— Без «некроманта» не обошлось, тут чувствуется его влияние. Всевозможные тупиковые направления вроде как «отсечены», тех же «фау-1» пусков не было. И никаких заигрываний с рампами и посадками на «брюхо», и «мышонок» на поле боя не появится, и «тигры» ушли в прошлое, так и не «окотившись». Сплошной прагматизм, а это влияние «извне», так сказать. И кто же ты такой, «шнелле-Гейнц»?

Задав себе вопрос, Григорий Иванович уселся на придорожный камень — с пригорка ему было хорошо видно всю остановившуюся колонну из нескольких КШМ на базе БТР-152, пары БРДМ, и усиленного взвода из четырех Т-44, без сопровождения которых поездки на фронт не допускались. Плюс взвод ЗСУ-23/2 из переделанных «тридцатьчетверок» и бронетранспортера со спаркой новых крупнокалиберных 14,5 мм пулеметов, что начали поступать в действующую армию.

— Все появляется в серийном производстве на много месяцев раньше, а то и на год. Или вообще «пришельцы из будущего», каким стал «леопард» с АМХ-13. Реактивные самолеты вовсю летают, планирующие бомбы применяют по любому случаю. Нет сомнения, что «электролодки» не только строят, но уже используют с акустическими торпедами, уж больно много загадочных попаданий торпед в корму, англичане ведут себя настороженно. А если атомную бомбу втихаря мастрячат, как мы. Доверие, конечно, вещь хорошая, но Рузвельт не вечен, после его смерти придут дельцы, которым сам черт не брат. А они решат, что судьбу за бороду крепко ухватили и установили свою мировую гегемонию. И что делать?

Ответа на многие вопросы не было, но в том, что все договоренности по поводу раздела мира на зоны влияния «четырех полицейских», будут похерены, в Москве отчетливо понимали. Потому Молотов с Ворошиловым и вылетели в Мадрид для переговоров, куда прилетят представители от Черчилля и Рузвельта. «Прощупывание» позиций будет, но англичане уже категорически против возрастания влияния СССР на Ближнем Востоке, и вообще им поперек горла занятие Босфора с Дарданеллами. Это пни любого премьера «туманного Альбиона» под бок, он в ужас придет от видения русского флага над Константинополем, и неважно какой он по цвету — красный или триколор. Уже сейчас ноты за нотами шлют, осторожно недовольство выказывают. И поведение кардинально изменится, когда с Германией и Японией покончено будет. Произойдет обычное для политики дело, когда вчерашние союзники моментально превращаются в злейших врагов…

Бомбардировщики «арадо» не просто стали первыми в мире, они стали первыми, кому пришлось повоевать, и показавшие, несмотря на техническое несовершенство, зримое превосходство над машинами с поршневыми двигателями. «Блитцы» стали опасным противником, а в этой измененной реальности «молнии» уже запущены в серийное производство, почти на год раньше…

— Необходимо сокрушить эти румынские дивизии как можно быстрее, воюя с нами, как союзники, они в обороне были нестойкими. А за русских тем более сражаться не будут. Видимо от безысходности маршал Ватутин их к реке выставил, хотя в два эшелона выстроились — бежать им некуда, только прямиком на Бухарест, спасая шкуры. Ах, как интересно вышло, «удар серпом» нужно сделать, и мы их в одну кучу с русскими сгребем.

Гудериан смотрел на карту, столик внутри командной машины, сделанной на базе бронетранспортера «мардер» как раз предназначался для этого. «Куница» вышла добротной — тот же АМХ-13, но сейчас считался по его настоянию Pz-III(L), или «лехтер», то есть легкий. На месте орудийной башни с тяжелой длинноствольной 75 мм пушкой установили просторную рубку, прикрытую противоосколочной броней. И установили сверху башенку с 20 мм пушкой, спаренной с пулеметом MG-42. Внутри помещалось отделение десанта из десяти панцер-гренадеров, еще трое являлись экипажем боевой машины — механик-водитель впереди, рядом с двигателем, за 40 мм наклонным листом лобовой брони, способной выдержать попадания снарядов мелкокалиберных противотанковых пушек — русских сорокапяток, и с дальних дистанций американских и британских 57 мм шестифунтовых орудий. За ним башенка со стрелком, справа у которого место командира машины рядом с радиостанцией. За ними сидения по центру, на каждую усаживаются ногами к борту солдаты — по двое могут вести огонь через амбразуры из «штурмгеверов», которыми благодаря производству, сейчас вооружался не один, а шестеро стрелков. Высадка осуществлялась через две откидные дверцы на корме, или четыре верхних люка — все удобно и продумано.

В командном варианте устанавливалась дополнительная мощная радиостанция, ставились удобные сидения для четырех офицеров и радиста. И это еще не все — машина после небольших переделок, оказалась многофункциональной, легко превращаясь в транспортер для перевозки боеприпасов, или эвакуатор раненных с поля боя под обстрелом. В войска начали поступать БРЭМы и инженерные машины — сохраняя вооружение, они снабжались бульдозерными отвалами, легким сборным краном, лебедками и всем необходимым инвентарем. Имелись и САУ — в рубке устанавливалась 105 мм гаубица, либо 150 мм пехотное орудие, которое выводилось из состава полков инфантерии, где было заменено отличным 120 мм минометом, позаимствованным у русских. Впрочем, полковые и батальонные минометы не только перевозились, но и могли быть установлены внутри и стрелять с остановок, осыпая противника минами. Само шасси могло быть использовано для перевозки 150 мм гаубицы, подготовка которой к стрельбе, с установкой на грунт занимала меньше пяти минут. Вместо танковой башни могла устанавливаться зенитная, большего размера и открытая сверху. Вооружение из двух спаренных 30 мм пушек, переделанных из авиационных, уже показали свою необычайную эффективность. Даже новые русские штурмовики стали нести большие потери, да и английские истребители теперь проявляли необычайную осторожность, стараясь уклониться от атаки, если видели работу установок, которые получили название «кугельблитц» — «шаровой молнии».

— Мы намного сильнее, чем могли быть на самом деле, и отнюдь не потеряли шансы. Пусть их ничтожно мало, но ведь остались, а в техническом плане даже выигрышные, только ресурсов не хватает. Но зато «специальное изделие» до ума доведем — два года только нужно.

Гудериан фыркнул — он прекрасно знал, что такое ядерное оружие, которое делали сейчас в США в рамках «Манхеттеновского проекта». И в СССР разработки шли, только сейчас ускорились — маршал Кулик прекрасно осознает все перспективы обладания таким оружием. Ведь требуется всего один вылет бомбардировщика с единственным «спецбоеприпасом» на борту, и в чудовищной вспышке сгорит и будет тотально разрушен любой промышленный центр. Так что американцы зря считают себя в безопасности — рейхсминистр Шпеер моментально оценил все перспективы обладания таким смертоносным оружием еще летом сорок второго года, и работы понеслись чуть ли не галопом, пришлось собирать в одну команду ученых и запирать их в Альпах, где осенью должны запустить первый реактор. Потому и свернули многие программы, которые на самом деле являлись бесперспективными, пустое транжирство драгоценных ресурсов.

— Нет, ракеты нужны, но это дело отдаленного будущего, — пробормотал Гудериан, хотя прекрасно знал, что его никто не сможет подслушать. В Германии со стратегически важным сырьем было сейчас чуть получше, но не так чтобы хорошо. Потеря важных ресурсов в Финляндии, Швеции и Испании ударила больно, но оставалась Турция с ее рудниками, что немаловажно, да и запасы были заранее сделаны. Надолго не хватит, но протянуть до осени можно, причем наращивая производство, а там произойдет обвал, если дела на фронте не улучшатся. Сейчас максимальное напряжение усилий стало давать первые реальные результаты — в небе появилась реактивная авиация, способная как проводить «глубокую разведку», так и обеспечить противовоздушную оборону. Удалось кое-как привести панцерваффе в порядок, хотя выбор был нелегкий — или сократить количество дивизий, либо уменьшить в них число бригад с трех до двух. Выбрал второе, к тому же пришлось перевести все панцер-дивизии на привычный довоенный штат, несколько улучшив его. Оба панцер-гренадерских полка получили новую бронетехнику — «лехтеры» в первый батальон, их катастрофически не хватало, второй батальон получил «ганомаги» и армейские полноприводные автомобили. Вместо мотоциклетного батальона ввели в штат мотопехотный на «опелях», разведывательный батальон усилили ротой «лухсов» и «лехтерами». Все танковые полки в два сильных батальона, в каждом три роты «леопардов», всего 45 танков, и рота «лухсов» — 17 машин. А вот с САУ сплошная беда — шасси для артиллерийских установок катастрофически не хватало, удалось укомплектовать только один дивизион, и то исключительно в элитных соединениях. И обходились обычным артполком с буксируемыми гаубицами.