— Досадный побочный эффект того, что я до сих пор жива, — ответила я, стараясь говорить непринужденно.

Он тихо и искренне рассмеялся.

— Такая оптимистка, Морварен.

Костяной Шпиль вырос перед нами во всем своем пугающем величии. У ворот ждал один из слуг-Тенекожих, чьи очертания колыхались в багряном свете дня. Расслабленность Зула мгновенно исчезла, он выпрямился, вновь становясь внушительным и властным.

— Да? — окликнул он слугу, когда мы подошли.

Тот низко поклонился.

— Мой лорд. Пришло послание, — слуга протянул запечатанное письмо.

Зул взял его, изучая восковую печать.

— Что там? — я подошла поближе.

— По крайней мере, это письмо мы получили вовремя, — пробормотал он скорее себе, чем мне.

Я прислонилась к обсидиановым воротам, разглядывая символы на письме. Две эмблемы переплетались друг с другом: спираль и сложный узел.

— Чьи это знаки? — спросила я, хотя нутром чуяла, что ответ мне не понравится.

— Судьба и Хаос, — ответил Зул, не сводя глаз с печати. — Воринар и Айла станут хозяевами следующего Испытания.

Я выпрямилась. Вдоль позвоночника пополз холодок.

— Не самое многообещающее сочетание.

— Это уж точно.

На мгновение его лицо исказилось тревогой, но он тут же нацепил привычную маску. Вскрыв печать, Зул быстро пробежал глазами по строчкам и нахмурился.

— Все плохо? — я не была уверена, что действительно хочу знать правду.

— Не обязательно, — он повернулся к слуге. — Можешь идти. И подготовь все, этим вечером нас с мисс Морварен не будет.

Слуга кивнул и растворился в тенях. Зул сложил письмо и спрятал его во внутренний карман.

— Идем. Тебе нужно привести себя в порядок и подготовиться.

— К чему именно?

Он быстрой походкой направился ко входу в Костяной шпиль.

— Мы отправляемся в единственное место за пределами Волдариса, где живет мастер судеб.

Я поспешила за ним.

— Я ничего не понимаю.

Он остановился и обернулся, встречаясь со мной взглядом.

— Этот человек живет в Эларене, звездочка.

— Что?!

— Именно, — он снова зашагал вперед. — Приведи себя в порядок. Выезжаем через час.

Я хотела вытянуть из него подробности, но по его напряженным плечам поняла, что больше ничего не добьюсь… пока что. Я направилась в свои покои, мысли неслись вскачь. Мир смертных. После всего, что произошло с начала Подтверждения, я возвращалась туда, где все началось.



Через час я вышла, и Зул уже ждал в холле Он тоже переоделся, сменив привычный вычурный наряд на нечто куда менее броское, но все равно в каждом его жесте угадывался божественный принц.

— Готова? — спросил он.

— Ты можешь хотя бы сказать, в какие края мы отправляемся?

— Всему свое время, — он протянул руку, и я, не колеблясь, коснулась его ладони. — Закрой глаза.

Я подчинилась. Нас окутало уже знакомое тягучее марево портальной магии. Воздух затрещал от мощи, а затем…

Жара. Сухой, обжигающий зной ударил прямо в лицо. И воздух стал другим — чище, легче.

Я открыла глаза. Передо мной расстилалась бескрайняя пустыня: золотые пески уходили за горизонт во всех направлениях. Небо над головой сияло ослепительной, болезненной синевой.

Я глубоко вдохнула, смакуя забытый аромат. Прошло столько времени с тех пор, как я дышала этим воздухом, что я почти забыла, как он ощущается в легких.

Зул уже шагал по дюнам, почти не оставляя следов на песке. Я поспешила за ним.

— И когда именно ты соизволишь все объяснить? — потребовала я.

— Узнаешь в свое время, — отозвался он, не замедляя шага.

Я сердито посмотрела ему в спину.

— Более пафосной загадочности я в жизни не слышала.

— Значит, репутация не пострадала.

— Кто этот мастер судеб? Почему он не в Волдарисе? Зачем мы тащимся через пустыню, чтобы его найти? — вопросы так и сыпались из меня, пока я пыталась не отставать.

— Посмотрите на нее, спрашивает, будто я разом выложу все карты только потому, что она требует этого все громче и громче, — пробормотал Зул, словно обращаясь к пустоте.

— Ты невыносим, — прошипела я.

— А ты наблюдательна, звездочка.

Когда мы взошли на гребень дюны, вдали замерцала деревушка. Дома из необожженного кирпича теплых охристых тонов теснились вокруг центрального колодца. Пальмы дарили островки тени, а между зданиями были натянуты пестрые навесы, чтобы укрыть узкие улочки от палящего солнца.

По мере приближения стали встречаться люди: женщины с глиняными кувшинами, дети, играющие в редкой тени, торговцы, зазывающие покупателей.

Стоило нам войти в саму деревню, как я заметила реакцию жителей на Зула. Они не кричали и не кланялись, но определенно видели в нем нечто чужеродное. Уступали дорогу, опускали глаза, отворачивались.

Зул, судя по всему, наслаждался их дискомфортом, в уголках его губ играла усмешка.

— Они тебя боятся, — тихо сказала я.

— Разумеется, — ответил он. — Все смертные боятся смерти.

Наконец мы вышли к храму на окраине. В отличие от простых кирпичных хижин, это здание было сложено из бледного песчаника, а его фасад украшала витиеватая резьба. Через арочный вход входили и выходили фигуры в мягких серых одеждах.

Я замерла как вкопанная.

Жрецы. Пусть даже на них не было белых роб последователей Олинтара, они оставались жрецами — слугами богов, исполнителями высшей воли среди смертных. Сердце пустилось вскачь, ладони мгновенно вспотели, и дело было вовсе не в зное.

Зул обернулся, вопросительно вскинув бровь, но тут же все понял. Он подошел ближе и заговорил вкрадчиво, чтобы слышала только я:

— Эти не похожи на жрецов, которых ты знала. Они служат Воринару и никому не причиняют вреда. Их цель — наблюдать и записывать, а не охотиться или брать в плен.

Я проводила взглядом одного из людей в мантиях, тот прошел мимо, склонив голову в знак молчаливого почтения к Зулу. В отличие от жрецов Олинтара с их холодными, испытующими взглядами, лицо этого человека было безмятежным, почти созерцательным.

— Я туда не пойду, — глухо произнесла я.

— Это лучшее, что я могу предложить, — ответил Зул, и лицо его стало непривычно серьезным. — Если к тому, что задумали Воринар и Айла, вообще возможно подготовиться.

— Рискну, — я отступила на шаг. — Положусь на удачу.

Зул прищурился, изучая мое лицо.

— Не глупи, — он многозначительно взглянул на очередного жреца, прошедшего мимо. — Ты же не ждешь, что я поверю, будто ты боишься этих людей?

Я внутренне подобралась.

— Страх и ненависть — вещи совершенно разные.

— Согласен, — он кивнул. — И ты можешь использовать любое из этих чувств, чтобы напитать свои звезды, если почуешь угрозу.

— То есть ты мне разрешаешь? — я в упор посмотрела на него.

— Пожалуй. Хотя разрешение тебе не понадобится, — он усмехнулся. — Любой в этом месте просто разлетится вдребезги, если ты обрушишь на них небеса. Здесь нет воинов или стратегов. Они миролюбивы.

Я проводила взглядом занятых своими делами жрецов.

— Значит, насилия ждать не стоит? — спросила я, ненавидя себя за прорезавшуюся в голосе уязвимость.

Выражение лица Зула изменилось.

— Обещаю. А если они посмеют, то не переживут эту попытку.

Яростная уверенность в его голосе подействовала на меня отрезвляюще. Глубоко вдохнув, я кивнула.

— Ладно. Но если что-то пойдет не так…

— Мы немедленно уйдем, — закончил он за меня. — Даю слово.

Он снова протянул руку, и после секундного колебания я приняла ее. Его пальцы крепко сжали мою ладонь.

После нещадного солнца внутри храма было прохладно и сумрачно. Масляные лампы отбрасывали пляшущие тени на стены цвета песка, а в воздухе стоял густой аромат благовоний и старого пергамента. Жрецы вели себя тихо: кто-то переписывал свитки, кто-то отдыхал в высеченных в стенах нишах.