Для любой борьбы нужны деньги. Все их люди, работавшие в городе, отдавали часть заработанного Лю Ливэю, но этого было мало. Когда сторонников учителя в городе стало достаточно, а он узнал все необходимое, они в одну ночь вырезали всех бандитов, того района, где сами и обитали. Голову главаря бандитов их человек пронес по всем лавкам и мастерским района, и после этого торговцы и ремесленники стали платить новому покровителю, новому хуэйдан. Приток денег в их организацию увеличился.
Чжан Сю их хуэйдан всегда представлялся сильно сжатым кулаком. Боец сжимает его изо всех сил, а потом резко раскрывает его, растопыривая пальцы в стороны. Так и их хуэйдан выплеснул свою накопленную силу наружу. Скоро Лю Ливэй взял под контроль еще один район. Внешне в городе ничего не изменилось. Цинский наместник управлял городом и вершил закон. Но не зря в народе была поговорка «Власти опираются на закон, а народ — на хуэйданы». Народ вслух восхвалял власть, но в голове всегда помнил о хуэйдане своего родного района. Если у жителя района случалось несчастье, например, терялся ребенок, то он шел к представителю своего хуэйдана. Если у торговцев возникал спор, и они не могли его разрешить, то они не шли к Циньским чиновникам. Тем не было никакого дела до их проблем. Торговцы шли снова к своему хуэйдану.
Сю казалось, что пройдет пару лет и весь город будет слушать только Лю Ливея, но учитель решил по-другому. Однажды, он собрал самых близких соратников и сказал:
— Наши жизни коротки. Но я хочу еще при жизни увидеть, как династия Цин будет разрушена. Для этого нам надо проникнуть во все крупные города империи и стать там невидимой силой, чтобы в нужный час нанести удар. Но для этого нам нужно больше денег. Увеличивать плату с простого народа я не хочу. Как же быть?
Все слушатели молчали. Они знали, что сейчас учитель скажет что-то важное.
— Нам надо найти полноводную реку и отвести от нее небольшой ручеек на свое поле. Река большая. Этого никто не заметит, а наше поле будет напоено водой, и мы соберем хороший урожай.
Картина, нарисованная учителем, была понятна всем. Сю еще не совсем забыл про то, как был крестьянином. Мысли об урожае были ему приятны.
— Такая «река» протекает во владениях англичан, которые обосновались на острове Сянган. Они называют его Гонконг. Весь опиум, который идет в империю Цинь, сначала оседает на этом острове. Это и есть наша «река». Мы будем жить на ней. Теперь наш хуэйдан получит имя. Теперь мы все получим имя. Теперь мы будем «Люди реки».
Так двадцать лет назад Сю оказался в Гонконге.
Сцена 34
На новом месте Лю Ливэй начал с того, что решил завести дружбу с одним из чиновников британской администрации Гонконга. На материке он этого никогда бы не сделал. Там у власти стояли чиновники, поставленные династией Цин. Запятнать себя связью с такими людьми было для Лю Ливэя и для любого человека Реки немыслимым. Британцы не имели ничего общего с династией Цин. С ними можно было дружить.
Первый, выбранный для такой дружбы, чиновник, увидев, как Лю Ливэй подталкивает по столу в его сторону мешочек, приятно при этом позвякивающий, покраснел и отказал Лю Ливэю в категоричной форме. В тот же день этот чиновник поскользнулся и упал с горы. Пешая дорога от здания губернатора, которого он посещал по службе, была трудна, а чиновник почему-то не воспользовался носильщиком. Смерть чиновника была очень кстати для людей Реки. Он никому не успел рассказать о разговоре с Лю Ливэем.
Новый разговор с уже другим чиновником был более успешным. Чиновник взял деньги. При этом он не покраснел, но на лице было некое выражение брезгливости. От чиновника требовалась самая малость дать разрешение на въезд в Гонконг слуг и работников Лю Ливэя. Такое разрешение было обязательным для въезда всех китайцев с материка, но редко кто из тех сотен китайцев, бежавших от тяжелой жизни на остров, обращались за ним. Мог бы обойтись без этого разрешения и Лю Ливэй, но ему нужен был повод кинуть, как он говорил, чужой собаке кусок мяса.
Почему Лю Ливэй не стал искать подходов к самому губернатору Гонконга? Губернатору он был не нужен, а вот этому чиновнику по имени Вильям Даррел, который занимал незначительный пост в британской администрации, даже очень. Никаких перспектив по службе у Вильяма Даррела не было. Но это до тех пор, пока он не познакомился с учителем. Похищение людей, большое ограбление, забастовка носильщиков паланкинов — проблемы на острове были самые разные. Неожиданно для всех Вильям Даррел стал находить способы решения этих проблем. Сначала он только давал робкие предложения вышестоящему начальнику, а потом уже и сам стал начальником и твердой рукой разгребал возникающие вопросы.
Как же это удавалось Вильяму Даррелу? Ему помогал Лю Ливэй. А как самому учителю удавалось решать эти сложные проблемы? Очень просто. Если ты сам создал проблему, то и не трудно ее решить. Например, забастовка носильщиков паланкинов. На остров с Лю Ливэем высадилось почти триста его сторонников. В нужный момент они изгнали всех старых носильщиков, и какое-то время сами занимались этим трудом. Но потом, в один прекрасный день, все новые носильщики сели на землю и отказались работать. По гористой поверхности острова трудно передвигаться пешком, а еще надо разгружать тонны товаров с прибывающих кораблей. И никто не мог понять, чего хотят эти оборванцы!
Вильям Даррел решил эту проблему за два дня. Была создана гильдия носильщиков паланкинов и портовых грузчиков, главой которой стал Лю Ливэй. В то же день люди Реки вернули на место старых носильщиков, чему последние были очень рады. Они поняли, а те, кто не понял, тем объяснили, что все это: изгнание из носильщиков, забастовка, возврат на работу — делалось для их блага. Да, теперь они стали платить часть своего заработка в гильдию, но они знали, что у них теперь есть защита.
За эти двадцать лет три раза на острове сменился губернатор. Ни разу кандидатура Вильяма Даррела не рассматривалась на этот пост. С высокого королевского кресла, на котором в Лондоне сидела королева, Вильям Даррел был не виден. Зато он был виден губернатору Гонконга. Его опыт и способности ценились. В разные времена должности, которые занимал этот способный чиновник, назывались по-разному. Но все в Гонконге знали, что Вильям Даррел — это второй, после губернатора, человек в местных британских владениях. И только немногие в Гонконге знали, что и Вильям Даррел, и сам губернатор — это просто дорогие, красивые нефритовые шарики, которые думают, что сами катятся, куда захотят, в то время как ими играет рука мудрого учителя Лю.
Учитель предвидел многое. Название их общества удивительным образом совпало с природой Гонконга. Сю любил приходить на берег бухты в момент восхода солнца и наблюдать, как уровень воды моря поднимается, а его цвет теряет сероватые оттенки и становится изумрудным. Сю понимал, что это морской прилив, но одновременно казалось, что это большая река гонит свои воды между материком и островом, который они избрали своим домом.
Но учитель Лю на этом не остановился.
— Ты можешь увидеть «реку» повсюду, — говорил он. — Если, конечно, у тебя развито зрение.
Сю заметил, что прежде чем сделать какой-то новый шаг в развитии их общества, прежде чем сообщить что-то новое людям Реки, учитель рассказывал об этом ему, Чжан Сю, человеку, с которым он бежал из плена. Во время прогулки по берегу моря, за чашкой чая, после занятий кунг-фу, но всегда — один на один. Только учитель и Сю. Почему учитель так поступал? Зачем? Ведь Сю просто молча выслушивал учителя. Вопросы еще не родились, чтобы их задать. Кроме того, со времен их совместного побега Сю уверовал в правильность и безошибочность действий учителя. А если уверен, то к чему вопросы?
— Из Цюаньчжоу я увидел торговую «реку», которая протекает через Гонконг, — продолжил Лю Ливэй. — Но здесь нас ждала новая «река», которую нельзя было рассмотреть на расстоянии. Люди бегут из империи Цин на наш остров. Это тоже «река». Но людей слишком много. Скоро на этой «реке» надо будет делать дамбу, или она затопит все вокруг.