Санитарка недоуменно посмотрела, как я извлекаю инструмент, и на всякий случай сказала:

— Могу объяснить, для чего нужен.

— Не надо, — ответил твердо и убыл.

Чумка уже настойчиво подергивался в путах, призывая проклятия и кары на головы собравшихся. Послушать его, нам осталось недолго и последние минуты будут достаточно гаденькими — с извращениями и все такое.

Я молча распорол ему штанину на правом колене. Экспресс допросу в полевых условиях призраков готовили факультативно, потому как если работа была сделана качественно — допрашивать некого. Но для инструкторов слово «факультативно» сродни ругательному, поэтому чумке не повезло.

Нащупав ямочку под коленом ушлепка, отсчитал положенные миллиметры и ввел шило. Мужичонка с расширившимися глазами приготовился заорать, но первичная вспышка боли быстро превратилась в ноющую и очень даже терпимую.

— Не больно, — фыркнул Чумка.

— А так? — я щелкнул по рукояти. И мужик захлебнулся от крика, затрясся, натягивая веревку.

Бойцы заинтересовались, но разумно не спешили приближаться. Через несколько секунд допрашиваемого попустило. Обливаясь потом, он неверующе смотрел на шило, торчавшее из колена. Да, сучонок, это называется нервная система.

— А теперь смотри, — Я поводил рукой над инструментом. — Могу щелкнуть, смотри… А нет, не щелкнул. А может теперь? Веду, веду и… опять, сука не щелкаю. Может со мной что-то не так? А теперь угадай, щелкну или нет?

Вновь качнул шило и клановый обморочно заголосил.

— Да чтоб… — прошептал бледный Замес.

— Дыши чумка, — попросил я. — Смотри, моя рука рядом. Так задену или нет? Задену? О, не угадал…

— Спрашивай, спрашивай, спрашивай! — сломался он. Три минуты, мой личный рекорд.

— Какими судьбами сюда заглянули? — задал единственный интересующий вопрос. На остальное насрать.

— Шершень продал наводку на гнездо, — захлебываясь, выдал мужик. — Сказал верняк, сказал поторопиться, инфа ждать не любит.

Я оглянулся на замершую Николаевну и обозначил бровями вопрос. Женщина сплюнула:

— Сучий Шершень. Загнал инфу всем желающим. Торгаш, конечно, не отнять, но Оторва доплатила, чтобы он придержал информацию.

— А он не стал, — хмыкнул я. Дьявол кроется в простоте и очевидности. Ты думал, а тебя наебали. Проза жизни.

— Еще спрашивай! — Чумка завороженно смотрел на шило. Нож вошел ему под горло и клановый убыл хриплым выдохом.

— С тобой что-то не так, — обреченно подвела итог Никки. — Сильно не так.

— Пардон? — спросил на автомате. Анализ не складывался. Мыслей немного, но ни одна мне не нравится. И хочется лечь, что уже совсем дурной признак.

— Командир, — радостно потерла руки Крыса. — Мы в плюсе.

— Патроны? — уточнил, возвращаясь к реальности.

— К шмалабою в достатке, — ответил тощий. — Других нет. Полезной мелочевки с мешок. Шмотье брать не стали, кровищи много. И очень хорошо по био.

— Работа выполнена? — встал я перед бронированной. Она поежилась, но постаралась удержать имидж.

— Выполнена.

— Теперь бы унести, — справедливо буркнула Наивная.

Я жестом обозначил начало движения — собираемся и встаем на тропу. Напоследок, по легкому настоянию функции, прислушался к сигналу. Мы вроде как разменяли километры по ничейной зоне в направлении метки, но результат неприятно удивил — сигнал удалился. Незначительно, в пределах сектора — если опять же накинуть образного, зверек принюхался к хозяину и предпочел отступить. И эта непонятная осторожность напрягала, обещая не самый простой контакт. Инсталляция тупо свернула активность, никак не реагируя на операторские выводы. Зараза.

На обратной дороге свезло меньше. В очередном безликом дворике, задекорированном оползнями кладки, словили партию нечей на 12 единиц. Точнее, они ловко выметнулись из подвальной пыли и сочли себя за ловцов — глупое мясо пришло само, да прямо в мерзкие ручки.

Как же стремает от маленьких пальчиков, хищно загребавших воздух.

Клановые, наверстывая промедление в стычке с чумками, подорвались вперед — выстрелили и доблестно замахали сталью. Отметил, что железяки сродни укороченным палашам — не признал конструкцию и отмел за ненадобностью.

— Командир? — подобралась Ива. Хорошо хоть спросила, прежде чем спасать жизни.

— Стрельните для порядка, — согласился равнодушно. — Постарайтесь попасть.

Сглазил? Сглазил. Крыса пропорола Наивной бедро — болт чиркнул по касательной, но женщина от неожиданности завалилась на бок.

— О… — растерялась мелкая.

— Ива, Замес, на сближение, — отдал приказ. — Остальным еще залп. — Подумав, добавил: — Может и Николая подстрелите.

Тощий фыркнул.

В хрипящий, клекотавший клубок врубился щит, а следом широкая отмашка меча. На таком замахе умник открылся секунды на три, но кто ж меня спрашивает. Хотя не постесняюсь выступить в инициативном порядке.

Санитарка успела подрезать неча, оседлавшего клановую, и набросила повязку ей на бедро, следом подкормила био. Наивная настолько охренела, что выбыла из рисунка боя.

— Красава, — прокомментировал тощий действия умника. Тусклый высверк стали отправил к развалинам куски плоти и синеватые росчерки чужой биологической субстанции. Со словом «кровь» у меня случился внезапный затык. Странно.

Вернулись потрепанные атакующие. Хромающая Наивная зыркнула грозно и при некотором размышлении сбавила обороты:

— Кто косой, бля?

— Че сразу косой? — возмутилась Крыса. — Случай единичный.

— Кхм, — обозначился Замес. Мне вот любопытно — когда успевает натаскивать команду. И ведь попадают в тему, да.

— Не кашляй, братишка, — важно сказала мелкая.

— Осторожней надо, — буркнула клановая. — Нам и нечей хватает.

А я уже вышагивал прочь со двора. Плюс двенадцать био — единственное описание для короткой стычки. Так и отложится в памяти.

Еще через полчаса услышали вдалеке активную стрельбу. К визгливым отзвукам шмалабоев примешивался огнестрел, чем несказанно порадовал — мне нужны патроны, мне очень нужны патроны. А в Парке их есть, выражаясь обывательским языком.

— Рядом сектор Шах-шахов, — в инициативном порядке пояснила Николя. — 37 позиция. Ниче так клан.

— Любят пострелять? — уточнил я.

— А кто ж не любит, — пожала плечами женщина.

Солидарен, да. Но не фанатею — оружие лишь дань намерению и цели, а с огнестрелом просто чуть легче. Искусственные сложности оставим для натур тонких и увлекающихся. Мы типа матерые крестьяне, люди от сохи — увидели, вспахали, пошли дальше. И вот опять потянуло на стремные сравнения. Перебивая сожаления, спросил у Коли:

— Насколько большой ничейный сектор?

— Ну как… — Она поскребла подбородок. — Цикла три на пересечение. Сектор сильно вытянут — вначале поджат клановыми угодьями и только потом расползается. Но слышала сама — за 3 цикла народ доходил до зоны синих. Там мутно, сам понимаешь, знаки условные. Хотя, если синие сказали, что это их земля, — никто спрашивать не станет.

И что в сухом остатке? Ноги стоптать успеем, даже если источник сигнала поведет себя смирно. А локация непростая — несколько неудобных гнезд с матерыми и никакая тактика тебя не спасет, тупо задавят.

Хочу пулемет. Вот прям резко захотелось. Тощему в руки и сенокос, сука.

На площадке у баскетбольного щитка с красной футболкой сделали привал. Так и так собирался, но клановые узрели желтую ленточку, примотанную подле футболки, и немного сбледнули. Сбросили рюкзаки у ближайшей расколотой стенки и принялись гипнотизировать знак.

— Перекусим в легкую, — отдал я приказ. Без костерка и удобств — филей на камень, брикет в зубы. — Что значит желтое?

— Опасность, — отозвалась Коля. — Кто-то цепанул нечей на переходе, и твари встревожились. Пройти можно, но рискованно.

— Но можно, — подвел я итог. Размял плечи, морщась от рези в спине, и пристроился на кучке кирпичей. Сухпай почти безвкусный — только хрустит заманчиво. Уже позитив, согласитесь.