— Давай мотай туже, не жалей казённую резину, — прохрипел красавчик, поднимая здоровой правой рукой локоть к затылку. — Только когда будешь колоть мне в задницу американскую химию, смотри не промахнись сослепу мимо мышцы, а то эта часть тела мне ещё дорога как память о бурной молодости.

Снайпер молча дождался, пока блондин выдохнет воздух из лёгких, и с профессиональной сноровкой в шесть тугих витков перетянул его грудную клетку широкой лентой, закрепив конец стальными зубчатыми скобками. Следом из пластикового пенала с красным крестом на крышке появился массивный металлический шприц-тюбик ударного действия, какие выдавали рейнджерам для продолжения боя при тяжёлых переломах и контузиях — смесь мощного синтетического анальгетика, блокирующего нервные окончания, и лошадиной дозы боевого амфетамина, не дающего бойцу потерять сознание от болевого шока.

Турок не стал задирать штанину, а просто прижал колпачок инъектора к внешней стороне правого бедра напарника и коротко ударил ладонью по спусковой кнопке. Толстая пружинная игла с сухим щелчком пробила плотную ткань армейских брюк на два сантиметра вглубь, впрыснув ледяной раствор прямо в четырёхглавую мышцу.

Лях дёрнулся всем корпусом, глухо выругался по-французски, зажмурившись на несколько секунд, но уже через полминуты серость с его скул начала стремительно сходить, сменяясь здоровым румянцем, зрачки слегка расширились, а дыхание выровнялось. Блондин осторожно повертел плечами, проверяя, как держит рёбра тугая утяжка, и расплылся в своей привычной нахальной улыбке:

— Ого, вот это я понимаю — витамины из-за океана! Сразу в голове прояснилось, птички запели и даже каирская жара показалась тёплым весенним ветерком! Матео, слышишь, отсыпь мне пару таких шприцев в личную заначку — когда вернёмся в Марсель, я буду колоть их себе по утрам вместо кофе после бурных ночей!

— По утрам после этой дряни у тебя сердце будет стучать как дизельный компрессор без масла, так что не увлекайся, — буркнул корсиканец, который сидел на корточках в двух шагах левее, разложив на плоском камне свой портативный военный терминал с откидным жидкокристаллическим экраном и подключив к нему через шлейф снятую в серверной алюминиевую кассету жёсткого диска.

Пьер опустился на одно колено рядом с сапёром, положив свою тяжёлую винтовку FN FAL поперёк бёдер. Ствол бельгийской машинки и массивный кожух глушителя после недавнего боя в морге ещё хранили сухое тепло пороховых газов, а от снаряжённых серебряными и фосфорными патронами магазинов на груди наёмника шёл тонкий, едва уловимый запах оружейного воска и чесночного эфира.

— Что там с координатами маяков, Матео? — спросил Дюбуа, вглядываясь в бегущие по серому экранчику строки расшифрованного журнала телеметрии. — Внизу у пульта ты кричал, что все три передатчика саркофага светятся под мечетью султана Баркука в Городе Мёртвых.

Корсиканец помрачнел, с досадой щёлкнул клавишей прокрутки и ткнул заскорузлым пальцем в нижнюю таблицу файла, где рядом с графиками спутникового пеленга мигали три одинаковых предупреждающих значка обрыва связи.

— Внизу на большом мониторе висела последняя зафиксированная точка на карте, а когда я сейчас открыл полный технический лог за последние сутки, выяснилось, что этот ваш белобрысый студент не так прост, — глухо произнёс подрывник, сплёвывая в сухую траву. — Позавчера в три часа ночи грузовик, на котором они вывезли базальтовый ящик с Патриархом и криоконтейнер со штаммом из госпиталя, действительно дошёл до северной окраины некрополя Эль-Карафа и остановился у старых каменоломен за мечетью Баркука. Но уже через сорок минут сигнал всех трёх плутониевых маяков перестал двигаться, а датчик целостности корпуса выдал ошибку вскрытия.

— Он нашёл жучки и вырезал их из рамы до того, как перепрятать главный груз, — спокойно договорил за него Пьер, ничуть не удивившись такой предусмотрительности врага. — Аль-Абьяд просидел в этой лаборатории целый год и прекрасно знал, как американцы метят своё имущество. Выковырял передатчики автогеном, бросил их в пустой колодец у мечети в качестве ложной приманки для ударной авиации, а сам саркофаг со спящим прародителем перевёз по подземным галереям в другое место.

— И что же теперь получается, братцы? — Драгон, застёгивая пуговицы рубахи поверх тугих бинтов, разочарованно развёл руками. — Мы с вами спускались в этот вонючий погреб, кормили серебром безглазых собачек и ломали мои бесценные рёбра о железные шкафы только ради того, чтобы узнать, где этого дохлого фараона точно нет?

— Не совсем, — вмешался стоявший за спиной Матео Тарик, который внимательно читал вторую вкладку скачанного архива, где хранились перехваченные системой безопасности бункера сводки городской правительственной связи за первые двенадцать часов катастрофы. — Посмотрите сюда, месье Пьер. Американский сервер до самого утра автоматически записывал все переговоры по закрытым кабельным линиям министерства внутренних дел Египта. Здесь есть полная раскладка по людям, которых Альбинос обратил лично в первые часы после побега и поставил управлять своими стаями в разных секторах города.

Шрам придвинул терминал ближе к себе, пробегая глазами по списку имён и должностей, напротив которых американские аналитики ещё позавчера днём успели сделать короткие пометки.

— Главным распорядителем по снабжению и сбору людей у него числится некто полковник Фуад Селим, бывший командир третьего полка Центральных сил безопасности Каира, — прочитал Дюбуа вслух, переводя взгляд на связного. — Знакомая фамилия, Тарик?

Лицо копта при упоминании этого имени заметно потемнело, а на смуглых скулах обозначились жёсткие желваки.

— Этого мясника в Каире знала каждая собака, месье, — глухо ответил бывший разведчик. — Селим десять лет командовал подавлением бунтов в бедных кварталах и курировал закрытые тюрьмы в пустыне, отличался такой жестокостью на допросах, что его боялись даже собственные офицеры. Позавчера ночью его полк по тревоге подняли для блокирования госпиталя в Маади. Судя по журналу связи, Аль-Абьяд не стал убивать полковника вместе с рядовыми солдатами — он обратил Селима и весь его штаб в высших упырей, сохранив им военную иерархию.

— И чем же занимается этот новоиспечённый кровосос в полковничьих погонах? — поинтересовался Эль Турко, который сидел чуть поодаль на корточках, методично досыпая из картонных пачек серебряные патроны в опустевшие магазины своего короткого пистолета-пулемёта MP5K.

— Тем же, чем занимался всю жизнь — ловит людей и сажает их за решётку, только теперь в качестве живого корма, — ответил Пьер, закрывая крышку терминала, чтобы не сажать батарею на солнце. — В отчёте сказано, что древний Патриарх после четырёх тысяч лет спячки и сам Альбинос с его приближёнными не могут пить свернувшуюся, отравленную вирусом кровь уличных гулей — для поддержания ускоренной регенерации и размножения чистого штамма им каждый день требуется свежая, незаражённая кровь живых людей. Поэтому Селим со своими бывшими полицейскими сейчас прочёсывает уцелевшие кварталы, вылавливает спрятавшихся по чердакам горожан и свозит их на сортировочный пункт, откуда каждую ночь отправляет живые партии прямо в главное логово Белого.

— Значит, полковник Селим точно знает адрес, куда его водители возят этот живой провиант к ужину, — заключил Матео, закидывая на плечо ремень своего тяжёлого барабанного дробовика «Атчиссон». — Осталось только выяснить, на какой именно площади этот полицейский упырь устроил свой оптовый склад, прийти к нему в гости и вежливо попросить поделиться маршрутным листом.

Выяснить местоположение сортировочной базы полковника Селима оказалось проще, чем искать иголку в каменных лабиринтах старого города, потому что бывшие полицейские чины даже после смерти не изменили своим старым аппаратным привычкам.

Тарик достал из своего ранца широкодиапазонный армейский радиосканер, который они прихватили утром на базе Вэнса, выдвинул длинную телескопическую антенну и подключил к гнезду наушники, медленно прогоняя валкодер по верхнему участку ультракоротковолнового диапазона, где традиционно сидели дежурные части каирской жандармерии и спецназа МВД.