Пробрался между крепенькими сарайчиками, белевшими наполовину законченной отделкой, разминулся с бригадой, тащившей стройматериалы, и выбрался на центральный проспект, если брать масштабы остальных дорожек. На меня смотрели вскользь, без задора, как на единицу номер 100 и это радовало. Патруль, вопреки уверениям, администраторши, не увидел в одиноком охотнике ничего предосудительного и канул на ближайшем отвороте.
Бледно-зеленая стена искомого цеха нависла над рядком строений вдоль тропки. Вроде рядом, но подступы к ней пришлось поискать. Затем я осознал, что уже несколько секунд изучаю табличку, на которой действительно интуитивно понятно нарисован маршрут достижения прохода внутрь корпуса, и чутка расстроился. Привык все постигать сам, а тут, бл… картография для детсада и сервис.
Два поворота, три метра по дощатым мосткам и легкий притоп на широком бетонном крыльце под островерхим козырьком с пятнами ржавчины. Хотя не удивился бы наличию покраски -за территорией неусыпно бдят. Как и за входом, к слову.
Едва нырнул в сумрак помещения, подсвеченного факелами и редкими керосиновыми фонарями, сбоку от входа, за небольшой металлической конторкой шевельнулись ребята с арбалетами. Один, паренек помоложе, щербато сверкнул улыбкой:
-Новенький?
-Осматриваюсь, -ответил спокойно. -Любопытно же, сами знаете… А вы чего это с колющим на переднем крае?
Аграрии переглянулись, дивясь замшелости провинциала, и парнишка пояснил:
-Дежурим мы. По наряду. Таковы правила. Народ приходит, народ уходит и случается всякое. Нервы, понимаешь. А мы пресечем…
-Если успеем, - буркнул соседний крепыш. - Иди уже, глянь как можно по красоте.
Комментировать я не стал, а скромно удалился. Огромное цеховое помещение, ограниченное внешними стенами и сварными фермами покатой крыши, щедро разделили на жилплощадь, приправленную торгово-развлекательными точками. Разлиновали, поделили и сыграли в клетку -понатыкали стенок различной консистенции; в отдельных местах, на изначальных опорах, умудрились заложить два-три уровня. Чистая коммуналка апокалиптика вульгарис. И я не шучу.
Постоял, изучая игры света и тени. Скрипы, стуки, шорохи и голоса. Муравейник жил, впрочем, народу, в пределах видимости не то, чтобы много. А те экземпляры, что снуют, уже в прикиде побогаче. Но морды все равно подпорчены зоной – следы побежалости, да, если понимаете… По периметру на уровне второго этажа, планировка цеха обозначила технические помещения, переделанные под нужды Фермы. В отдельных местах помимо изначальных лестничных маршей местные прокинули металлические лесенки, понаставили помостов. Пробили в стенках дополнительные окна, откуда сочились желтовато-багровые отсветы, и активно пользовали. Я бы отдал им роль элитно жилья, скрещенного с увеселительными заведениями, но нам туда не надо.
Нам пониже, в дальний правый угол от входа, где столь же однобоко тянутся самопальные лачуги с претензией на респектабельность. В требуемой точке в конструкции случился разрыв, и там темнела изначальная стенка с покоробленной временем дверкой. По опыту посещений схожих мест, когда не служил, ставлю сотню, что это бытовка для цехового отстойника - типа скинул все говнистое, запер и забыл. На двери свежей краской подмалевана цифра «417».
Я внимательно изучил подступы. Народ, снующий под боком, интерпретировал мою медлительность по-своему:
-Капают слюнки-то? -остановились рядом троица из двух «м» и одной «жо». Спросили с подначкой, но почти не злой. Авось выживут.
-Капают, -пожал плечами.
-Так заработай, -на полном серьезе посоветовала женщина. – Это ж 417. Почти, бл… люкс, ну если в относительности…
-Не умничай, Клава, - попенял мужчина №1. -Не смущай новичка. Реально, паря, хата справная и пустая. Тут обитал Мастер, но сгинул в трудовом огне. Там даже подвальчик есть, где можно замутить отдельную тему…
Мужик замолк и провалился в нечто глубинное и судя по мимике не совсем эстетичное. Женщина коротко саданула ему по печени. Чудные, бодрые нравы.
-Дорого? -спросил я односложно. Инсталляция сделала какие-то выводы и успокоилась. Любопытно.
-Не потянешь, -заржал мужчина №2 и они зашагали прочь. А следом уже косились новые любопытные.
Запомнил на всякий случай рябую харю второго номера. Вдруг чего выплеснуть потребуется, и с Амиго, заодно, тропинки сойдутся… Но это так - просто нивелирую проблему. От заветного меня отделяет дверь и организованный порядок по раздаче жилплощади. Гораздо проще было в лагерях, где все клали хрен на все и жили собой. Там легко подселить хаос и воспользоваться. А здесь сучьи дежурства и общительный народ, мимо которого не прокрадешься. Пустить огонька? Так работа не на секунду, чую придется задержаться и Амиго в фазе разборок не самая лучшая компания.
Резко развернувшись, потопал на выход. Боз обещал конфетку, и я уже нашел какую. Следующим этапом назначил Хризолита и прояснение вопроса с нарядами. Теперь у карьерного продвижения появилась еще одна веская причина. Достигнем цели без травмирующего выступления, что при некотором усилии приму за жизнеспособный вариант.
У администрации, которой достиг неспешным ходом, чувствовалась нервозность и рабочий кипеж. Рядом КПП, распахнутое в обманчивом призыве -количество вооруженных фермеров там явно превышало допустимые пределы. Не совсем понял необходимость столь плотного караула – создать мясную пробку или что? Двухэтажное здание впритык, где кучковалось начальство, пульсировало токами адхар. Довеском сновали люди и витали звуки.
А стены бледно-желтые. У меня пунктик… Не люблю лимонные оттенки, загоняют в минор. Я посторонился, пропуская активных колхозников, покинувших строение, и поспешил войти в цивилизованные двери из классического пластикового пакета.
Небольшой вестибюль разлетался лестничными пролетами и проходом к скупому бюрократическому минимализму коридоров. На стенках картинки. Действительно, понятные для большинства. Для продвинутых – надписи. Хотя направление для созидательного, схематично обозначенное образом куста и банана, я бы оспорил. Но тут в меру испорченности, как водится…
По стоптанной лестнице поднялся на второй уровень. Заманчивый хор голосов обещал много познавательного. Отдельные личности с бумагами и пакетами, что фланировали меж кабинетов, давили на образы прошлого. А кабинеты присутствовали – частично восстановленные и отданные бюрократическим играм. Двери, шторки, ширмы с номерной символикой, на стенах кривенькие стенды с клочками бумаги, размашистыми надписями, схемами и зарисовками. Присутствовали бледные фото – но то скорее для антуража.
Несколькими метрами левее в коридор вылетела плотная тетка в кожане, злобно хлопнула дверью и запыхтела, выпуская наболевшее. Секунду подумав, вновь сунулась в комнату и с порога рявкнула:
-Пошел наху… еще раз! – Отступила и еще раз приложила дверью. Напоследок мазнув по мне яростным взором, утопала в рабочую суету.
Я довольно улыбнулся. В мою бытность брифинги нам проводили серые невзрачные люди без знаков различия. Надиктовывали, точно рецепт читали, и не поощряли вопросов. А здесь передо мной очаг свершений. Эпицентр, где жизнь бьет ключом и словом, рождая уверенность, что фермерская махина куда-то движется и еще не все просрано. Наблюдать штабное безумие мне доставляло на контрасте с прошлым. Разнообразие, как есть.
Сверившись с рисунком, двинулся вдоль многообразия дверей и у третьей притормозил. В прокуренной комнате, заваленной коробками и отдельными фрагментами бюрократического инструментария, присутствовал Луза. Нависал над усталым мужиком, роющимся в бумагах на столе, и орал:
-А я говорю да!
-Луза, отвали, -тянул человече, вчитываясь в очередной клочок.
-Сухие накатывают. У меня Клементия подрали к херам. Прям с насеста сняли… Вот скажи, простые сухие так сука могут?
-Не могут.
-А я про что! Их реально становится больше!
-Задолбал! – Откинулся на стуле мужик. – Че ты орешь?! Че ты от меня хочешь?!
