Его мозг работал с машинной эффективностью.

Он закрыл глаза и живо представил себе родной завод. Прямо сейчас в цехах кипит работа. Вадик, этот трясущийся, бесхребетный технолог, наверняка подписывает очередные бумажки. Генеральный директор сидит в своем дубовом кабинете, потирая руки и мечтая о миллиардах от военных за тяжелые беспилотники «Орлан». А на сборочных столах четвертого цеха лежат сотни деталей для авиационных кислородных редукторов.

Аркадий Ильич усмехнулся.

Кислородные системы. Авиация. Высокие давления и экстремальные температуры. Там всё решают микроны и качество сырья. Вся резина — мембраны, прокладки, уплотнительные кольца — всё это закупалось у проверенных, но неофициальных подрядчиков Аркадия. Самохин, ради экономии и премий, давно закрыл глаза на то, что характеристики этой резины плавали, и втихую расширил допуски в паспортах. Пока процессом рулил Снабженец, он балансировал на грани, покупая ровно то качество, которое не развалится сразу, но будет стоить копейки.

Но теперь канал перекрыт. Временный заместитель снабженца в панике начнет скупать всё подряд у официалов или дешевых бракоделов. А Самохин больше не сможет прикрывать это бумагами.

«Через пару дней военная приемка завернет вам первую же партию, Виктор Степанович, — мысленно обратился Аркадий к Генеральному директору. — Вы начнете задыхаться. Вы будете покупать дорогой легальный прокат, вашу маржу сожрут издержки. Вы поймете, что без моей системы ваш завод — просто груда старого железа».

Вода в кружке закипела. Аркадий вытащил кипятильник, щедро засыпал заварку. Аромат хорошего черного чая окончательно превратил угол Снабженца в островок персонального комфорта.

Он сел за стол и сделал первый глоток. Горячая жидкость приятно обожгла горло.

Оставалась только одна переменная в этом уравнении, которую Аркадий Ильич пока не мог взять под полный контроль.

Слесарь Алексей Михайлович Кузнецов.

Человек, который сломал его идеальную игру с латунью. Аномалия. Обычный работяга в белом халате, который читал ГОСТы как открытую книгу, строил дипломированных инженеров и обладал какой-то звериной, хищной хваткой. Аркадий уважал силу и ум. Но именно поэтому Кузнецов должен был быть уничтожен. Не уволен, не избит в подворотне. Уничтожен системно.

Аркадий Ильич затушил окурок о край железной пепельницы.

— Наслаждайтесь победой, Алексей Михайлович, — тихо, в пустоту произнес Снабженец. — Дышите полной грудью, пока ваш завод еще может производить кислород. Скоро я перекрою вам вентиль.

Первый день в камере СИЗО подходил к концу. Аркадий Ильич чувствовал себя так, словно только что провел успешный совет директоров.

Кабинет Генерального директора был залит холодным утренним светом. Виктор Степанович стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на раскинувшуюся внизу панораму завода. Дымило литейное, деловито сновали погрузчики между цехами. Завод жил.

На его массивном дубовом столе, поверх текущих сводок, были бережно раскатаны синьки — чертежи тяжелого ударного беспилотника «Орлан».

Виктор Степанович подошел к столу и провел тяжелой ладонью по гладкой бумаге. Впервые за долгое время он дышал полной грудью. Раковая опухоль в виде охамевшего снабженца и вороватого технолога была удалена. Да, это было больно, с хирургическим вмешательством следователей и конвоя, но теперь система очистилась. Завод готов к честной работе и переходу в высшую лигу.

В массивную дверь робко, дважды стукнули.

— Войдите, — бросил Генеральный, опускаясь в свое кресло.

В кабинет боком, словно извиняясь за свое присутствие, протиснулся Семен Ильич — немолодой, сутулый мужчина в мешковатом костюме. До вчерашнего дня он тихо сидел в заместителях Аркадия, перекладывая бумажки и не отсвечивая, а теперь на него всей тяжестью рухнула должность временно исполняющего обязанности Директора по снабжению. Семен Ильич непрерывно потел и нервно комкал в руках чистый носовой платок.

— Виктор Степанович, разрешите? Я со сводкой по логистике…

— Проходи, Семен. Садись. Докладывай, — Генеральный кивнул на стул для посетителей. — Что у нас по сырью?

ВРИО сглотнул, присел на самый краешек стула и положил на дубовую столешницу тонкую пластиковую папку.

— Ситуация… крайне напряженная, Виктор Степанович. Я с самого утра пытался связаться с контрагентами Аркадия Ильича по металлопрокату и резинотехническим изделиям. Азия молчит. Телефоны их посредников недоступны. Логисты, через которых мы возили компоненты… они просто сбрасывают звонки, услышав название нашего завода.

Генеральный нахмурился. Он ожидал чего-то подобного, но не так быстро. Аркадий, видимо, успел зачистить хвосты и дать отмашку еще до того, как его довезли до изолятора.

— Понятно. Истерика контрабандистов. Испугались проверок, — процедил Директор. — Что предлагаешь? Завод завтра останавливать будем, пока они из нор не вылезут?

— Никак нет! — Семен Ильич испуганно замотал головой, протирая запотевшие очки. — Я поднял старые базы. Связался с нашими, отечественными поставщиками. Металл — с уральских заводов, авиационная резина для кислородных редукторов — с комбината из Ярославля. Всё строго по ГОСТу, с клеймами военной приемки на их стороне, никакого контрафакта. Я уже согласовал лимиты, они готовы начать отгрузку хоть сегодня.

Виктор Степанович удовлетворенно кивнул.

— Молодец, Семен. Можешь ведь работать, когда над душой не стоит этот… — он не стал произносить фамилию Аркадия вслух. — Вот что значит белая логистика. Давай счета.

ВРИО дрожащими пальцами открыл папку и подвинул к Директору распечатанные таблицы с печатями.

Генеральный взял бумаги, пробежался глазами по колонкам цифр… и его лицо начало медленно наливаться свинцом. Он перевел немигающий взгляд на своего заместителя.

— Это что?

— Это… прайс-лист от официальных заводов-изготовителей с учетом срочной логистики, — пискнул Семен Ильич, инстинктивно вжимая голову в плечи.

— Я вижу, что это прайс-лист! — рявкнул Генеральный, в сердцах бросая бумаги на стол. — Семен, ты экономику предприятия вообще считал⁈ Это в полтора раза дороже того, что мы платили раньше! Ты понимаешь, что при таких ценах на сертифицированное сырье и нашей огромной доле ручного труда, рентабельность выпуска всей кислородно-дыхательной аппаратуры уходит в ноль? Мы будем работать просто для того, чтобы оплатить счета за электричество и выдать мужикам в цехах зарплату! Никакой прибыли. Завод сработает практически в убыток!

— Виктор Степанович, но это же чистый, сертифицированный материал! — отчаянно попытался защититься снабженец. — Официалы диктуют цены, тем более за срочность отгрузки вне плана.

Генеральный замолчал, тяжело дыша. Гнев отступал, сменяясь суровой реальностью. Он перевел взгляд с убыточных смет на развернутые чертежи «Орлана».

Выбор был простым и безжалостным. Или останавливать конвейер, срывать поставки по текущим контрактам и пускать завод под нож, или гнать продукцию себе в убыток, искусственно удерживая предприятие на плаву ради одной цели — доказать Министерству свою состоятельность и забрать сверхприбыльный заказ на дроны.

Виктор Степанович достал из нагрудного кармана массивную перьевую ручку, сдернул колпачок и размашисто, с силой, едва не прорвав бумагу, начертал резолюцию в углу счета: «В оплату. В работу».

— Оплачивай, — глухо приказал он, швырнув папку обратно снабженцу. — Потянем пояса, урежем премиальные фонды управленцам, но станки не остановим. Главное сейчас — стабильность. И качество. Больше никакого брака.

Семен Ильич сгреб папку со стола, пробормотал слова благодарности и пулей вылетел из кабинета, радуясь, что ушел живым.

Генеральный директор устало откинулся в кресле и помассировал виски. Экономический удар был тяжелым, но он его выдержал. Главное, успокаивал он себя, что теперь производство обеспечено нормальным, легальным сырьем. Самохинские игры с допусками в прошлом, технологическая цепочка восстановлена, и никаких сюрпризов от военной приемки больше не будет. Надо только продержаться пару месяцев.