— Виноваты нацисты, мы тут ни причем по большому счету, — на последних словах голос рейхсмаршала дрогнул — он то сам, как и другие, хорошо знали, что ой как «причем». — В конце-концов, убрали всю нацистскую верхушку, на «развод» никого не оставим — зачем нам отвечать за их преступления? Повесим всех, они настолько «замазаны», что вовек не отмоешь. Шпеер, как и Фрич, рейхсминистры на своих местах, средней руки функционеров и трогать не нужно — они сами ревностно служить будут. Все воссозданные партии в рейхстаге представлены — во фракциях единодушная поддержка нашему курсу обеспечена. Русские «коридор» обеспечили — переговоры пройдут в Румынии, на «нейтральном поле», так сказать. И лишь после этого будет торжественно в Москве заключен мир без аннексий и контрибуций, но с множеством уступок и преференций с нашей стороны, что будут перечислены в тайных статьях «дополнительного протокола». Так что, Эрих, придется и тебе становится «сочувствующим коммунистом», что не очень то и тягостно, в партию вступать для этого не потребуется. Зато перед Германией появятся ошеломительные перспективы в будущем!

Гудериану не приходилось сейчас лицедействовать, он был в том уверен, получив твердые гарантии от Кулика. Действительно — даже враждебные отношения между Германией и Россией шли в ущерб двум странам, не говоря уже о войне, что стала самым настоящим бедствием. Теперь представился один-единственный шанс, и он уцепился за него мертвой хваткой.

— Да-да, именно в нем будущее нашего фатерланда, ты сам посуди. Мы имеем самую развитую в мире промышленность, но рынки сбыта для наших товаров были отрезаны, а доставка купленного сырья всегда дороже награбленного в колониях. Но не только в этом дело — морские перевозки контролируются англичанами, они и получают за них страховые суммы. Для Сити это бесконечные поступления, для всех остальных существенные затраты. После крушения британской империи мы получи доступ к богатейшим источникам сырья, которое сможем покупать за умеренную цену. К тому же рынок на востоке огромен, чтобы насытить его продукцией даже по нашим скромным нормам, потребуется десяток лет, несмотря на то, что мы поставим русским заводы с новейшими технологиями. Ты же сам видел, что у них в стране с обеспечением всеми необходимыми товарами, которые имеются в каждом немецком доме. Ты представляешь масштабы поставок?

— Мы там были, Хайнц, и все видели — богатейшая страна, пребывающая в нищете, что при царях, что при большевиках.

— Нет там царей, и не будет, да и большевики уже не те, не представляют для нас угрозы, наоборот — проводятся реформы, которые только сблизят нас. Ты же сам видел, как изменилась их армия, с ней воевать себе дороже.

— Вот и я о том, Хайнц. Мы перебросим все силы на Западный фронт, а нам ударят в спину, дождавшись удобного момента!

— Ты английской пропаганды меньше слушай — она ядом в уши вливается. Гитлер наслушался и что вышло? «Разделяй и властвуй» — не нами придумано, давно действенный постулат. С англосаксонским влиянием будем жестко бороться, как и любым проявлением русофобии — без всякой жалости. Ты ведь сам знаешь, что у нас завербованные британцами предатели были на всех уровнях — да тот же глава Абвера адмирал Канарис сам мне признался как давал гитлеру насквозь лживые сводки о русских. И тот им верил, болван, хотя я ему до войны несколько раз докладывал, что у русских мощная танковая промышленность. До двадцати тысяч единиц бронетехники под рукой, и возможность ежедневно делать до полусотни танков. Но мне же не верили, хотя я все эти заводы видел собственными глазами.

Гудериан разгорячился, потянулся за сигаретой, чтобы успокоиться. Пыхнул дымком, заговорил намного хладнокровнее:

— Гарантии от русских будут надежные — они проведут демобилизацию, и совсем не будут держать на западной границе своих танковых армий, и авиации в каком-либо значительном числе. Вообще не будут, а ты как генштабист прекрасно понимаешь, что после выполнения таких решений, у них не будет ни малейшей возможности ударить нам «в спину», как ты говоришь. Тут важно не только взаимное доверие, но и возможность проверок с двух сторон, как мне обещал маршал Кулик. Нам нужно только тщательно выполнять принятые на себя обязательства, передать технологии и новейшую военную технику, отправить конструкторов. И не морщись, это и есть доверие, к тому же русские не смогут быстро наладить даже с нашей помощью ее производство в больших количествах.

— Ты считаешь, что маршал не обманет?

— Я в этом стопроцентно уверен, Эрих, он сдержит слово — ему такой союз между нашими странами бальзам по сердцу. Это же настоящая «дружба-фройнштадт» получится. И главное — полная гарантия будет получена тогда, когда англосаксы сами нападут на русских.

— Хм, тут ты прав, Хайнц — это в наших интересах…

Вот такие медали чеканились в ГДР в послевоенное время. Из всех союзников по «Варшавскому договору» только «восточные немцы» в глазах советского руководства самыми надежными, несмотря на то, что пропорция бывших генералов и офицеров вермахта у них была выше, чем на «западе»…

— Выбор сделан, Хайнц — мы должны позаботиться о будущем не только наших народов, но и мира. Эта мировая война не станет последним — глобальные противоречия между трудом и капиталом никогда не может быть сглажено, даже мелкий лавочник постарается выжать все, что можно со своих работников, если не поставить оного в правовое поле и не ограничить хищнический аппетит. Но тут нельзя все сделать по желанию, должно пройти много времени, пока сами люди не «переформатируются», и перестанут жить по формуле — «человек человеку волк». Так что социализм дело отдаленного будущего, мы лишь в начале его построения, и не хотелось бы наломать дров, уж больно и так много чего наворочено, и настолько страшного, что как вспомнишь, так вздрогнешь, и спать долго не будешь.

Григорий Иванович посмотрел на Гудериана — немецкая делегация вовремя прилетела в Бухарест, действительно «орднунг», с соблюдением всех предварительных договоренностей. И даже больше — вермахт начал отходить на довоенные границы, постепенно, при этом стараясь восстановить разрушенные дороги и мосты, наскоро прибираясь за собой. Никаких эксцессов не происходило, группы военных представителей заранее выезжали на места. Вместе с тем массово уходили коллаборационисты — по негласной договоренности самых «упертых» из них осудят сами немцы, и повесят виновных в казнях мирного населения. Всех остальных онемечат сразу — латышей, эстонцев, литовцев и прочих, поголовно заменив фамилии. Кто не захочет становиться «немцем», будет выдан советским властям, для последующего путешествия за казенный счет в Сибирь, где морозы стоят суровые, а просторы бескрайние. Все предельно прагматично — Германия получит не просто дармовую рабочую силу, но и лояльных солдат, которые будут воевать с англосаксами до посинения — семьи пребывают в заложниках в рейхе. Очень хотелось мстить за все содеянное, но приходилось сдерживать это желание — он ведь хорошо помнил ГДР, где побывал дважды комсомольцем.

— Мы сделали расчет — нам хватит восемьдесят полнокровных дивизий, чтобы добиться победы на Западном фронте. Из них двадцать четыре танковых, все номерные, плюс «Великая Германия», и пятьдесят пять мотопехотных, с соответствующей артиллерией и штурмовыми орудиями. Часть из этих сил будет выделена в группу армий генерал-фельдмаршала Роммеля для войны против англичан на Ближнем Востоке и восточной Африке. Плюс некоторое число горных и легких пехотных дивизий с кавалерийскими полками — для ведения действий на театрах со сложным рельефом. Это все что будет — сухопутные силы не превышают три с половиной миллиона, на восточной границе ни одного солдата, только служащие пограничной охраны и полиция при полном отсутствии танков, орудий и авиации, только за Вислой будут учебные части, там сейчас в большинстве и дислоцированные.