Выждав пару минут, пока фланговые группы займут исходные рубежи, Дюбуа поднялся во весь рост. Француз перекинул «Маузер» за спину, взял в руки тяжелый РПК-16 и неторопливым, открытым шагом пошел прямо по центру железнодорожного полотна, ступая коваными подошвами по битому щебню. Тяжелая графитово-синяя броня Синдиката, глухой шлем с темным стеклом и массивный барабанный магазин пулемета делали его силуэт пугающим и чужеродным среди этих одичавших декораций.
Хруст гравия под тяжелыми ботинками наконец привлек внимание бродяг.
— Шухер! С насыпи! — истошно зашипел долговязый с детектором, роняя прибор на колени и судорожно хватаясь за свой обшарпанный автомат.
Остальные четверо среагировали нестройно, с той суетливой нервозностью, которая всегда выдает любителей: кто-то споткнулся о шпалу, кто-то запоздало дернул затвор дробовика, рассыпав по траве горсть красных охотничьих патронов. Вперед выступил коренастый сталкер с густой смоляной бородой, торчавшей из-под расстегнутого ворота штормовки. Лицо у бородача было темным от копоти и въевшейся грязи, а глаза горели той лихорадочной жадностью, ради которой люди готовы лезть хоть в пасть к химере.
— Стоять на месте, наемник! — хрипло, сорванным голосом выкрикнул бородач, вскидывая ствол старенького автомата в сторону Дюбуа. — Ствол в землю, если жить охота! Здесь вольная земля, мы этого зверя с самых болот выслеживаем! Это наш кусок, понятно тебе⁈ Проваливайте к себе в Мертвый город, пока целы!
Пьер остановился шагах в двадцати, оперся на приклад пулемета и окинул сталкеров долгим, насмешливым взглядом сквозь тонированный щиток шлема. Голос француза, усиленный внешними динамиками, прозвучал глухо, механически и убийственно спокойно:
— Убери палец со спуска, бродяга. Ты сейчас целишься в бронеплиту четвертого класса защиты из оружия, у которого патронник разбит еще при Леониде Брежневе. Твоя пуля в лучшем случае оставит царапину на моем комбинезоне, а вот то, что прилетит в ответ, твоим родственникам придется собирать совковой лопатой по всему перелеску.
— Ты меня не пугай, наемничья морда! — окрысился бородатый, хотя ствол в его руках едва заметно дрогнул. — Нас пятеро, а ты один выперся, как индюк на ярмарке! Думаешь, натянул крутую натовскую броню и бессмертным стал⁈
— Он не один, приятель, — прогудел из тумана тяжелый бас ван Дейка.
Слева от сталкеров, на крыше грузового вагона, с лязгом встал на упоры бельгийский пулемет. Массивный голландец возвышался над насыпью каменной глыбой, небрежно придерживая рукой свисающую из короба ленту с полудюймовыми бронебойными патронами.
Одновременно с этим из кустов багульника справа бесшумно вынырнул Бранислав, держа на мушке своего карабина голову бородача, а чуть поодаль Докер с сухим, отчетливым щелчком провернул толстый барабан гранатомета, демонстрируя тупоносые медные рыла фугасных зарядов.
— Прекрасный денек для пикника, не правда ли, джентльмены? — с издевательской вежливостью проскрипел британец, целясь гранатометом прямо в центр сталкерской группы. — Сдается мне, кто-то забыл дома правила хорошего тона.
Спесь с вольных бродяг слетела в ту же секунду. Долговязый с детектором побелел так, что сквозь грязь на щеках проступили серые пятна, и медленно, стараясь не делать резких движений, опустил ствол своего карабина к носкам стоптанных сапог. Самый молодой из группы, паренек лет двадцати с разорванным рукавом куртки, и вовсе испуганно попятился назад, упираясь спиной в кирпичную кладку водокачки.
Шрам сделал два тяжелых шага вперед, не поднимая оружия, но сокращая дистанцию с той неторопливой уверенностью хищника, который точно знает, что добыча загнана в угол:
— Послушай меня внимательно, борода, второй раз повторять не стану. Вы выследили не просто мутанта, вы пришли на хвосте у радиоактивного зомби-шатуна весом в три тонны. Ваша картечь и ржавые пули отскочат от его шкуры, как горох от чугунной сковороды. Эта тварь разорвала стаю слепых псов просто на ходу, даже не заметив сопротивления. Если вы выйдете на него со своими трещотками, он вотрет вас в этот гравий за сорок секунд. Вы здесь не охотники. Вы — дешевое пушечное мясо.
— Мы артефакты искали… — подал голос паренек у стены, дрожа всем телом от сырости и пережитого страха. — Детектор шкалит, мы думали, там клондайк…
— Там клондайк, из которого живым не уйти, — отрезал Дюбуа. — Этот медведь набит гравитационными сгустками под завязку, от него фонит за сотню рентген в радиусе пятидесяти шагов. Без тяжелых изолирующих костюмов и замкнутого дыхания ваши легкие спекутся раньше, чем вы успеете перезарядить свои двустволки. На эту тушу выписан официальный ликвидационный контракт Синдиката. Мы пришли зачистить сектор. И делить добычу с бродягами никто не собирается.
Бородач зло скрипнул зубами, желваки на его щеках заходили ходуном. В глазах сталкера все еще тлела обида человека, у которого прямо из-под носа уводят добычу всей жизни, и рука наемника на рукояти подствольника едва заметно напряглась, уловив этот опасный импульс.
— Значит, пришли на готовенькое и отжимаете? — процедил вожак сталкеров, упрямо не опуская автомат до конца. — Зона общая, наемник. Вы здесь гости, а мы тут живем…
Пьер не стал дослушивать эту банальную сталкерскую демагогию. Время уходило, туман сгущался, а близкое присутствие шатуна уже отзывалось ноющей болью в левом виске.
Короткое, выверенное движение пальца — и подствольный гранатомет РПК-16 отозвался сухим металлическим хлопком: пум-м.
Выстрел ВОГ-25 прочертил короткую дымную дугу и с глухим треском взорвался ровно в трех метрах перед носками грязных сапог бородача. Сухой торф, осколки гравия и комья мерзлой земли брызнули сталкерам в лица, заставив их с паническими воплями шарахнуться в разные стороны.
Не давая им опомниться, Шрам плавно вогнал в ствол второй выстрел из эластичного подсумка, захлопнул замок и всадил вторую гранату прямо в пустой оконный проем водонапорной будки над их головами.
Грохот взрыва в замкнутом пространстве кирпичной коробки выбил оставшиеся рамы, обрушив на бродяг водопад мелкой крошки и красной пыли.
— Это было предупреждение, — ледяным тоном произнес француз, опуская ствол пулемета и глядя на кашляющих в дыму сталкеров. — Следующая ляжет точно между твоих пустых глаз, бородатый. Разворачивайтесь и убирайтесь к Барьеру. Если я увижу хоть один ваш силуэт в оптике в радиусе двух километров от этого тупика, мы не станем тратить гранаты. Докер просто перещелкает вас из засады по одному. Время пошло. Десять секунд.
Повторять не потребовалось. Окончательно осознав, что перед ними стоят не склонные к сантиментам вольные бродяги, а профессиональные псы войны, готовые стереть их в порошок без малейших угрызений совести, сталкеры дрогнули.
— Уходим! Валим, мужики! — заорал долговязый, первым бросаясь назад по насыпи, едва не теряя сапоги в жидкой колее.
Бородач злобно сплюнул под ноги смесь слюны и кирпичной пыли, бросил на наемников взгляд, полный бессильной ненависти, и попятился следом за своими товарищами:
— Вы еще захлебнетесь этой кровью, волки… Зона вам припомнит!
— Зона не ведет бухгалтерских книг, парень, — усмехнулся Дюбуа ему вслед. — Беги быстрее, пока ветер в твою сторону дует.
Через полминуты топот ног по гравию затих в глубине сырого сосняка. Вольные сталкеры спешно растворились в молочной белизне тумана, оставив после себя лишь запах сгоревшего бездымного пороха, разбитые кирпичи и несколько оброненных в панике патронов.
С крыши вагона легко, с кошачьей пружинистостью спрыгнул ван Дейк, подхватывая свой пулемет под мышку:
— Красиво сработал, Пьер. Чисто, без лишней грязи. Хотя парочку я бы все-таки приземлил для острастки, чтоб другим неповадно было нос совать.
— Мертвые бродяги создают слишком много шума в радиоэфире, — отозвался Шрам, проверяя защелку барабана на РПК. — Их дружки начнут поднимать вой на всех частотах, стянут сюда лишние стволы, а нам нужен покой. Бранислав, куда повел след?
