Вокруг них в парке госпиталя стоял густой полуденный зной. Солнце уже перевалило через зенит, раскалив воздух до сорока двух градусов, от сухой травы и эвкалиптовой коры шёл терпкий, горьковатый дух нагретой смолы, а на открытых улицах Маади за оградой не было видно ни единой живой души. Пока египтянин крутил настройку, ловя сквозь треск атмосферных помех и гул далёких пожаров обрывки радиообмена, Пьер и его люди использовали короткую передышку для проверки своего нового арсенала, который в утреннем бою показал себя выше всяких похвал.
Дюбуа отсоединил от своей бельгийской FN FAL массивный глушитель, дал стволу полностью остыть в тени кустарника и сухой жёсткой ветошью протёр газовый поршень от порохового нагара, который оставляли после себя американские спецпатроны с фосфорным донцем. Рядом с винтовкой на траве лежал его второй основной аргумент для работы накоротке — угловатый автоматический дробовик «Атчиссон» АА-12. Француз отстегнул от него полупустой красный барабан с пиротехническими зарядами «Дыхание дракона», из которого он в серверной выжег лицо бронированному мастер-сержанту, уложил эту коробку в боковой подсумок про запас, а к самому ружью с сочным металлическим щелчком примкнул полный белый барабан на тридцать два патрона, снаряжённый крупной восьмимиллиметровой картечью из чистого серебра с сурьмой.
Драгон, которому американский боевой стимулятор полностью отключил боль в треснувших рёбрах и придал необычайную словоохотливость, сидел на камне и с видом ювелира набивал серебряными пулями тридцатизарядные коробчатые магазины от штурмовых винтовок М16, которые в случае нужды можно было вставлять в специальный боковой приёмник его пулемёта Minimi, если вдруг в горячке боя закончится рассыпная лента в коробе.
— Я вам скажу как на духу, ребята, американские конструкторы — люди широкой души, хоть и не понимают ни черта в хорошей кухне, — бодро вещал блондин, ловко утапливая большим пальцем тугие патроны под губки магазина. — Вы видели, как эта серебряная крошка с селитрой разворачивает упырей изнутри? Это же просто праздник какой-то! Раньше стреляешь в человека из пятёрки, он бежит ещё двадцать метров и падает тихо, без всякого спецэффекта, а тут каждое попадание — как новогодняя хлопушка с бенгальским огнём! Жаль только, что к этому замечательному генеральскому «Кольту» у нас всего четыре пачки сорок пятого калибра нашлось, я бы с такой золотой игрушкой в обеих руках пошёл штурмовать хоть турецкий султанат!
— Ты бы поменьше махал руками, пан Драгон, пока у тебя в крови гуляет казённый амфетамин, — заметил Эль Турко, проверяя крепление цейсовского прицела на своей снайперской винтовке и продувая клапан зажигалки. — Через четыре часа действие укола закончится, и твои рёбра напомнят о себе так громко, что ты будешь просить Матео понести за тебя даже твой любимый золотой пистолет.
— Через четыре часа мы уже будем сидеть в гостях у этого полицейского полковника и пить его трофейный коньяк, так что за моё здоровье не переживай, — отмахнулся Лях, но в этот момент Тарик у забора резко поднял здоровую руку, призывая всех к тишине, и плотнее прижал наушник к правому уху.
Наёмники мгновенно замолчали, повернувшись к связному.
Копт в течение двух минут неподвижно слушал эфир, быстро записывая огрызком карандаша на манжете своей серой рубахи какие-то цифры и условные позывные, а затем стянул наушники на шею и посмотрел на Дюбуа.
— Поймал их рабочую волну, месье Пьер, — негромко, с охотничьим азартом в голосе доложил Тарик. — Они даже не стали менять старую милицейскую сетку частот управления внутренних дел, потому что уверены, что в городе больше некому их слушать. Только что дежурный диспетчер Селима принимал доклад от трёх патрульных групп, которые прочёсывали жилые кварталы в районе Гелиополиса и Шубры. Они везут на двух крытых тюремных автозаках сорок человек живых — в основном женщин и молодёжь, которых вытащили из запертых подвалов, где люди прятались без воды.
— Куда именно они их везут? — коротко спросил Шрам, раскладывая на коленях карту центральной части Каира.
— В старый фатимидский город, на средневековый базар Хан-эль-Халили, — палец египтянина точно лёг на густую паутину кривых торговых улочек к востоку от канала, недалеко от древней мечети аль-Азхар. — Конкретно — в старый каменный караван-сарай султана аль-Гури, где раньше торговали шелками и золотом для туристов. Здание там как средневековая крепость: глухие четырёхэтажные стены из тёсаного камня без внешних окон на нижнем ярусе, узкие сводчатые ворота с железными решётками и огромный крытый внутренний двор с каменными складами, куда солнце не пробивается даже в полдень. Селим устроил там свою главную базу и накопитель: днём его люди сгоняют туда пойманных горожан, держат их в стальных клетках на складах, а в полночь за живым товаром приходит конвой от самого Альбиноса и забирает отобранных пленников в Город Мёртвых.
Драгон при упоминании старого базара и клеток с женщинами перестал улыбаться, его голубые глаза сузились и стали колючими, как два кусочка льда, а пальцы со щелчком загнали снаряжённый магазин в рукоять пистолета.
— Значит, этот полицейский выродок держит живых девчонок в клетках на рынке, как кур на продажу мяснику? — тихо переспросил блондин, и в его голосе впервые за всё время поездки не было ни тени привычного шутовства. — Пьер, я очень надеюсь, что мы сегодня заглянем на эту ярмарку до того, как туда приедут ночные покупатели. У меня к этому полковнику Селиму вдруг образовался очень личный разговор по поводу прав потребителей.
Дюбуа несколько секунд молча смотрел на карту, прикидывая расстояния и время до захода солнца.
От госпиталя в Маади до старого рынка Хан-эль-Халили на северо-востоке было около восьми километров по прямой, а если идти скрытно, вдоль старой железнодорожной ветки и через заброшенные сады у подножия известняковых холмов, минуя основные скопления заражённых в центре — все десять. Часы на запястье показывали половину третьего дня. Возвращаться сейчас в крепость Вавилон за золотом или отдыхом не имело ни малейшего смысла: они бы только потеряли драгоценные дневные часы и пришли к базару глубокой ночью, когда улицы вокруг рынка будут кишеть сотнями тысяч проснувшихся мертвецов.
— В крепость к Вэнсу возвращаться не будем, идём сразу на Хан-эль-Халили, — принял решение Пьер, складывая карту и поднимаясь с земли. — К пяти часам вечера, перед самыми сумерками, выйдем на окраину старого базара, займём позицию на крышах вокруг этого караван-сарая и дождёмся темноты, когда Селим выйдет во двор принимать вечернюю партию товара. Задача простая: охрану вокруг клеток выжечь под корень без шума и долгих перестрелок, людей выпустить, а самого полковника Селима взять живым.
— Живым такого борова брать — занятие хлопотное, у него клыки с палец и сил как у трактора, — заметил Матео, поправляя лямки своего ранца со взрывчаткой. — Зачем он нам целый, командир?
— Затем, что после того, как Альбинос срезал маяки с саркофага, Селим — единственная тварь в этом районе, которая точно знает, в каком именно мавзолее или подземном горизонте Города Мёртвых сейчас прячется сам Белый со своим прародителем и контейнером со штаммом, — жёстко ответил Дюбуа. — Отрубишь ему ноги по колено серебряной картечью, чтобы не прыгал, привяжем стальным тросом к столбу, а дальше я сам побеседую с ним с помощью ультрафиолетовой лампы и ножа. Через пять минут такого разговора он нам не только карту подземелий нарисует, но и вспомнит все свои грехи с детского сада. Собирайте гильзы и в путь, до заката нам нужно пройти весь город с юга на север.
Переход от зелёных берегов Маади к древнему исламскому сердцу Каира занял два с половиной часа тяжёлого, выматывающего марша под раскалённым, затянутым дымной поволокой послеполуденным солнцем.
Тарик вёл группу виртуозно, обходя стороной широкие правительственные магистрали и густонаселённые рабочие слободы, где в тени многоэтажек дожидались вечера целые армии гулей. Они шли по высокой каменной насыпи старой грузовой железной дороги, по которой раньше возили известняк с карьеров Торы, затем перебрались по сухому бетонному руслу отводного канала и углубились в лабиринт пустынных ремесленных кварталов к югу от мечети аль-Азхар, где в низких глинобитных мастерских веками чеканили медную посуду, резали дерево и красили ткани.
