Самую крупную послевоенную серию больших артиллерийских кораблей из 14 вымпелов построили в разоренной стране за десять послевоенных лет…

— Мы поставили все на это наступление, камрад, как последнюю ставку в казино на «зеро». Должны прорвать фронт и выйти к Бухаресту на рывке — тут расстояния не больше трехсот километров, благо Дунай позади нас, и мы удержали фронт под ударами русских. У тебя под рукой две танковых армии, ты сам собрал в них самое лучшее, что есть в панцерваффе. Так что иди вперед «шнелле-Гейнц», фюрер и Германия ждет твоей победы, да ты и сам это хорошо знаешь — без нефти мы обречены, и все эти десятки «электроботов», что достраивают на верфях, будут бесполезными грудами стали. Как и сотни новеньких «леопардов» и «хетцеров», для которых просто не будет бензина. Наступит агония, растянутая во времени, мы будем ощущать свою кончину, на которой будут присутствовать не скрывающие своего торжества наши враги. Надеюсь, что «весеннее пробуждение» началось вовремя.

Манштейн говорил отстраненно, голос охрипший, красные от воспаления глаза — последние несколько дней командующий группой армий «Юг» не спал. За месяц несколько раз русские начинали атаки, и непонятно было, чего они хотят — то ли началось генеральное наступление, или ведут бои местного значения, чтобы улучшить свои позиции. Но ясно было одно — отразив первый натиск эсэсовцев Хаусера, в котором танковая армия СС потеряла половину бронетехники, большевики выдохлись, и перешли к жесткой обороне.

Авиаразведка ежедневно проводила полеты, множество доставленных снимков говорило об одном — русские начали подтягивать растянувшиеся по всей Румынии «хвосты» из механизированных и стрелковых соединений, по железным дорогам и самой реке на пароходах и баржах везли необходимые фронтовым частям боеприпасы и другое снабжение. Все свидетельствовало об одном — готовилось новое наступление, и тщательно, стягивались крупные силы, и проводилась реорганизация, вызывавшая даже не опасения, страх. Благо агентуры среди румын осталось немало, да и война в Карпатских горах с венграми королевская армия вела вяло, всем видом показывая, что не хочет проливать кровь. А потому переходы совершались часто, поступала ценнейшая информация, и частенько «языки», с которых «выбивали» сведения.

И тот факт, что русские реорганизовали свои танковые бригады в дивизии, вызвало ужас у Гудериана. Пусть эти дивизии вдвое меньше в людях, но их полторы сотни против тридцати пяти, что есть в вермахте. К тому же у русских обеспечивающий персонал много меньше, чем у немцев, где-то четверть против половины, и относительно многочисленные части корпусного звена — так что не такие слабые панцер-дивизии у маршала Кулика, в каждой полнокровный полк из ста двадцати тяжелых танков, с самоходками полторы сотни. Примерно столько же «леопардов» в каждой германской дивизии, но есть «лухсы» и САУ — едва до двух сотен общим числом. Так что силы практически равны, учитывая, что у русских «сорок четвертые» пошли в войска потоком. Но две дивизии из трех каждого механизированного корпуса имеют полки на Т-43, так что здесь противника можно раздавить во встречном сражении, определенные шансы на успех есть.

— Вовремя, Эрих, очень вовремя — судя по всему, они не ожидают нашего наступления сейчас, а только через десять дней. Так что дезинформация удалась, по крайней мере, обстановка пока внушает определенные надежды. А вот мы их опередили на неделю, и своим ударом сорвем вражеское наступление. Согласись, что с июня сорок первого такой возможности не было, и никак нельзя упускать такой шанс. Правда, это совсем другие русские — и что от них ожидать, страшно представить. Но я обязательно дойду до Бухареста, сметем все на своем пути, но дойдем!

«Отец панцерваффе» до сих пор ни словечком, ни малейшим намеком не дал Манштейну догадаться о мотивах, которые разожгли его честолюбие. Эрих хоть и приятель, но вызывать у него жуткую зависть нехорошо, чревато. А тут и чин рейхсмаршала, что сделает его равным Герингу, и Большой крест Железного креста, который в прошлой войне выдан всего пять раз, а в этой один, но там два раза получили «особы», а здесь все досталось ленивому «толстяку», которого за глаза в вермахте уже именовали «боровом». Но главное в другом, в потаенных планах — рейхсмаршал автоматически станет главой государства, если в одну удачную минуту этот бренный мир покинет фюрер и его официальный преемник, главный вопрос в том, как это провернуть. И хотя подготовка велась давно, и Гудериан прекрасно был осведомлен о заговоре «20 июля», но решил пойти параллельным путем, и выступить из-за спин заговорщиков в последний момент. И перехватить власть в последний момент — в отличие от них он сам опирался на силу трех дюжин танковых дивизий, множества военных училищ и учебных полков, не считая запасные батальоны и непосредственно подчиненных ему панцер-гренадер, у которых тоже было множество формирований в «армии резерва». Вот только чтобы наступил час «валькирий» нужно было сделать многое — обязательно дойти до Бухареста, и наладить напрямую «контакт», теперь это необходимо до крайности, ситуация окончательно сложилась.

— Осталось пять часов, и мы начнем артподготовку. А там дело за тобой, я не буду вмешиваться в командование панцер-армиями, они в твоем распоряжении. А взаимодействие отработаем по ходу дела — у нас с тобой неплохо получалось прошлые разы.

Манштейн машинально посмотрел на часы — в наступивших ночных сумерках светились стрелки на циферблате. Ровно в четыре часа утра ночная тишина взорвется мощной артиллерийской подготовкой, саперы уже начали снимать мины, а вражеские заграждения будут сметены ураганным огнем. А дальше Гудериан сам отдаст знаменитую команду — «панцер форветс». И сразу три танковых армии рванутся вперед, круша все на своем пути. Сила собрана небывалая — а в каждой по три корпуса из двух танковых и одной моторизованной дивизий. Да еще во втором эшелоне по три-четыре мотопехотных дивизии армейского резерва, эти предназначены для усиления корпусов. Для наступления собрали буквально все, что имелось. Особенно при поддержке Гитлера «протрясли» ведомство рейхсфюрера СС, в котором оказалось шесть танковых и столько же моторизованных дивизий, что приводило в тщательно скрываемое состояние бешенства. Но пока нужно Генриху улыбаться, прямо в стекла круглых очков — время свести с ним счеты придет…

«Глаза в глаза» — весьма символический снимок идущей войны. А ведь для некоторых офицеров вермахта и люфтваффе, отнюдь не эсэсовцев, уже кое-что доходит до разума, такая мимика непроизвольна…

— Полтора десятка танковых дивизий? Нет никакой ошибки, Николай Федорович, это точно установлено?

Кулик спросил несколько растерянным голосом — он прилетел из Константинополя в Бухарест, и на то была веская причина. Группа армий «Юг» нанесла неожиданно мощный удар сразу тремя танковыми армиями, и все северное левобережье Дуная превратилось в одну сплошную мешанину за четыре дня ожесточенных боев. Такого развития событий никто не ожидал — ни командование Юго-Западного фронта, ни Генштаб в Москве. И по непонятным причинам его поставили в известность только вчера, когда ситуация на фронте значительно усложнилась. Хотя понятно, почему так непозволительно долго шли «сглаживающие» сводки — Ватутин пытался изменить положение к лучшему, сил у него было достаточно, сам готовился перейти в наступление, только немцы опередили на три дня. И на пятый день продвинулись на восемьдесят километров в глубину, прорвав фронт на двух направлениях, и вчера ввели в «проломы» механизированные соединения.