Я знаю, — эти слова показались отвратительными на вкус.

Кристаллические шипы сжимались все сильнее. Один уже завис в дюймах от горла Маркс, и пространства для маневра у нее больше не оставалось.

Звездный свет вспыхнул в моих ладонях прежде, чем я осознанно призвала его.

На один удар сердца я снова стояла на черном берегу Дракнавора, и голос Зула рассекал утренний туман:

Меч из звездного света впечатляет, но предсказуем. Оружие должно быть маленьким. Тем, чего они не увидят.

Метательный нож материализовался между пальцев.

Тэйс, — спешка Тэтчера пульсировала в нашей связи. Сейчас или никогда.

Я не колебалась.

Нож сорвался с руки, как падающая звезда.

Я видела, как лезвие вращается в столбах зеленого света, как глаза повелителя кристаллов расширяются, когда он замечает смерть, несущуюся к нему, пылая. Он попытался уклониться, но оружие жестоко к опоздавшим.

Нож вошел ему в грудь с влажным, обжигающим глухим ударом.

Его крик оборвался, когда звездный свет взорвался, выжигая его изнутри. Поляну наполнил запах паленого мяса. Он посмотрел на меня с изумлением и страхом в глазах, что вмиг остекленели.

А потом он рухнул.

Я убила человека. Не существо, человека.

Но на ужас не было времени, потому что тень второго уже поворачивалась к нам. Его тьма оставила Маркс и растеклась по земле в нашу сторону, как разлитое масло.

— Блядь, — выдохнула я, пытаясь собрать в ладони еще одно лезвие.

Тэтчер спустился вниз.

Без колебаний, без сомнений, только со страшной, неумолимой решимостью. Через нашу связь я почувствовала, как он тянется к дару Первородных.

Владыка теней сделал три шага, а потом сама его кровь предала его.

Я увидела, как сосуды лопаются под кожей паутинными узорами, как его глаза расширяются от шока, когда тело оборачивается против него. Он рухнул на колени, вцепившись в горло, будто мог удержать жизнь силой воли.

Не мог. Тело с глухим ударом упало на землю.

Женщина из жидкости попятилась, ее форма дрожала, перетекая из состояния в состояние, и на меня впервые глянула паника.

— Это было не должно… вы не должны были…

Маркс нанесла удар.

Я до сих пор не знаю, что именно она сделала. Ее пальцы двигались в едва заметных узорах, губы шевелились, но звука не было. И вдруг непрерывное перетекание женщины ускорилось.

Она закричала… или попыталась. Трудно кричать, когда горло постоянно тает и заново собирается. Ее плоть текла все быстрее, больше не способная удерживать форму. Через секунды она распалась в дымящуюся лужу.

Над поляной повисла тишина.

Три тела. Три жизни, оборванные за считаные удары сердца. Металлический запах крови смешивался с гарью и тем зловонным испарением, во что превратилась женщина.

— Что ж, — сказала Маркс, рассматривая кровь на своих руках. — Это было эффективно.

Она пнула кислотную лужу, которая еще мгновение назад была человеком. По поверхности пошла рябь.

— Спасибо за помощь. Я постараюсь, чтобы у меня не вошло в привычку нуждаться в спасении.

Но под легким тоном я уловила едва заметную дрожь в руках. То, как она косилась на тела, будто ожидала, что те поднимутся. Она посмотрела на Тэтчера. Потом на меня.

— Брат, полагаю? — протянула она, и от нервов не осталось и следа.

— Тэтчер, — он кивнул ей.

— Приятно познакомиться. Я Маркс. Слышала, ты убил бога, — она улыбнулась, оценивающе, с игривым прищуром.

— Нам нужно уходить, — перебила я. — Это было громко.

— Ладно, — Маркс убрала клинки в ножны. — Веди, героиня.

Мы углубились в чащу, отдаляясь от бойни. Лес менялся по мере подъема, и густой подлесок уступал место старым деревьям с почти голой землей под ними. Воздух становился холоднее, дыхание начинало клубиться паром. Мы шли к горам, и с каждым шагом местность становилась все более каменистой.

Я снова и снова возвращалась к тому мгновению, когда нож покинул ладонь, к удивлению в глазах парня, к влажному звуку удара.

Этого ты хотел, Зул? Свою идеальную, выкованную и готовую маленькую убийцу? — горько подумала я.

Мы нашли еще одну поляну. Нервы были на пределе. Каждый звук заставлял тянуться к оружию. Каждая тень могла скрывать новую засаду.

И тогда я снова его увидела. Того самого участника из кроны деревьев с натянутым луком, направленным на золотого оленя, мирно пасущегося на лугу впереди. Его кристальные рога ловили свет, разбрасывая по траве радужные отблески. Но расстояние было слишком велико для выстрела. Он ждал, когда зверь подойдет ближе.

Там, — указывая, послала я Тэтчеру.

Он проследил за моим взглядом. Золотой олень стоял примерно в тридцати ярдах.

А если добычи на всех не хватит? — в мысленном голосе Тэтчера появилось раздражение. — Если ресурсы ограничены, и он заберет этого оленя…

Боги. Вот в чем подвох?

Возможно.

Выражение лица Тэтчера потемнело.

Нужно убрать его. Быстро. Ударить, прежде чем он узнает, что мы здесь.

— Нет, — сказала я. — Он мог убить меня раньше, когда я лезла на дерево. Но не сделал этого.

Глаза Маркс метнулись между нами.

— Вы двое сейчас вели какой-то беззвучный разговор?

Я быстро встретилась с ней взглядом.

— Объясню позже.

— Близнецы — странные создания, — заметила Маркс, прокручивая кинжал между пальцами. — Что бы вы ни обсуждали, решайте быстрее. Участники уже объединяются в охотничьи группы. Начинают идти друг на друга. Если сейчас не возьмете свое…

Она не закончила фразу. И не нужно было. Мы оба понимали.

— Он сейчас нам не угрожает. Мы не палачи, — я встретилась взглядом с Тэтчером. — Мы найдем другой способ.

Это было до того, как трое попытались убить Маркс. До того, как мы сами пополнили счет мертвых. Челюсть Тэтчера напряглась. Правила меняются.

Маркс вздохнула.

— Некоторые из нас предпочитают разговоры вслух.

— Мы решаем, убивать его или нет, — сказала я прямо.

Тэйс, не забывай, ради чего все это. Нам нужно стать безжалостными. Стать теми, кем мы не являемся. Мы договорились, помнишь?

Маркс резко рассмеялась.

— Решайте быстрее. Он сейчас выстрелит.

Она была права. Участник натянул тетиву до предела, мышцы неподвижны. Один удар сердца, и стрела сорвется.

— Я не против украсть этого оленя, — в моем голосе звучала сталь. — Но мы его не убьем.

Я могу попытаться сковать его, — послал Тэтчер. — Сделать так, чтобы он не смог отпустить тетиву. Вообще не двигался.

— Делай, — прошептала я.

Я смотрела, как Тэтчер работает, хотя ничего не было видно. Ни жестов, ни света. Только напряженная сосредоточенность, когда он тянулся к чувствам, которые не должны были существовать в этом мире.

Перемена произошла мгновенно.

Тетива у участника ослабла.

— Иди, — процедил Тэтчер, на его лбу выступил пот. — Долго не удержу.

Я уже бежала. Маркс следовала рядом. Мы мчались к оленю. Зверь поднял голову, когда мы приблизились. Кристальные рога тихо звякнули. Мгновение он просто смотрел на нас.

А потом сорвался с места.

— Блядь!

Я ускорилась, ноги горели, пытаясь догнать его.

Маркс выхватила с пояса сверкающий клинок и метнула.

Нож вонзился оленю в заднюю ногу.

Он закричал таким звуком, которого не должно быть у оленя: высоко, надрывно, почти бешено. Золотая кровь брызнула по траве, когда он споткнулся, и кристальные рога зазвенели, ударившись о землю.

Я достигла его первой, звездный меч уже формировался в ладони.

Олень поднял на меня глаза.

— Прости, — прошептала я и вонзила клинок.

Тело содрогнулось раз, другой, и замерло.

Его рога потускнели, покрылись трещинами и осыпались с головы.

— Забирай их, — сказала я Маркс. — Это ты его замедлила.

— Мне не нужно повторять дважды, — отозвалась она и запихнула рога в мешок.