— Есть такая штука, нехорошая для военных, но весьма полезная для государства в условиях послевоенной разрухи пребывающего.

Кулик замолчал, старательно разминая плотно набитую сигарету, на пачке были изображены три солдата воюющих стран «Большой тройки». Они сидели с адмиралом в беседке, которую поставили у того камня, облюбованного Верховным главнокомандующим, в этом живописном уголке у старинной крепостной стены, которая не была разрушена турками во время штурма Константинополя пятьсот лет тому назад. Такие желания и предпочтения маршала учитывались «влет» — на то он и председатель ГКО, и соответствующие службы имел значительные. Это Жданов себе «наследство» прибрал к рукам, у него Поскребышев со Власиком остались, у него свой аппарат, тоже проверенный, из «ленинградцев» состоящий. Сразу подметили любимое место отдыха маршала, и принялись обустраивать «спецобъект», благо имелось несколько старинных усадьб и казармы янычар поблизости — турецкие султаны любили здесь отдыхать, парк разбит.

— «Конверсия» называется, когда военное производство переводят на «мирные рельсы», так сказать, налаживают выпуск продукции широкого потребления. Уже все предрешено, планы ГКО пересмотрены. Мощностей Кировского завода в Ленинграде, Челябинского, Сталинградского и Нижнетагильского танковых вполне достаточно для производства Т-44 и всевозможной легкой бронетехники. Но нужны трактора, их и будем производить, как и многое другое — подготовка пошла, выпуск с лета начнется. До конца воюем тем, что у нас есть, а накоплены запасы циклопические, их надо уполовинить по меньшей мере, дороговатое выйдет содержание в мирное время не соответствующего возросшим требованиям вооружения.

Григорий Иванович говорил сдержанно, решение принято рискованное, на это указывали Молотов с Кагановичем. Их сомнения вполне понятны — а вдруг война продлится больше года, тогда ежемесячный выпуск «сорок четвертых» не будет перекрывать потери. К тому же определенное недоверие шло по отношению к «союзникам», и весьма обоснованное — еще Сталин не раз высказывал опасения, что немцы попробуют сговориться с Вашингтоном и Лондоном за спиной СССР со всеми вытекающими отсюда нехорошими последствиями. И даже знающий исход войны Жданов пребывал в сомнениях на этот счет, понимая, что достижение мирового господства для США станет приоритетной задачей. Потому возможна не только «холодная война», но и ее «горячая» фаза, как только умрет Рузвельт, а он не вечен, к тому же ФДР могут помочь «уйти» раньше срока, что весьма вероятно.

— С авиацией еще проще — с переходом на цельнометаллические самолеты с реактивными двигателями, а у нас тут хорошие заделы имеются, да и кое-что в «загашнике» уже имеется, выпуск прежних типов нужно полностью останавливать, делать протяженную «паузу». Нет, кое-что выпускать с поршневыми моторами дальше, исключительно в учебных целях и для гражданской авиации. Но не в тех объемах, что сейчас, хотя мы уже «притормаживаем» производство. Но да ладно, планы составлены, их нужно выполнять, страна разорена войной, и чем раньше мы перейдем на выпуск «мирной продукции», тем лучше. И планы на флот имеются соответствующие, слишком дорогое удовольствие для нашей страны содержать его.

Григорий Иванович посмотрел на вытянувшееся лицо главкома ВМФ — его слова явно не понравились адмиралу. Пока Кузнецова оставили на должности, поступив по правилу «не менять коней на переправе», но с флотом действительно нужно что-то делать, бремя для государства стало неподъемным, даже в войну нестерпимое, и это при том, что действия ТОФ пока полностью обеспечивали американцы.

— Линкоры мы отдадим обратно, как и все крейсера с эсминцами, которые нам передали. Накладно это, Николай Герасимович, их содержание мы просто не потянем. К тому же все корабли старой постройки, от двадцати до тридцати лет им, а линкоры тихоходны настолько, что использовать их можно исключительно в целях береговой обороны. И даже если американцы оставят им нам, то нужно руками и ногами открестится от таких «подарков». Все вернем кораблики, а вот катеров это не касается — так что на потери этого «ленд-лиза» не обращайте внимания, в «убытки» так и так «спишем». Разберем попросту, если потребуется, на запчасти пустим — это «расходной материал», возврата денег за который не требуется. А вот насчет итальянских кораблей дело совсем другое — мы их приберем как трофеи, кроме линкора и пары тяжелых крейсеров, хотя за них будет идти «торг». Про румынские эсминцы с лидером и прочий хлам вообще не говорю, они нам отданы королем и правительством в возмещение ущерба. Так что все ваши планы по дальнейшему использованию кораблей легких сил я одобряю, благо вы приняли в расчет все замечания и внесли необходимые изменения.

Кулик постучал пальцами по «пухлой» картонной папке, доставленной ему заблаговременно для просмотра. Посмотрел на адмирала — тот сидел напряженный, даже чуть побледневший, видимо, «не наигрался в кораблики», и жалко отдавать их американцам обратно. Но понимал, что они взяты были именно для наглядного обучения, ознакомления, насколько «устаревшая» заокеанская матчасть превосходит новые довоенные отечественные разработки. Однако «пассаж» маршала по отношению к итальянским кораблям принял с видимой радостью, которую даже не скрывал.

— Строить боевые корабли нужно, мощности верфей не должны простаивать, иначе работники и инженеры потеряют необходимые знания и опыт. Мы рассмотрели ваши предложения — спущенные на воду к лету сорок первого года крейсера и эсминцы решено достроить по доработанным проектам, «коррективы» в которые внесла война. Я говорю о четырех крейсерах типа 68 — «Чкалова», как вы предлагаете, достраивать на стапеле не будем, там всего проведена четверть необходимых работ. А вот «Чапаева» и «Железнякова» на Балтике, «Фрунзе» и «Куйбышева» на Черном море достроим по проекту 68 «К» — снимем все лишнее, поставим все нужное. Что касается эсминцев — вы приняли в расчет те замечания, которые вам сделал ГКО?

— Так точно, товарищ маршал Советского Союза. Эсминцы проекта 30 «К» получат двух орудийные башни 130 мм пушек — они будут универсальные, с возможностью стрельбы не только по морским, но и по воздушным целям. Разработанные до войны башни Б-2ЛМ признаны «устаревшими», и не отвечающими новым требованиям. Они стоят только на лидере «Ташкент» — три, и еще две изготовлены для недостроенного эсминца «Огневой», который отведен в Николаев. Все остальные девять эсминцев получат уже «универсальные» установки главного калибра. На месте башни со спаренными 85 мм зенитными пушками будет поставлена четырех ствольная 37 мм установка автоматических пушек, к имеющимся четырем спаренным установкам — общее число стволов увеличится до двенадцати, полностью соответствуя новым американским эсминцам. И даже чуть сильнее, если учитывать шесть «спарок» 14,5 мм крупнокалиберных пулеметов. Мы провели специальное сравнение и внесли все необходимые коррективы.

Кулик только хмыкнул — так уж случилось, что он знал об этих «коррективах», за которыми последовали куда более крупные серии «бис», те же самые корабли, только чуть более крупные и «улучшенные», но морально устаревшие еще на момент закладки. Так крейсеров было построено еще четырнадцать, и семь спустили на воду в очень высокой степени готовности. Но тут умер Сталин, который настаивал на их срочном строительстве, и достраивать крейсера не стали. Просто пришло осознание, что столько много артиллерийских кораблей просто не нужно. Ведь в дополнение к двадцати одному новому крейсеру по решению «вождя» построили семьдесят эсминцев проекта 30 «бис» — в таких объемах в то время никто не строил, даже американцы. Однако артиллерию главного калибра так и не сделали универсальной, хотя война наглядно показала, что главная беда кораблям идет от авиации. Однако у советских адмиралов на этот счет имелось свое отличное от наглядных уроков даже собственного «Таллиннского перехода» мнение…