— Пост? — подвел я к интересующему.

— Так да, — не понял старче. — Сидят на нем, изредка шастают по округе. Семейку Вупи покрошили… но Вупи те еще говнюки, надо понимать. Лезут на чужое…

— Где пост? — Бойцы оценили мою лаконичность и отчего-то напряглись.

— Видишь высотку? — Старый ткнул пальцем в надломанный клок жилой башни, что высилась над низенькими зданиями ближнего окружения. Ориентир знатный, не промахнешься. Но к удивлению, не по пути. — Рядом трейлерная площадка. Но вы б не ходили… Восходники совсем злые стали, побьют.

— Охренеть, — почти по слогам выдал Замес. Не иначе впечатлился заботой.

Я прикинул варианты — новый пост культистов, это не только вопли, выстрелы и смерть, но еще и припасы, патроны и запасное бельишко. Жизненная, сука, парадигма. Но, думаю, заглянем мы туда уже на обратном пути. Функция нехорошо ворочается на подкорке, недовольная мыслями о потенциальных задержках. И в данном случае я с ней согласен, хоть и хотелось надерзить падле. Мое время — только мое.

— Командир, — вмешалась Фрау. — Мы взяли много припасов от восхода…

— Да? — подозрительно вскинулся тощий.

Я посмотрел на кулинара. Женщина смотрела твердо и бесхитростно, почти смело. Выдержала мой прищур и лишь поджала губы. Делиться не хотелось, мы не благотворительное общество. Но решительность бойца импонировала. Она оценила ситуацию, сделала выводы и не побоялась действовать — такое уважаю.

— Выдай, — кивнул. — Шест, проконтролируй.

— Зажмет, — прошептал в пространство Замес.

Расстались с местными туземцами на доброй ноте. С нашей стороны получена полезная информация, с их стороны — пакет жратвы. Старый прослезился, у него тряслись руки, когда принимал подарок, а молодой раззявил рот и смотрел, охреневши.

Едва вырулили на следующий перекресток, Крыса не сдержалась и мрачно сказала:

— Была такой.

Никто не прокомментировал — во благо и для сохранения здоровья. Шагали молча, ворочая мысли и механически переставляя ноги.

Кварталы, дворики, площадки. Топот и шорох колес. Треск камня, скрип пластика, изредка скрежет металла, когда цепляли завалы на проходе. Рядовой поход с нерядовой целью. Уходили вдаль обломки, стены, изломы, провалы и мешанина камня. Черное и серое полотно, скудная рябь цветов и оттенков. Мимо, мимо, мимо. Сухих не встретили — непонятные звуки присутствовали, легкими шепотками утекая по соседним дворам-улочкам, но тратить время на поиски вблизи цели — такое себе занятие. Сперва дело, затем веселье.

К полудню, что честно засек по хронометру, вышли к искомому. Вместо очередной площади, куда стекались магистрали, вышли к пролому, заделанному покореженным бетоном — вроде куска гигантской канавы, смотревшейся чуждо среди трущоб. Часть зданий у верхней кромки посыпалась, накрыв склон оползнями, часть угрожающе нависла. В дальней части рытвины просматривалось жерло тоннеля, уводящего в подземную тьму. С виду общая композиция напоминала облагороженный речной канал, а будь внизу пути — выжимку из метростроя. Путей я не разглядел, а вот сигнал прочувствовал.

— Нам вниз? — поинтересовался Замес. — Место стремное…

Постояли наверху, обозревая заглубленную локацию, помолчали. Бойцы ждали, пока прозвучит команда, я медлил. Внизу среди мусорных наносов ясно различим ворох желтоватых костей. Там мерли люди и мерли активно. Хотя свежих следов не видать, и это пока единственный плюс.

— Спускаемся.

Скатились по ближней насыпи, балансируя и контролируя потяжелевшую Марту. На дне замерли — зрение, слух на максимум. Глухо — ни малейшего отзвука, стихли даже привычные поскрипывания мертвого города. Застывший пейзаж. Ну тогда и мяться нечего — черная пасть тоннеля сама не приблизится.

У входа в подземное непотребство остановились — блеклый дневной свет позволял увидеть метров 30 дальнейшего пути. Ничего интересного — пустая бетонированная кишка. У стенок привалены остатки непонятной тары, из стенок торчат ржавые кронштейны.

— И че тут было? — осторожно спросил Шест.

— Черная Хваталка, — загробным голосом сказала Крыса и покосилась на меня. Но не смотря на нотки показного сарказма, я вижу, что сама почти верит в сказанное.

— Иди в жопу, — твердо ответил тощий.

— Дальше пойду один, — решил я. — Оборудуйте небольшой пост и ждите.

— Но… — вскинулся Замес и осекся, едва наткнулся на мой недоумевающий взгляд. — Сделаем командир.

— Хорошо, — кивнул. — Крыса, прошерсти втихую округу. Булки не расслаблять. Мне здесь не нравится.

— Ага, давит, — согласился Шест и шумно втянул воздух. — Пахнет чем-то… непойму.

По нервам чутка царапнуло, и я передвинул АК под боевой хват. Давая организму свыкнуться с мыслью отправиться в неизведанное, покопался в грузе, выуживая запасной фонарик. Немного подумал и прихватил пару свечных огарков. Фонарик роскошь, но ненадежная. Хотя у восходников нашлась пара батареек, что опять же мимоходом удивили работоспособностью.

Уходя, оглянулся. Темные силуэты на фоне выхода смотрелись тревожно. Стоят, замерли и только Фрау вскинула руку в добром напутствии. Пусть бдят — одному мне проще проскользнуть и, в случае чего, уйти. Да и верная Марта, подозреваю, встрянет на первом же повороте, заставив тощего страдать. А оно мне не надо.

Сдвинулся ближе к стенке. Мазнул пальцем по бетону — сухо и мертво. Теперь аккуратно вперед — до первой тьмы. По итогу натоптал метров 50 и замер. Немного погонял кислород в гипервентиляции, что слегка обострило зрение и плюнул. Смотреть не на что — немного погнутых решеток, стоек по левую руку, вспоротый бетон, сквозь который надавило землю, коричневые подтеки. Щелкнул фонариком и еще раз осмотрелся — желтоватый луч выхватил всю туже картину.

Дальше.

Еще метров через 200 тоннель разветвился, но левый отнорок намертво перекрыт оползнем. Нашим легче. А вот то, что в стенах появились отверстия технических лазов меня напрягло. Парочку во избежание проверил — подошел на кортах, посветил. Серое, грязное ничто в никуда. И пахло чем-то кисло-горьким. Движения воздуха не чувствовалось, а значит проходы вариант тупиковый.

Дальше.

Сигнал ощутимо усилился, и функция зудела не переставая. Двигайся, приди, получи, Джимми. Только так и быстро, быстро, быстро.

Вдох и выдох. Закрыть глаза и повторить.

Дальше.

Под ногами хрустели куски непонятной отделки. Может дряхлая керамика или нечто схожее. А еще минут через десять я увидел розовый слабо фосфоресцирующий налет на стенах. Прям дежавю прихватило. И в груди неприятно заныло, точно вновь навалилась груда земли, и ты дергаешься беспомощной букашкой, силясь не обосраться. А сверху давит, давит…

— Наху… — прошептал и загнал нервное на задворки.

Еще сотню метров преодолел в феерической розовой подсветке. Сэкономлю батарейки, что сказать. Хотя в столь милой иллюминации провалы в стенах смотрелись жутковато. На одном из них сохранились части вентиляционного конструктива и стало непонятно. Что за хрень тут располагалась раньше?

А дальше стало не до вопросов. Я достиг вскрытого люка, что венчал нескончаемый спуск вниз. Тускло блеснули первые скобы лесенки. Функция сделал стойку — вниз! Вокруг ничего, только издали накатывало непонятное шуршание. Чет не сразу сообразил — звук подкрался исподволь, заставляя верить в естественный фон.

Я выждал, полосуя окружение лучом фонаря. Затем выключил подсветку и выждал еще. Громкость звука не менялась — источник ни ближе, ни дальше. Но хотелось разорвать дистанцию, уйти на максимум, а еще лучше залить окружение напалмом и насладиться добротным ревом густого пламени.

Понял, что медлю, и решительно перекинулся на лесенку. Скобы держали и даже не дрогнули, принимая вес тела. Удивительная сохранность, что скорее настораживала, чем радовала. Но пока вроде норма — шахта достаточно просторная, экипировка не цепляла. Бетон с виду плотный, без трещин, намекающих на последний затухавший крик и короткую экзальтацию полета. Света только маловато — точнее тьма стала плотной осязаемой и лишь звук дыхания гонял легкое эхо.