каждым забором судачили о ночном нападении. Правда судачили только о том кто именно подстерёг внука старосты? За что его отлупили и так всем было понятно, так как причин хватало.

Версии множились с каждым двором. Одни грешили на заезжих, другие на лесных разбойников. Кто‑то вспомнил давнюю ссору кузнеца с соседом. Истина же тонула в потоке домыслов, и это было мне на руку.

Искать сегодня Крысомордого и Ушастого не имело смысла. После случившегося с Громилой они носа из дому не высунут. Забьются по углам и будут дрожать до рассвета.

Я вернулся в дом и лёг на печь, а уже через секунду моментально провалился в сон.

Едва проснувшись, я скатился с печи и первым делом отправился к бабке Клавдии. Два дня прошло, а значит заказ уже должен быть готов.

Старуху я встретил на улице, она вывешивала постиранное бельё. Заметив меня она указала рукой на дверь своей избы и кашлянув в кулак сказала:

– Топай, одёжка справлена.

Войдя внутрь я увидел на лавке четыре аккуратных свёртка. Я развернул первый и расправил перед собой. Рубаха из плотного серого льна. Швы двойные, ровные, нитка к нитке. Ворот свободный, рукава с запасом на подворот.

Вторая рубаха была чуть светлее, с мелким рубчиком. Штаны из грубого холста, крепкие и плотные. Вторые штаны из сукна потемнее, потеплее.

Я натянул рубаху через голову и понял что старуха постаралась на славу. Рубаха села как влитая.

– Ну, – она подбоченилась и прищурилась. – Гляди‑ка, на человека стал похож! Почти красавец, если не приглядываться.

– Ха‑ха. Спасибо на добром слове. – расхохотался я.

– Ды на здоровье. Топай давай. – Улыбнулась старуха и махнула рукой в сторону выхода.

Оказавшись на улице в обновках я посмотрел вниз на сапоги от Ивана‑кожевенника и почувствовал себя человеком! Впервые с момента пробуждения в этом мире на мне была нормальная одежда. Теперь я не оборванец, не пьяница, не бродяга, а с виду обычный сельский мужик в чистой одежде и с чистой совестью. Это конечно если не знать что именно я покалечил внука старосты.

Я зашагал по улице, наслаждаясь хрустом новых подошв по мёрзлой земле. Сапоги пружинили, рубаха не натирала, штаны не стесняли шаг. Вроде мелочи, но именно такие мелочи и делают нашу жизнь прекрасной.

Не успел я и десятка шагов сделать как чьи‑то руки схватили меня за шею и рванули назад. Я не успел среагировать и тут же получил удар под дых. Кулак врезался в солнечное сплетение. Воздух вылетел из лёгких, а мир потемнел. Меня уже так били, люди Фадея. Неужто снова они?

Меня поволокли за избы, на пустырь. Ноги скребли по земле, в глазах плыли пятна. Пустырь за крайними дворами, заросший бурьяном. Ни души, ни окон поблизости. Идеальное место для расправы.

Спустя минуту я увидел его и всё стало на свои места. Ушастый вошел в моё поле зрения, потирая кулак. Глаза горели злобой, рот скривился в усмешке. Как я понимаю Крысомордый держит меня сзади. Впрочем кто ещё мог бы помогать этому выродку?

– Ну чё, алкаш, – прошипел Ушастый. – Попался? Теперь Петруха тебе не поможет.

Со всего размаха Ушастый врезал мне в скулу. Голова мотнулась вбок, во рту хрустнуло. И тут же второй удар в рёбра, от чего боль прострелила бок от подмышки до бедра. Третий удар я принял в живот и согнулся пополам.

Крысомордый и Ушастый захохотали, а зря. Я пусть и не часто, но смотрел голливудские фильмы, а там главных героев избивали подобным образом чуть ли не в каждой киноленте.

Я резко наклонился вперёд, натянув руки Крысомордого и со всей силы отдёрнул голову назад. Затылок врезался точно в переносицу.

Послышался хруст ломающегося хряща, очевидно носовая перегородка не выдержала удара. Крысомордый взвыл от боли, оступился и падая назад разжал хватку. Руки его метнулись к лицу, кровь хлынула между пальцами.

Он рухнул на задницу, зажимая нос обеими ладонями. Кровь текла по подбородку, капала на землю.

– Ну всё, тварь! Конец тебе! – заорал Ушастый.

Рука его нырнула за пояс и выхватила нож. Короткий, с рукоятью из оленьего рога, красивая вещица между прочим. Лезвие блеснуло в утреннем свете, обещая что жизнь моя скоро оборвётся, снова.

Ушастый двинулся на меня, нанося колющие выпады. Лезвие мелькало в воздухе, но достать меня не получалось, так как мы дрались на чёртовом пустыре, а тут свободного места, завались! Вот если бы он пытался пырнуть меня в подворотне между заборами, тогда я был бы уже мёртв.

Я отскочил назад, от следующего выпада уклонился влево. Нож прошёл в сантиметре от рёбер. Прыгнул вправо, лезвие чиркнуло по рубахе, вспоров ткань. Новая рубаха, только что надетая! Вот же сволочь!

Я скакал как блоха по горячей сковороде. Уклонялся, отступал и подгадывал момент чтобы выбить нож или сбежать, что было самым разумным решением. Но если я резко развернусь и побегу, могу получить удар в спину, а этого мне бы совсем не хотелось.

Правда вечно прыгать от ножа тоже не вариант. Пусть и медленно, но Ушастый наступал, оттесняя меня к забору. Ещё десяток выпадов, и отступать будет некуда. Нож метнулся к моему горлу, я инстинктивно сбил его рукой в сторону, а после отдуши ляпнул левой в ухо Ушастому. Но этот гад только сильнее разозлился и попёр напролом.

Новый удар чиркнул лезвием по моей щеке и я ощутил как тёплая кровь струится по коже. Ушастый перебросил нож в левую руку, а правую вытер о штанину, видать ладонь вспотела. Я же заметил в метре левее лежащую палку толщиной в три пальца. Если я смог её схватить, то… Я споткнулся о камень и рухнул на землю больно приложившись копчиком.