Григорий поднял на меня полный отчаяния взгляд, но я не отвел глаза.

— Его империя сейчас парализована, — продолжил я, убирая руку со стакана и нависая над логистом. — У завода есть шанс забрать жирный государственный контракт на беспилотники. Если мы это сделаем без него, мы выбьем из-под Резникова табуретку. Он перестанет быть незаменимым. Либо ты до конца жизни будешь гнить на этой веранде с бутылкой водки, вздрагивая от каждого шороха, либо ты прямо сейчас поднимешь свою старую записную книжку и поможешь нам растоптать то, что он построил.

Григорий смотрел на меня. Его губы дрожали. Страх в его глазах боролся с давно забытой, глубоко запрятанной профессиональной гордостью и жгучей, разъедающей душу ненавистью к человеку, который сломал ему жизнь.

Он медленно отодвинул от себя стакан с водкой.

— Мне нужен нормальный костюм, — хрипло, надтреснутым голосом произнес бывший Главный логист. — И ноутбук с выходом в интернет. Я попробую найти номера. Если мои люди в СНГ еще живы… я сведу вас с теми, кто может привезти всё, что угодно.

На следующий день, ровно в девять утра, на столе у Марка Борисовича зазвонил внутренний телефон. Звонили с главной проходной.

Старый метролог положил трубку, набрал мне, и мы встретились на проходной, встречая гостя.

Григорий Семенович стоял у турникетов, и я не сразу его узнал. Куда-то исчез опустившийся, трясущийся дачник с мутным взглядом. Передо мной стоял собранный, гладко выбритый мужчина в старом, но безупречно выглаженном сером костюме. В его руках был потертый кожаный портфель. Единственное, что выдавало вчерашний срыв — легкая нервозность в движениях и глубокие тени под глазами от бессонной ночи за ноутбуком. Профессионал вернулся в свою стихию.

Марк Борисович выписал разовый пропуск, и мы втроем, не теряя времени, поднялись на третий этаж административного корпуса.

Виктор Степанович встретил нас настороженно. Он помнил, как расстался с Григорием, но сейчас Директору было не до сантиментов и прошлых обид. Он указал на стулья за длинным столом для совещаний.

— Здравствуй, Григорий, — кивнул Генеральный. — Алексей сказал, ты можешь помочь. Не буду ходить вокруг да около: нам нужны бесколлекторные моторы и полетные контроллеры. Если не найдем каналы поставок — завод потеряет контракт на беспилотники.

Григорий Семенович сел, щелкнул замками портфеля и достал тонкую папку с распечатками. Он больше не боялся. В кабинете, где решались вопросы логистики, он снова чувствовал себя хозяином положения.

— Доброе утро, Виктор Степанович. Я поднял старые связи, — голос логиста звучал сухо и по-деловому. — Мои люди в транзитных хабах одной из стран СНГ всё еще работают. И они готовы взяться за наш заказ. Выходы на крупных поставщиков нужной электроники есть. Двигатели — стандартные, высокооборотистые, никакого бреда с водяным охлаждением. Контроллеры — последней модификации.

Григорий пододвинул распечатку Генеральному директору.

— И самое главное — цена. Если мы берем это через транзитников, стоимость комплектующих выходит в полтора раза ниже, чем та, которую сейчас ломят наши отечественные монополисты за свои урезанные аналоги.

Виктор Степанович впился глазами в цифры. Его лицо просветлело. Впервые за несколько дней он увидел реальный, экономически выгодный выход из тупика. Это была не просто спасательная соломинка, это был полноценный мост к оборонному заказу.

— Отлично, Гриша. Просто отлично! — Директор даже хлопнул ладонью по столу. — Давай так: мы сейчас изыскиваем средства и заказываем у них тестовую партию. Комплектов двадцать, чтобы собрать пилотные образцы, облетать их и показать военным. А когда подпишем контракт с Министерством и получим аванс — закажем остальное.

Григорий Семенович не улыбнулся. Он смотрел на воодушевленного Директора тяжелым, оценивающим взглядом.

— Виктор Степанович, — глухо перебил его логист. — Вы рассуждаете как директор завода, который закупает саморезы в соседнем городе. А мы сейчас говорим о международном крупнотоннажном транзите. У них свои законы. И они бьют больно.

Генеральный осекся, его улыбка медленно сползла.

— Во-первых, — Григорий загнул палец. — Сроки. Это не курьерская доставка. Пока поставщик консолидирует партию на своих складах, пока груз пройдет по цепочке фирм через границы, пока преодолеет все таможенные барьеры и осядет в СНГ, откуда его перебросят нам… Это четыре месяца. Минимум. Ваш первый беспилотник вы соберете только через полгода.

Директор помрачнел, но кивнул. Полгода — это тяжело, но терпимо. Завод может перебиться ремонтами старой техники.

— Во-вторых, — логист загнул второй палец. — Никаких тестовых партий. Вы для них — никто. Безымянный завод, который не делает погоды на рынке. Крупные транзитники даже не станут заводить фуры ради двадцати моторчиков. Это смешно. Минимальный лот отгрузки, ради которого они вообще начнут оформлять документы — одна тысяча комплектов. Сразу на тысячу беспилотников.

В кабинете повисла напряженная тишина. Я переглянулся с Марком Борисовичем. Тысяча комплектов. Это уже пахло не просто риском, это пахло игрой ва-банк.

— И в-третьих, — Григорий Семенович подался вперед, нанося контрольный выстрел. — Оплата. Сто процентов предоплаты. Прямо сегодня. Деньги утром, груз — через четыре месяца. И никаких гарантий, Виктор Степанович. Никаких аккредитивов, никаких банковских проводок с защитой покупателя. Если груз застрянет на таможне, если транзитную фирму хлопнут местные силовики, если поставщик просто растворится в воздухе — это ваши проблемы. Вы несете все риски.

Виктор Степанович откинулся в кресле. Он перевел пустой взгляд с бумаг на Григория, затем посмотрел на меня.

Сто процентов предоплаты за тысячу комплектов. Сумма, которая вырисовывалась в голове, была астрономической. Десятки миллионов рублей.

— У нас нет этих денег, — тихо, но отчетливо произнес Директор. — Вчера мы выгребли со счетов последние резервы, чтобы закупить легальную резину и латунь по конским ценам официалов. Мы перекрывали косяки Самохина. Завод работает в ноль. У нас на счетах пусто.

— Возьмите кредит, — предложил Марк Борисович, хотя сам понимал бессмысленность своих слов.

— Под что⁈ — Директор сорвался на крик. — Под честное слово логистов из СНГ? Ни один банк не даст нам такой заем без залога! Заводские площади и так заложены под старые линии. Государственные деньги по гособоронзаказу мы увидим только тогда, когда поставим военным готовые изделия. Это замкнутый круг! Если мы сейчас каким-то чудом найдем эти миллионы и переведем их в слепую, а груз не придет… завод банкрот. Мы пойдем по миру, а я сяду за растрату.

Он тяжело задышал.

И тут в кабинете прозвучало то, что все мы уже понимали, но боялись произнести вслух.

— А Резников находил, — горько усмехнулся Григорий Семенович.

Директор резко повернулся к нему.

— Вы думали, Аркадий просто воровал на разнице в цене? — логист покачал головой, и в его голосе прозвучало мрачное уважение к врагу. — Нет, Виктор Степанович. Аркадий Ильич был не просто Снабженцем. Он был вашим теневым банкиром и гарантом. Это он закрывал эти гигантские кассовые разрывы. Поставщики отправляли ему фуры без предоплаты, потому что доверяли его слову. Если груз горел на таможне — Аркадий перекрывал убытки из своих черных касс и личных фондов, не дергая заводскую бухгалтерию.

Григорий обвел нас тяжелым взглядом.

— Он выстроил систему, в которой завод был защищен от законов дикого рынка. Да, он брал за это бешеную маржу, тащил контрафакт и подкупал технологов, чтобы компенсировать свои риски. Но он обеспечивал бесперебойный конвейер. А теперь вы его посадили. И остались один на один с суровой экономикой.

Иллюзии рухнули.

Как же я ошибался. Законы рынка оказались куда жестче законов сопромата. Технологию мы вернули. Вадик и мужики в цехах доказали, что могут собирать аппаратуру любой сложности. Мы нашли каналы и готовы были работать.