Счётчик тикал. Теперь он отсчитывал не только деньги, но и мою возможность когда-либо ходить.

Июльское солнце в Энске-4 к полудню разогревало поверхность города до предельных температур. Асфальт под ногами начинал плавиться и плыть, горячий воздух исходящий от зданий и дорог, искривлял картинку. Далекая панорама завода «Металлург» превращался в плывущий мираж. Ночной визит незваных гостей не остался бесследным. Они в очередной раз напомнили о себе и о долге, который я должен отдать им сегодня вечером.

Я шёл к проходной, прятался в тени тополей, где мог. Справа стояли оранжевые дома. ЖК «Мечта рабочего». В этом году их строили быстро, как грибы после дождя. Квартиры маленькие, двенадцать метров. Кровать впритык к плите. Дверь с биометрией — если по кредиту не платишь, можешь остаться на улице, даже если квартира твоя. Система умного дома следит за долгами.

Около одного из подъезда мужик палец к сенсору приложил. Красный мигнул, система думала, потом зелёный. Видимо, проблемы с платежами, но пока пускают.

На одной из стен новостроек светилась реклама: «Стабильность. Работа. Оборонный заказ». Я смотрел на это и думал про свою общагу. Старый кирпичный дом, трубы текут, соседи алкаши. Но стены толстые, прохладу держат. А эти панельки солнце прожигает насквозь. Летом там как в духовке, если кондиционера нет.

На остановке стоял ПАЗик. На крыше установлены газовые баллоны. Малейшая искра и всё в радиусе несколько десятков метров разнесет в щепки. Техника безопасности зашкаливала. На одной из лавочек, та что в тени находилась, уютно устроилась парочка полицейских. Один неспеша слизывал тающие капельки молока с мороженного. Другой лениво посматривал на экран планшета, который сканировал проходящих мимо людей. Они выцепляли должников и нарушителей режима. Я отвел взгляд от них. Мне вполне хватает проблем с коллекторами и разбиратся с ментами в данный момент у меня желания никакого не было.

Проходную я быстро прошел. Косой приветливый взгляд вахтерши, не встретил от меня никакой реакции. Направился сразу в административный корпус. В вестибюле «Белого дома» было прохладно. Кондиционеры работали на полную, создавая прохладный воздух, как в морозильной камере. Приятное ощущение прохлады, после изнурительной жары, что была на улице. Я сбавил шаг наслаждаясь этим моментом.

Иваныч на вахте выглядел бодрым, довольным. Он не спеша перелистывал свою желтую прессу и наслаждался мелодичным пением радиолы. Стоило мне приблизиться к турникету, как он отложил чтиво и поправил портупею. Уважительный взгляд старого охранника скользнул по мне и лишних вопросов задать не стал.

— Здорово, мастер, — он понизил голос, кивнув на сетку мониторов, где в режиме реального времени отображались пустые коридоры административного корпуса. — Усилитель твой поет так, что за уши не оттащишь. Даже не фонит, чертяка.

— Рад, что угодил, Иваныч, — я прислонился к стойке. — Марк Борисович у себя?

Охранник посмотрел на один из верхних мониторов, транслировавший вид на дверь третьего этажа.

— Один он. Лаборантов еще в обед разогнал, отправил на склад инвентаризацию проводить. С утра тут в вестибюле так матерился, что люстры дрожали — китайский вольтметр у него поверку не проходит, скачут цифры, хоть ты тресни. По камерам наблюдал — к нему за последний час ни одна душа не зашла.

Иваныч перевел взгляд на меня.

— Заходи, Кузнецов. Сейчас он в таком настроении, что любого заживо съест, если под руку подвернется. Будь осторожен — он сегодня злой, как собака.

— Понял. Постараюсь не попасть под раздачу

— Дуй давай, — Иваныч щелкнул тумблером, и турникет мягко провернулся, пропуская меня в святая святых заводского управления.

Я направился к лестнице, чувствуя на спине взгляд Иваныча. Я знал: сейчас я иду ва-банк. Либо я выйду отсюда с союзником, либо этот коридор станет для меня началом конца.

Я поднялся на третий этаж. Табличка «Главный метролог. Иванов М. Б.» тускло поблескивала в свете потолочных ламп. Я постучал и, не дожидаясь приглашения, толкнул тяжелую дверь.

Марк Борисович, крепкий мужик с короткой стрижкой, который привык доверять только цифрам, буквально нависал над лабораторным столом. Перед ним стоял прецизионный вольтметр — новенький китаец в ярко-оранжевом корпусе. На табло лихорадочно прыгали знаки: семь, два, ноль, пять… цифры не замирали ни на секунду.

— Да входите уже, чёрт бы вас побрал! — гаркнул метролог, даже не оборачиваясь. — Кто там ещё? Если от Самохина за графиками — скажи ему, пусть сам в эту чехарду пялится! Я прибор не аттестую, пока он на три знака «плывёт»!

— Марк Борисович, вы его не откалибруете, пока кондиционер в сеть включен, — спокойно сказал я, останавливаясь в паре шагов от стола.

Иванов медленно, как в замедленной съемке, выпрямил спину и развернулся. Его раздраженный взгляд прошил меня насквозь.

— Кузнецов? Ты что тут забыл? — он окинул меня взглядом. — Тебе что, Петрович налил лишнего, что ты берега попутал? Проваливай на участок, мне не до твоих бредней.

— У этой модели фильтр гармоники в сеть гонит, — я проигнорировал его слова и указал на кондиционер над окном. — Китаец их и ловит, у него АЦП слишком быстрый для вашей сети. А у вас ещё и щупы обычные, без экранировки. Выключите охлаждение на минуту — сами увидите.

Метролог замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на искру интереса, смешанную с глубочайшим сомнением. Он снова посмотрел на прыгающие цифры, потом на меня. В его мире сборщики из цеха не знали слов «гармоники» и «АЦП».

— Ну, допустим, — потянувшись за пультом, сказал он.

Раздался короткий писк, и кондиционер затих. Табло вольтметра качнулось в последний раз, и цифры встали как вкопанные. Идеально ровный ноль, а затем — чёткий замер опорного напряжения.

Метролог медленно снял очки и потер переносицу. Он перевел взгляд на меня. Его удивлению не было предела. Не ожидал он от меня, что я могу ему помочь в этом деле, да еще и таким простым способом.

— Кузнецов про эти наводки всегда предупреждал… — негромко произнес он, будто обращаясь к самому себе. — Говорил, что метрология — это не про железки, а про чистоту процесса. Но ты-то откуда это выкопал, Лёха? Ты же за последние два года ничего сложнее стакана в руках не держал.

— Память хорошая, Марк Борисович, — я подошел вплотную к столу, чувствуя, что первый барьер взят. — Я к вам по делу, которое гораздо серьёзнее битого прибора.

Иванов молча отодвинул вольтметр в сторону, освобождая пространство между нами и уставился на меня. С выключенным кондиционером в комнате становилось жарче с каждой минутой.

— Говори, раз пришёл, — произнес он. — Только без загадок. Что за дело?

— Папка у вас, Марк Борисович? — я не стал ходить вокруг да около. — С сводными актами за прошлый месяц.

Метролог мгновенно изменился в лице. Он посмотрел на сейф, стоящий в углу под портретом министра, а затем снова на меня.

— Какая ещё папка? — голос его стал сухим и официальным. — Кузнецов, ты что, перегрелся на солнце? Все документы в архиве или у руководства.

— Не надо, Марк Борисович, — я покачал головой. — Мы оба знаем, что в архиве лежат «причёсанные» копии. А оригиналы, по которым Самохин должен был остановить производство ещё месяц назад, — у вас. Там бумаги, за которые он сейчас готов шею подставить. В том числе и Акт № 198 от 12 июля. Помните такой? По анализу литья пятисотой серии.

Иванов явно не ожидал, что я назову номер акта.

— Ваша подпись там стоит, — продолжал я. — И ваш вывод: «Материал не пригоден». Самохин этот документ похоронил, а заготовки из этой партии уже на складе комплектации лежат. Их сегодня к вечеру до комплектуют, а в понедельник они пойдут в сборку. Петровича попрошу, чтобы он мне их дал собирать. Вы же понимаете: если я их соберу — это будет мина замедленного действия.

Марк Борисович обошел стол и сел в кресло. Давно я не наблюдал, как за минуту человек три раза менял свое эмоциональное состояние. Сейчас он сидел и прокручивал у себя в голове возможные варианты.