Гудериан говорил негромко — командующий 1-й панцер-армией генерал-полковник Хубе считался одним из лучших танковых «вождей», или «фюреров». Его «леопарды» буквально намотали на гусеницы румынских вояк, прошлись по ним стальным катком. И дрогнули бывшие союзники, побросали вооружение и бежали, сломя голову. Трофеями досталось полсотни танков в исправном состоянии — примерно поровну Pz-IV и Pz-III, и десяток штурмовых орудий StuG III. Были, правда, несколько французских «Рено» и полтора десятка R-2, последние румынского производства совершенно устаревшие чешские Pz-35(t), которые выпускались перед войной по лицензии. Но панцер-дивизии Хубе понесли большие потери, пробивая упорное сопротивление русских, так что пополнение оказалось как нельзя кстати. Тем более, для участия в столь дерзком предприятии, на удачное выполнение которого рассчитывал фельдмаршал, памятуя обещание Гитлера. И был готов пойти на чудовищный риск, двинувшись с головной дивизией — все должны увидеть, что он на самом деле побывал в Бухаресте, и ради этого можно сделать фотографии, и снять вывески с присутственных мест.

— Не спорьте, Хубе, мы должны выполнить эту диверсию, я сам буду в головной группе. А вы идите следом — только в обход, нужно как можно быстрее пройти на восток, пока румыны впали в панику и мешают русским. Жаль, что у нас пока нет в панцер-дивизиях третьих батальонов, иначе бы давно прорвались к «фокшанским воротам».

К великому сожалению, «леопардов» все еще не доставало, чтобы полностью укомплектовать третьи батальоны в танковых полках, хотя для производства были задействованы все мощности заводов, что раньше производили «четверки» и все машины и САУ на их базе. Все дело в том, что не меньше предприятий выпускали различные модификации «лехтеров», половину которых составляли легкие танки «лухс», ставшие отличными «ягдпанцерами». Их включали ротами по 17–22 машины в танковые батальоны, для усиления удара, а при появлении вражеских танков, особенно «сорок четвертых», именно они принимали с ними бой, стреляя из 75 мм «дыроколов» с дальних дистанций. Но те же американцы, которые воспользовались такой штатной структурой батальонов свои легкие «стюарты» с бесполезной 37 мм пушкой использовали исключительно для разведки — на поле боя такому «танчику» делать нечего. У янки в составе батальона те же три роты «шерманов», но по 17 машин, плюс полдюжины штурмовых танков со 105 мм гаубицей. Но все это, как говорится, для бедных — «леопарды» просто сминали такие танковые батальоны армии США.

А вот русские совсем иное дело — батальоны у них также в три роты, но гораздо меньших по штату, всего по десять танков. Зато в дивизии целый полк из трех батальонов, а к нему два полка мотопехоты на бронетранспортерах, также уменьшенного состава в сравнении с панцер-гренадерским полком. Но таких танковых дивизий у «иванов» не просто много, а чудовищно много — в механизированном корпусе три, плюс еще моторизованная дивизия, усиленная отдельным батальоном Т-43. А таких корпусов то ли четыре десятка, а то и вообще почти полсотни, если судить по самому «крайнему» номеру. И в каждом до трехсот пятидесяти танков и до сотни всевозможных САУ — удар такой танковой армады было очень трудно остановить, особенно когда в бой пошли совершенно «не убиваемые» танки со 107 мм пушками, численность которых растет прямо на глазах.

Такой подход большевиков начинал пугать «шнелле-Гейнца» — русские создали чрезвычайно эффективный инструмент ведения войны, и что крайне плохо — научились им пользоваться. И все дело в маршале Кулике — он потихоньку создавал свои панцерваффе, начав со слабеньких танковых бригад, и потихоньку их усиливал, шажок за шажком. Вначале добавил рот в батальон, немного увеличил штаты мотопехоты. Затем появились две смешанные полковые группы, отдельный разведывательный батальон, полк САУ. Никаких суматошных реорганизаций — целенаправленно шло усиление положенных по штату частей и подразделений. И вот закономерный итог — численно растущие бригады уже превратились в дивизии, пусть слабого восьмитысячного состава, уступающие почти вдвое германским, а также «легким» американским, имеющим по десять с половиной тысяч солдат и офицеров.

При этом русские соединения практически равны панцер-дивизиям как по ударной мощи, так и по общему количеству бронетехники. И хотя американцы имеют в своих дивизиях вдвое больше бронированных машин, САУ и танков, благодаря огромному промышленному производству, вот только эта техника качественно уступает, к тому же американские генералы совершенно не имеют представления как ее правильно использовать.

Так что русская танковая дивизия в целом равноценный противник немцам, и даже опасный — а у умелого врага не грех и поучится. Ведь такой опыт крайне полезный и востребованный — с осени прошлого года количественный состав дивизий вермахта тоже стал уменьшаться, но при этом за счет новейшего вооружения панцер-дивизии существенно повысили свою мощь. Недаром фюрер постоянно настаивал на своем постулате — «поменьше солдат — побольше оружия», и оказался прав, хотя сам Гудериан, сторонник «укрупнения» его постоянно критиковал. И даже произвел резкое усиление, решив ввести третью бригаду, но практика показала ошибочность — нужны танки, а не мотопехота. Так что теперь численность уменьшилась до четырнадцати с половиной тысяч солдат и офицеров, а сейчас еще меньше, потому что в составе нет третьих танковых батальонов. Нельзя сокращать общее число дивизий при столь огромной протяженности фронтов, нужно сделать их более эффективными, благо возможности имеются.

Все правильно в таком подходе — людские ресурсы рейха почти исчерпаны, война на несколько фронтов серьезно подкосила мобилизационные возможности Германии, а на союзников нет надежд. Само наличие «леопардов» в качественном отношении равных двум «четверкам», тех же «лехтеров» и нового автоматического оружия под патроны «курц», резко повысили эффективность действий панцерваффе. Все правильно — «лучшему солдату — лучшее оружие», здесь все слишком очевидно…

История имеет свойство повторятся, иной раз в виде фарса, и снова как трагедия. Танки с крестами на башнях в раскисшей грязи на «восточном фронте»…

— Дал же черт союзника, румыны драпают быстрее, чем можно ожидать в самых худших пессимистических ожиданиях. И это их лучшие войска, можно представить какие у них обычные, и страшно узнать о худших. Понимаю немцев, что всячески их тасовали, как карты в колоде — с такими союзниками даже дружить опасно, всегда подведут.

Маршал беззвучно матерился, не в силах сдержать накатившиеся эмоции. Румыны бросили фронт, и эта новость подействовала оглушающе. Пару дней воевали вполне пристойно, потом начали потихоньку пятится, но сейчас произошло совершенно неожиданное — на фронте возникла «дыра» шириной в три десятка километров, в которую тут же устремились панцер-дивизии Хубе. Возникло ощущение, что союзники специально «сдали» позиции, но эту мысль он отогнал. Скорее всего, немцы просто великолепно знали сильные и слабые стороны союзники, и потому смогли быстро сокрушить валахов, которые все время отсиживались за спиной русских. Да и воевать не хотят, это теперь ясно видно — побежали дружно и разом.

— Ватутину мешать не будем, комфронта знает что делать. К утру завершит перегруппировку, подтянет танки Лелюшенко, и «подрежет» вклинение фланговыми контрударами. Не думаю, что противника больше, чем дивизия — не протиснулись бы просто.

Поглядывая на зарево в ночном небе, спокойно произнес Кулик, сохраняя хладнокровие. Подобные прорывы дело на войне обычное, слабые места везде находятся, именно в них немцы пытаются всегда вклиниться, в сорок первом показали, что надо бить исключительно по стыкам. Так немцы пробивали «дыры» всегда, к таким неожиданностям не то чтобы привыкли, но всегда принимали в расчет, и контрмеры заблаговременно отрабатывали. К тому же ночной бой в большом городе немцам сегодня противопоказан, хотя Бухарест и не подготовили к обороне. Но в столице достаточно большой гарнизон, а сами здания подготовить к бою достаточно легко, как и перекрыть проезд по улицам танками. Т-44, когда он встал посередине проспекта, взять в лоб для противника крайне тяжело — на выстрел фаустпатрона не подберешься, а любой танк, что заползет в прицел, будет уничтожен убойным попаданием пудового снаряда.