Петруха зашагал в темноту. А я остался один. Сел на обгоревшее бревно напротив пожарища и уставился на тлеющие угли. Тепло от углей приятно грело лицо. Странный уют посреди разрухи.

Я сидел и считал в уме прибыль от сделки с Борзятой. Шесть готовых столов, по золотому и семь серебряных за каждый. Итого десять золотых и две серебрухи.

Минус двенадцать Петрухе, минус тридцать медяков за доски, к тому же Древомир по золотому со стола будет забирать. Ну а мне остаётся два золотых и семь серебряных монет. Весьма не дурственно. За эти деньги новую хибару не построишь, зато можно купить одежду и предметы первой необходимости.

Кстати строить новый дом я не планирую до тех пор пока Древомир не вышвырнет меня из своего жилища. Почему так? Во‑первых имеющиеся деньги я лучше направлю на расширение производства. Во‑вторых не хочу строить новый дом, пока не найду поджигателей. В третьих я прихожу домой только чтобы поспать. А поспать я могу и у Древомира на печке.

Тепло от пожарища убаюкивало, а усталость давила свинцовым грузом, заставляя глаза закрываться. Я уже собирался возвращаться в дом Древомира, как вдруг вспомнил совет ведьмы. Положить ладони на живое дерево, успокоить дыхание и почувствовать поток живы, после замедлить его и собрать в узел.

Я протянул руку и коснулся обугленного бревна. Оно было горячим и совершенно мёртвым. Жива в нём едва ощущалась, зато я почувствовал кое‑что поинтереснее. В разуме будто всплыло поперечное сечение бревна и я увидел, нет, скорее почувствовал его изъяны. Все сучки, трещинки, подпалины и ходы сделанные насекомыми.

– Ого. А вот это мне нравится. – Улыбнулся я и заметил в двух шагах от пожарища рябину.

Тонкую, с облетевшими листьями, но не тронутую пламенем. Я подошел к ней и прижал ладонь к стволу. По коже привычно разлилось тепло и жива потекла из рябины в ладонь крохотным ручейком.

– Отлично. А теперь нужно замедлить поток. – Прошептал я представляя как перекрываю путь тоненькому ручейку, заставляя его остановиться и накапливать живу в центре ладони.

Но ничего не произошло, ощущения остались теми же, а жива всё так же растекалась по всему телу. Я попробовал снова, представив пульсирующую точку в середине ладони. Покалывание изменилось на долю секунды, но неясные ощущения тут же исчезли.

– Кажется она что‑то говорила про дыхание…

Вспомнил я и стал дышать на четыре счёта. Четыре секунды вдох, четыре задержка, четыре выдох и снова четыре секунды задержка дыхания. Сосредоточился пытаясь остановить распространение живы и ощутил пульсацию в центре ладони. Она была похожа на сердцебиение. Правда эта пульсация очень быстро исчезла. Похоже и права, каналы наглухо забиты. Ну да ничего. Постепенно разработаю.

Улыбнувшись я направился к дому Древомира. Уже занимался рассвет, а я шел босым по грязи. Мокрый, грязный, провонявший гарью, идеальный жилец, которого не зазорно вышвырнуть на улицу.

Подойдя к дому я заметил мастера. Он сидел на лавке у порога и смотрел в пустоту. Заметив меня он хлопнул по лавке ладонью и коротко сказал:

– Сел.

Я опустился на лавку рядом и посмотрел на рассветное зарево. Красиво. Небо практически того же цвета что было при пожаре.

– Ярик, я тебя не учу жизни, но сам понимаешь. Хибару твою спалили не просто так.

– Понимаю, – кивнул я и замолчал не желая продолжать этот разговор.

– Я хочу чтобы ты решил эту проблему как можно скорее, – голос мастера стал жёстче. – Потому что следующей загорится мастерская. А в ней мой инструмент, мой верстак, и вся моя жизнь. Если мастерскую спалят, я тебя своими руками придушу.

Угроза была прозрачной как слизневая эпоксидка. Если сгорит мастерская, Древомир убьёт меня раньше любого ростовщика.

– Решу, – пообещал я.

– Решит он. – Хмыкнул Древомир и спокойнее добавил. – Иди хоть пару часов поспи. Скоро приедет Борзята за столами.

Так я и поступил. Рухнул на печку как подрубленное дерево и провалился в темноту без сновидений.

Разбудил меня скрип телег за окном. Лошадиное фырканье и мужские голоса. Я скатился с печки и выглянул наружу. Борзята прибыл с размахом. Две гружёные повозки, запряжённые крепкими лошадьми. Верховой конвой из четырёх человек. Плечистые ребята в кольчугах, с мечами и топорами. Лица суровые, покрытые шрамами.

Борзята соскочил с первой повозки широко улыбаясь и направился к дому Древомира. Круглый, румяный, в дорогом кафтане с меховой оторочкой. Я вышел ему навстречу, и заметил что Древомиром уже стоит на улице. Он опирался на палку, но спину держал прямо. Болезнь хоть и согнула Древомира, но не сломила.

– Здорово, мастера! – гаркнул Борзята хлопнув в ладоши. – Купец прибыл, показывайте товар! – Сказал он и захохотал.

Пожав ему руку я запрыгнул на телегу и мы отправились в мастерскую. Я распахнул дверь пропуская Борзяту внутрь. Следом за ним вошли двое охранников. Остальные остались караулить повозки снаружи.

Шесть столов стояли в ряд у дальней стены. Накрыты рогожей от пыли и чужих глаз. Я сдёрнул покрывало с ближайшего и Борзята тут же расплылся в алчной улыбке. Он провёл пальцем по столешнице и выдохнул:

– Красота.

Дальше Борзята двинулся от стола к столу придирчиво осматривая каждый. Он искал изъяны которых не было, потому что процесс производства на этот раз контролировал Древомир. Борзята даже заглянул снизу, проверил крепления, попытался расшатать ножки, но всё было сделано превосходно.

– Хорошая работа. – Кивнул Борзята доставая кошель. – Заберу все, но за вычетом стоимости досок. Итого минус шесть серебряников.

– Вообще‑то три серебряника. Мы сошлись на том что одна доска обойдётся мне в три медяка. – Поправил я купца.

– Ладно. Так и быть. Половину затрат возьму на себя. – Великодушно произнёс Борзята и передал мне девять золотых и девять серебряных монет.

– Вот теперь с вами приятно иметь дело. – Улыбнулся я пряча монеты в карман.

Борзята осмотрел меня с ног до головы и сказал:

– Ты бы хоть помылся что ли. А то как чухан ходишь. И это. Купи себе штаны новые. – Задержав на мне взгляд он немного подумал и протянул мне три серебряника. – Это тебе на новую одежду. А то зима скоро, если сляжешь, кто будет новые столы делать?

– Спасибо. – Усмехнулся я забирая монеты.

Это не подачка, а инвестиция в делового партнёра. Уверен Борзята за шесть столов получит в разы больше, вот и разбрасывается серебром.

Охранники вынесли столы и погрузили на повозки. Бережно, обернули каждый рогожей и переложили соломой чтобы не повредить. Обращались со столами нежнее чем с грудными младенцами. Борзята же стоял у повозки и наблюдал за погрузкой, после он повернулся ко мне и прищурился.

– Ярик, слышал у тебя хата сгорела, – произнёс он понизив голос. – Ты как, цел?

– Всё в порядке.

Борзята покачал головой и окинул меня цепким взглядом.

– Если хочешь, одного из своих людей приставлю к тебе, – предложил он кивнув на охрану. – Ты всё же курица, которая несёт золотые яйца. Негоже, если тебя прихлопнут.

Сравнение было лестным, хоть и грубоватым. На стройке заказчики тоже заботились о подрядчиках. Но не из доброты, а потому что мёртвый подрядчик не сдаст объект в срок.

– Спасибо, обойдусь, – покачал я головой. – Ты лучше досок дубовых привези, штук тридцать. Толстых и хорошо просушенных. А ещё нужен брус, тоже дубовый. Штук шесть думаю хватит.

– Дубовых? – переспросил Борзята приподняв бровь.

– Да, есть одна мыслишка как ускорить производство, вот и нужны доски, – пояснил я не вдаваясь в подробности.

Борзята кивнул, не задавая лишних вопросов.

– Завтра привезут, – пообещал он забираясь на повозку. – Дуб нынче в цене, но для тебя найду. По серебрухе за штуку.

– Совесть поимей. Я ж не ради себя родимого стараюсь, а для общего блага. – Укоризненно произнёс я.

– Ха‑ха‑ха! Ладно, по пять медяков за доску, сильнее снизить цену не смогу при всём желании. Так что? По рукам?

– По рукам. – Улыбнулся я.