Что там говорила Пелагея? Что я осёл? Как же она была права. Я конкретно перестарался, прямо как мой стажёр из Подольска. Парень решил за день выложить стену в три этажа. Стену он выложил, а вечером скорая увезла его с грыжей. Герой, мать его за ногу.

Локти саднили от камней и корней. Рубаха промокла от пота и крови. Лицо было в грязи, во рту привкус железа, а я упрямо полз вперёд, отсчитывая бесконечные метры.

Наконец я добрался до крыльца, подтянулся на руках и перевалился через порог. Хвала богам дверь была открыта. Внутри пахло травами и дымом, а в полумраке избы я различил силуэт. Пелагея стояла у стола, скрестив руки. Будто всё это время наблюдала как я ползу.

Ведьма посмотрела на моё окровавленное тело. На кровавую дорожку, тянущуюся от порога. На мои дрожащие руки, вцепившиеся в половицу и потное лицо, а потом улыбнулась.

– С таким упорством ты станешь либо великим, либо покойником, – произнесла она.

Я поднял голову, встретился с ней взглядом и прохрипел:

– Либо великим покойником если ты меня не подлатаешь.

Руки подломились, я ударился виском об пол и провалился в темноту.

Разлепив глаза, я уставился в закопчённый потолок, с которого свисали пучки сушёных трав. Знакомая картина, но почему‑то расплывчатая.

Я моргнул пару раз фокусируя взгляд, а после попытался пошевелить руками и ногами. Руки послушались, ноги тоже, а боль, терзавшая меня, исчезла без следа.

Осторожно приподнялся на локтях и осмотрел себя. Я в одних трусах под одеялом, лежу на печке. Моя рубаха и штаны лежат чистыми на лавке, а в избе никого нет. Эммм… Кто‑то снял с меня одежду и постирал её, пока я валялся без сознания? Готов спорить Пелагея заставила Злату заняться стиркой, а содрала с меня одежду сама, ведь в этой избе больше никто не сможет одной рукой поднять взрослого мужика.

Я перевёл взгляд на плечи где раньше были язвы, от них остались лишь тонкие полоски шрамов. Сдёрнув одеяло я осмотрел ноги и они также были украшены десятками шрамов.

– Как там говорят? Мужчину украшают шрамы? – озадаченно проговорил я и услышал скрип входной двери.

– Очнулся, мужчина? – насмешливо спросила Пелагея вошедшая в избу.

– Сколько я пролежал? – прохрипел я, спуская ноги с печки.

– Четыре дня провалялся, – ответила ведьма привалившись к дверному косяку. – Как мешок с опилками. Злата тебя поила отваром через тряпицу и портки твои застирала.

Версия с тем что Пелагея эксплуатировала внучку подтвердилась, но чёрт… Четыре дня без сознания! Целых девяносто шесть часов, за которые Древомир мог стать хуже. За которые Фадей начислил конские проценты.

– Почему меня не разбудили? – Я спрыгнул с печки и стал быстро натягивать на себя одежду.

Голова слегка закружилась, но ноги держали крепко. Удивительно крепко для человека, который четверо суток провёл в беспамятстве.

– Потому что будить тебя нельзя было. Твоё тело перестраивалось. Прерви я процесс, и узлы бы схлопнулись разорвав тебя как тряпичную куклу.

Я хотел возразить, но живот решил вступить в разговор первым. Утробный рык прокатился по избе. Пелагея улыбнулась приподняв бровь и кивнула на стол.

– Садись, поешь, пока не помер с голодухи.

На столе стояла глиняная миска с кашей. Густая, на вид пшённая и маслянистая. Рядом ломоть хлеба и кружка отвара. Я рухнул на лавку и набросился на еду. Каша обжигала нёбо, но мне было плевать, зверский аппетит заставлял забыть про всё и просто набивать брюхо.

– А где Злата? – поинтересовался я с набитым ртом.

– Травы пошла собирать. Или ты думаешь, еда и лечебные отвары материализуются из воздуха стоит мне только чихнуть?

– Я отплачу за заботу. – Сказал я продолжая орудовать ложкой.

– Отплатит он. Для начала разберись с лешим.

Я доел кашу и подобрал хлебной коркой остатки масла. И тут заметил мерцание в правом верхнем углу зрения. Сосредоточился и развернул сообщение системы.

Отчёт о состоянии энергетической сети:

Активные узлы живы: 5.

Поясничный узел: стабилен.

Правая берцовая кость: стабилен.

Левая берцовая кость: стабилен.

Правое бедро: стабилен.

Левое бедро: стабилен.

Суммарный эффект: вместимость живы увеличена на 100%.

Текущий объём: 200 / 200 единиц.

Ого! Да это же вдвое больше прежнего максимума.

– Поздравляю, – обронила Пелагея с усмешкой в голосе. – Ещё недавно ты был новорождённым. И вот наконец то ты сумел проползти свои первые пару метров. Совсем как младенец. Глядишь, однажды и ходить научишься.

– Без вашей подсказки у меня ничего бы не вышло.

Ведьма махнула рукой, не удостоив ответом, прошла вглубь избы и села на лавку начав перебирать травы. Я же поднялся из‑за стола и направился к двери.

На улице меня встретило прохладное осеннее утро. Солнце пробивалось сквозь кроны, роняя пятна света на мокрую траву. Воздух пах хвоей и грибами.

Я остановился на крыльце и прислушался к телу. Лёгкость в ногах поражала. Мышцы бёдер и голеней ощущались тугими пружинами.

Присел на правой ноге. Колено согнулось плавно и без хруста. Поднялся одним мягким толчком. Присел на левой, эффект был идентичным. Обе ноги работали одинаково мощно.

Четыре дня бессознания помогли узлам стабилизироваться, а мышечным волокнам вокруг них срастись заново.

Спустившись с крыльца, я присел и резко выпрыгнул вверх. Крыльцо, крыша избы, верхушки кустов перед моим взором. Я взлетел на высоту собственного роста, на долю секунды завис в воздухе и рухнул обратно мягко приземлившись на ноги. Земля слегка просела под стопами, но я удержал равновесие.

– Мать моя женщина, – прошептал я, удивлённый таким результатом.

Подпрыгнуть на метр восемьдесят вверх? В прошлой жизни олимпийские прыгуны не могли взять такую высоту, а я только что сделал это сидя в теле алкаша.

Будь у меня такие параметры в прошлой жизни, тренеры сборной дрались бы за меня. Чемпион по прыжкам в высоту. Заслуженный мастер спорта Иван Королёв. Звучит красиво и абсурдно одновременно.

Я сорвался с места и побежал по поляне. Ноги мелькали с пугающей скоростью. Деревья проносились мимо зелёными пятнами. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы. Скорость была фантастической. Стометровку я бы пробежал секунд за девять.

Но на десятой секунде бега, что‑то пошло не так. Сердце затрепыхалось и заколотило в рёбра. Лёгкие сжались, а воздух кончился. Я перешёл на шаг, рухнул на колени и захрипел.

Проклятье! Ноги готовы бежать дальше, а вот сердце и лёгкие отказывалась. Сердечная мышца не справлялась с прокачкой крови. Лёгкие не успевали насыщать кровь кислородом. Узлы в ногах требовали энергии, а магистраль подачи задыхалась.

Диагноз был очевиден. Спортивный мотор в корпусе инвалидной коляски. Ноги от феррари, сердце от запорожца. Но выход очевиден. Я должен сформировать ещё три узла. Один в сердце и два в лёгких. Без них от сильных ног не будет проку и мои забеги закончатся инфарктом на двадцатой секунде. Я подошел к вязу, прислонился к нему спиной и закрыл было глаза, как вдруг услышал резкий крик Пелагеи:

– Даже не думай!

Пелагея стояла на крыльце, скрестив руки на груди. Светлые глаза сверлили меня насквозь.

– Без моей помощи подохнешь как пить дать, – продолжила она жёстко. – Я же вижу что ты собрался узел в сердце формировать. Одна ошибка, и отправишься на корм червям, а все труды Златы пойдут насмарку.

Ведьма права. Сердце это не берцовая кость. Там нет запаса прочности, нет толщины ткани. Миокард тонкий и чувствительный. Один неверный импульс, и конец.

– Без вашей помощи? – Спросил я улыбнувшись. – Выходит вы спасёте своего нерадивого ученика от ошибки и направите на верный путь?

Пелагея фыркнула.

– Пффф. Ученик сыскался. Но так и быть, помогу. За одну услугу.

– Какую именно? – насторожился я зная что эта дама просит такие вещи, от которых голова кругом идёт.