Но Гудериан не роптал — Германия серьезно перевооружалась на новейшее вооружение, которое поступало потоком прямо с заводов. Было чем сражаться и побеждать, что сейчас и происходило, но внутри «забитым гвоздем» была одна мысль — как бы развалить вражеский альянс, и найти пути к быстрому прекращению войны на приемлемых условиях…

Первое послевоенное многоцелевое шасси на базе легкого танка АМХ-13 имело множество всевозможных вариаций — здесь бронетранспортер, но по своим ТТХ первая боевая машина пехоты, имевшая более лучшую защищенность, чем советская БМП-1…

— На фланге нельзя было выставлять румын, они нестойкие, это очевидно. Лучше перемешать их с нашими войсками, ставить дивизии через одну, тогда можно будет быстрее купировать танков противника прорыв, который там может произойти…

— Обязательно произойдет, Николай Федорович, мы этому были многократными свидетелями. К тому же рапорта наших командиров объединяет с германскими одна фраза — «румыны побежали». А вы бы поставили их на правый фланг, прикрывать направление на Плоешти?

— Это решение само напрашивается, Григорий Иванович. В предгорьях воюет пехота с пехотой, и там румыны смогли долго сопротивляться, и если отступать, то не так быстро, как сейчас, когда отход подозрительно похож на бегство. Еще немного, и они ударятся в панику. Я понимаю, что союзники должны воевать самостоятельно, но у меня нет к ним никакого доверия. Болгары хорошо воюют, это да, но поручать самостоятельные задачи румынам не следует, если только не в горах, против венгров.

Ночь давила, но не только прохладой, больше орудийным гулом, особенно отчетливо слышимого с юга, от Дуная. До КП 18-й армии от реки было всего три десятка, и там творилось настоящее безобразие. Под мощным ударом 1-й танковой армии панцерваффе генерал-полковника Хубе оказался «элитный» 1-й армейский корпус румын, который именовали «королевским», в который входило три пехотные и одна кавалерийская дивизия, вернее бронекавалерийская. В ней кроме пары полков собственно конницы, имелось два полка на автомобилях, усиленных танковым батальоном на трофейных германских машинах, устаревших — воевали союзники на «четверках», «тройках», «штурмгещютце», а также встречались «двойки» и совсем старые чешские Pz-38(t). Раньше имелась и советская бронетехника, попавшая в руки в первый год войны — «тридцатьчетверки» и Т-60, встречались Т-26 и БТ. Но последнюю изъяли, как и все отечественное вооружение, и отнюдь не потому, что оное было нужно, потому что на хрен им такая «гордыня». Взамен передали наскоро отремонтированное германское вооружение, начиная от танков, и заканчивая «стрелковкой», причем сбыли даже совсем поломанное, как запчасти. На складах этого «добра» было собрано немало, и нужно было куда-то девать. Вот и продали, именно так — играть в «благотворительную помощь» в Москве отнюдь не собирались, как и в «интернациональную поддержку» народа, что два с половиной года сражался против русских, не раз заслужив похвалы от Гитлера.

Заодно продали и все германское вооружение, что было у болгар, и захваченное у турок трофеями. А «братушкам» передали по «бартеру» уже советское вооружение, причем много пулеметов, в которых у болгар была жуткая потребность. Но опять же не без расчета и выгоды — войска действующей армии теперь до конца войны получать полное табачное довольствие, а также поставки больших партий продовольствия, что серьезно облегчит положение в разоренных городах Советского Союза, где можно будет существенно повысить нормы выдачи продуктов по карточкам. Да и «привязка» Болгарии уже делается, особенно после освобождения всей Фракии — симпатии народа теперь однозначно на стороне СССР, только свою выгоду соблюсти надо, а не «братскую помощь» оказывать в ущерб интересам собственного населения. Вот такой «хозрасчет» получился, с немалой выгодой.

— Хорошо будет если немцы им здесь и сейчас показательную порку устроят, это очень важно в интересах политических, товарищ маршал Советского Союза. Нам нужен покладистый союзник, понимающий свою ущербность, и такая трепка важна как никогда. Тогда при послевоенном переустройстве у них меньше запросов будет, и можно будет учитывать не их, а собственные политические интересы. Тут имеется масса сложных моментов и «скользких» тем, противоречия между странами вековые, споры давние. И учтите, вчерашний враг может в будущем стать надежным союзником, нужно только понять, как правильного его использовать.

Григорий Иванович жестко усмехнулся — у него было свое видение на проблему «социалистического блока», созданного по окончании войны. И не нужно пытаться «разрулить» ситуации между союзниками, ими надо пользоваться к собственным интересам. С заделом на долгое будущее, и действовать пусть неторопливо, но обстоятельно, исходя из существующих политических и экономических реалий. Но сейчас об этом говорить не стоит, достаточно «обозначить тему». Идет война, и маршал к ней вернулся:

— Потому затыкать дыру дивизиями Лелюшенко не будем, пусть стоят на пополнении дальше, их жестко растрепали. Немцы «прокол» сделали, отнюдь не прорыв, их правый фланг прикрыт Дунаем. Чтобы вы сделали, Николай Федорович на месте Гудериана?

Кулик прихлопнул ладонью по карте, и закурил папиросу — несмотря на всю серьезность создавшегося положения, он не видел его таковым. Сейчас не сорок первый год, воевать научились, к тому же имелось немало «козырей», которых у противника явно не имелось в загашнике.

— Фланг прикрыт Дунаем, потому дорога на Бухарест открыта. Обойти столицу, и занять «фокшанские ворота», и мне придется отводить силы фронта по предгорьям в случае их окружения.

— Все правильно, но есть три фактора. Река не только преграда, это дорога в первую очередь для того, кто собрал на ней несколько сотен кораблей, судов и катеров с баржами. Второе — от Адрианополя идет механизированный корпус, и следует еще один от Константинополя, с управлением 2-й танковой армии — маршал Орленко получил приказ поторопиться. Из Молдавии выдвигаются резервы Ставки — три стрелковых, механизированный и кавалерийский корпус. И в третьих — из армии Горбатова будет высажен десант вот здесь, через реку — две дивизии пехоты при поддержке танков Черняховского. А вот здесь начнет переправляться Орленко — с Южного фронта для поддержки нацеливаются два авиакорпуса, их заменяет в «проливах» флотские ВВС. А потому вопрос — что принесет Гудериану продолжение «победного марша» на Бухарест, с растягиванием коммуникаций на двести километров, перерезать которые можно в любой момент, переправившись через реку. И задайтесь вопросом — стоит ли жалеть ради достижения этой цели не только румын, но и наши корабли Дунайской флотилии, которые по окончании войны будут абсолютно не нужны. Особенно после того, как мы дойдем до Белграда, Будапешта и Вены…

Это бывает очень редко, но когда в долгую жаркую летнюю погоду Дунай пересыхает и резко мелет, то из воды появляются корабли и катера прошедшей войны, ее погибшие «немые» свидетели…

— Еще одно усилие, экселенц, и мы прорвемся вперед — осталось тридцать километров, хотя там нас встретят уже русские…

— Нам не нужно брать Бухарест, достаточно обозначить успех на этом направлении, создать видимую угрозу румынской столице, чтобы большевики решили оборонять всерьез этот город. Но лучше обойти, ворваться в пригород — дерзкий рейд разведывательного батальона — немного пошуметь, навести страха на обывателей, и постараться уйти. Ради этого можно даже не закрашивать румынские кресты, и даже попробовать обрядится в их униформу, которую в нужный момент сбросить.