На улице вечерело. Воздух пах мокрой землёй и прелой листвой, а рядом с домом росла яблоня. Кривая, с узловатым стволом и потрескавшейся корой. Листья почти облетели, на ветках болтались последние сморщенные плоды. Из неё совсем недавно я тянул живу. Судя по всему дерево успело восстановить силы, что радовало.

Я приложил ладонь к шершавому стволу и закрыл глаза, начав дышать на четыре счёта. Тепло разлилось по телу, а перед закрытыми глазами предстала весьма занятная картина. Тысячи синеватых линий из которых сплетался силуэт дерева. Это были силовые линии живы, если я правильно понял суть.

А у корневой системы имелось нечто похожее на ядро слизней. Только крупнее, размером с большое яблоко. Оно мерно пульсировало, прогоняя по всем каналам дерева потоки живы. Это выглядело как круги на воде. Ядро сокращается, и от него во все стороны расходится жива. Фантастическое зрелище.

Помимо этого я обнаружил десяток изъянов в дереве. Личинки жуков под корой, засохшие корни, и пару мест где грибок начинал пожирать дерево. Открыв глаза я уставился на яблоню пытаясь понять то что я увидел галлюцинации от потери крови или же я и правда могу видеть потоки живы?

Вернувшись в дом я взял нож и снова пошел к яблоне. Приложил руку к коре, увидел силовые линии и все изъяны, а после принялся ковырять ножом кору. Да, вот так грубо, без предварительных ласк. Расковырял кору на уровне колен и действительно обнаружил там личинок, которых тут же раздавил.

Снова закрыл глаза и прикоснулся к стволу. Обследовал внутренним взором весь ствол и паразитов больше не обнаружил, после чего принялся срезать кору пораженную грибком. Судя по тому что я видел грибок поразил только кору, а до самой древесины добраться не успел. Если удалить кору, то можно спасти всё дерево. По крайней мере я на это надеялся.

Завершив хирургическую операцию, я убрал нож за пояс, и вернулся к поглощению живы. Жива текла в ладонь через поры кожи, только на сей раз её поток был заметно сильнее чем прежде. Возможно потому что яблоня мне благодарна за исцеление, а может потому что личинки и грибок поджирали живу уменьшая её концентрацию.

Покалывание разлилось по запястью и поднялось к локтю. Приятное и ласковое тепло, как припекающий весенний лучик. Поглощая живу я почувствовал что боль в раненой руке плавно отступает. А ещё я заметил как система мигнула в правом верхнем углу зрения:

Поглощение Живы: активировано.

Источник: Malus domestica (яблоня домашняя), возраст 5 лет.

Скорость поглощения: 2.8 единицы/минута.

Живы накоплено: 12/100.

Вот как. Теперь я получаю более развёрнутую статистику при поглощении живы, а ещё у меня был запас в сотню единиц, теперь же их осталось лишь двенадцать. Видать система перенаправила живу на ускорение регенерации. Надеюсь благодаря этому рана быстро заживёт, ведь работать одной рукой то ещё удовольствие.

Минуту я просто стоял и впитывал живу. Потом попытался остановить поток и собрать живу в центре ладони. Я сосредоточился представляя точку в самом центре ладони, под кожей и мысленно направил к ней весь впитываемый поток живы.

Но ничего не произошло.

Глубоко вдохнув я успокоился и перестал торопиться. Дышал ровно, считая вдохи и выдохи. Потом мысленно потянулся к центру ладони и принялся ждать. Не давил, не тянул, не сжимал, ничего не представлял, просто направлял внимание в одну точку.

На двенадцатом вдохе что‑то изменилось.

Появилось ощущение распирания под кожей ладони. Словно прыщ вскочил. Горячий и круглый, размером с горошину. Жива собралась в крошечный комочек и застыла мерно пульсируя.

Я затаил дыхание, боясь сбить концентрацию. Мысленно я представил как горошина медленно смещается влево на пару миллиметров. Нехотя горошина поползла куда ей было велено. Как ртутная капля по стеклу, она перетекла левее и остановилась.

Толкнул обратно к центру ладони. Горошина покатилась назад, чуть быстрее. Направил её вправо, к мизинцу и снова успех! Да, горошину я двигал с трудом, ведь это было так же непривычно как учиться водить машину задним ходом по гололёду. Тем не менее, пусть медленно, но у меня получалось. Система будто решила поощрить меня и вспыхнула новым сообщением:

Открыт Базовый контроль Живы.

Прогресс: 0,1%.

Радость захлестнула меня с головой, как при подписании акта приёмки после долгих месяцев труда. Результат ничтожный, всего одна десятая процента. Но это уже какой‑то прогресс!

В этот момент я забыл обо всём на свете. Забыл о ране, о волках, о сгоревшей хибаре. Существовала эйфория от осознания того что я двигаюсь в верном направлении!

И в эту секунду я потерял контроль.

Обжигающая боль прострелила ладонь, заставив меня отдёрнуть руку от ствола. Кожа на ладони лопнула. Точно в центре, где секунду назад была горошина. Крохотный разрыв из которого выступила капля крови. Вокруг кожа покраснела и вздулась, как от ожога. Боль была резкой, как от пореза стамеской по неосторожности.

– Так вот о чём говорила Пелагея, – прошептал я глядя на рану.

Ведьма предупреждала что потеря концентрации может ранить тело. У меня лопнула кожа от крошечного потока живы, что стало бы с Пелагеей утрать она контроль во время сушки брёвен? Страшно представить.

Я снова потянулся к яблоне, не пытаясь сформировать узел, а просто поглощая живу для ускорения метаболизма. От этого рана на ладони отозвалась покалыванием.

– Ярый! – окликнул меня голос с крыльца.

Я обернулся, и увидел Древомира стоящего в дверях.

– Борзята заезжал. Сказал ещё столы нужны, – сообщил мастер. – Если за месяц управимся, по два с половой золотых за штуку заплатит.

Вот это поворот. Видать Борзята нашёл выход на богатых покупателей. Скорее всего это боярский двор или купеческая гильдия, а может и до самого князя добрался. Я бы не удивился. Купец весьма ушлый гражданин.

– Сколько нужно столов? – уточнил я.

– Сущие пустяки. – Хмыкнул Древомир. – Всего то двадцать штук.

Я тяжело вздохнул. Рука ранена, Петруха ещё не оклемался, слизень сгорел, а нам нужно сделать двадцать столов, да ещё и за месяц. Шансы на успех стремились к нулю. Правда мысль о пятидесяти золотых грела душу заставляя желать их получить любой ценой.

– Да, не вовремя моя халупа сгорела, – протянул я почёсывая затылок.

– Пожарища вовремя не бывают, – бросил Древомир сложив руки на груди и спросил, – Чё делать‑то будем?

– Собирать телегу. – Улыбнулся я. – Используем для каркаса оставшиеся дубовые доски. Колёса из сосны, а потом погрузим дубовый куб в телегу и я поеду добывать самый важный ингредиент.

– Тогда пошли. Чего кота за бубенцы тянуть? – сказал Древомир и поковылял к мастерской.

Я двинулся следом, придерживая перевязанную руку. Большой заказ действовал как адреналин, отодвигал боль на второй план и заставлял думать о работе.

Сегодня меня назначили подавалой, ведь с одной рукой работник из меня так себе.

– Стамеску. Киянку. Лобзик. – Командовал Древомир деловито выставляя руку в сторону.

На меня он даже не смотрел, просто ждал пока получит инструмент и продолжал трудиться.

Оставшихся дубовых досок нам хватало с лихвой. Каркас телеги сколотили на улице и вышел он на загляденье! Ровный, тяжелый с углублением под дубовый куб, чтобы он не дай бог не вывалился по дороге. Закончив с каркасом, перешли к осям. Их Древомир тоже выстругал из дубовых досок, после чего доски закончились.

– Колёса из чего будем делать? – спросил Древомир почесав бровь.

– Из ели, её не жалко, – ответил я указав на горбыль в углу мастерской. – Вырежем четыре круга, по два на ось. Ступицы выточим из берёзы.

– Дурень. Еловые колёсики треснут как пить дать. Порода то мягкая. – Буркнул Древомир. – Хотя, всё равно у нас другой древесины нет.

– Вот и я о том же. – Улыбнулся я.

– Поумничай мне тут.

Работу распределили по уму. Я подносил материал, Древомир делал всё остальное, порой покрикивая на меня.