За эти два часа мы убили ещё трёх хизаров, пятерых волков и двух слабых змей, которые и рядом не стояли с той E-ранговой тварью. Я бил быстро, без лишней театральности, но всё равно ловил на себе взгляды обоих парней. Они старались не показывать, насколько их шокирует разница, но шок был. Особенно после того, как я в одиночку зажал одну из змей между стеной и сгоревшим автобусом, не дав ей даже развернуться.

По дороге я заметил ещё кое-что важное.

Наблюдателя больше не было.

Ни на крышах, ни в окнах, ни в тенях дальних переулков. Либо я действительно оторвался, либо тот, кто следил, уже понял всё, что хотел.

Когда мы вышли к центральной точке сбора, солнце уже клонилось к закату. Броневики стояли в два ряда. Вокруг них толпились студенты — кто на ногах, кто сидя прямо на бетоне, кто с перевязанной рукой, кто с разбитым визором. Инструкторы ходили между группами, что-то сверяли по идентификаторам и помогали раненым.

И там, в толпе, я увидел Ламара.

Он стоял у борта броневика, без шлема, с тем самым выражением холёной уверенности на лице, которое присуще всем отпрыскам богачей, не сделавших для своего статуса ничего. Рядом с ним терся Сид — тот самый танк, который держал Каина, пока Ламар вгонял нож в сердце.

Ламар поднял голову и встретился со мной взглядом.

И на долю секунды самодовольная маска слетела с его лица.

Удивление.

Чистое, ничем не прикрытое, почти детское. Не то удивление, которое возникает при виде сильного соперника. Нет. Так смотрят на мертвеца, который вдруг заходит в комнату и просит подвинуться.

Вот значит как.

Значит, с приманкой и наблюдателем я не ошибся.

Ламар опомнился быстро. Слишком быстро. Уголок рта дёрнулся вверх, превращаясь в привычную усмешку, но я уже увидел главное и назад это не запихнуть. Он ждал, что я не вернусь. Не просто допускал — ждал.

— Чего это он на тебя так вылупился? — тихо спросил Карим.

— Сам не знаю. — так же тихо ответил я.

Сразу после этого всех студентов построили.

Главный инструктор, здоровый мужик в массивной броне, вышел вперёд, убрал с головы шлем и обвёл всех тяжёлым взглядом. Разговоры стихли моментально.

— Итак, сопляки. — прогремел он так, что голос небольшим эхом отразился от соседних зданий. — Экзамен завершён. Для начала — хорошие новости. Большая часть из вас всё-таки не сдохла. Уже достижение.

Кто-то нервно хмыкнул, но инструктор кинул туда взгляд, и студент тут же заткнулся.

— Плохие новости. — продолжил инструктор. — Несколько человек экзамен провалили. Кто-то из-за недостатка баллов, кто-то из-за того, что вызвал эвакуацию слишком рано. Список получите в академии. Там же узнаете, кто и в каком порядке пересдаёт.

Он сделал паузу, перелистывая что-то в своём идентификаторе.

— А теперь — пятёрка лучших. С конца.

Толпа чуть оживилась. Кто-то вытянул шею, кто-то, наоборот, напрягся так, что это было видно даже сквозь броню.

— Пятое место. — произнёс инструктор. — Сид. Пятьдесят баллов.

Это был тот самый дружок Ламара. Он дёрнулся, будто его толкнули. На секунду в глазах мелькнула гордость. Я смотрел на него и думал только об одном: интересно, помнит ли он, как держал Каину руки?

— Четвёртое место. — продолжил инструктор. — Ламар Вейн. Восемьдесят баллов.

Вот тут Ламар усмехнулся уже открыто, демонстративно, будто ожидал первого места, но снисходительно простил миру эту ошибку. В толпе кто-то зашептался. Всё-таки фамилия Вейн сама по себе создавала ожидания. И теперь люди были удивлены его низкой позиции.

— Третье место — Карим. Двести сорок баллов.

Карим рядом со мной замер. Потом повернулся ко мне с таким удивлённым выражением на лице, что я едва не рассмеялся.

— Сколько?

— Похоже, много. — невинно заметил я.

— Второе место — Иль. Так же двести сорок баллов.

Вот здесь толпа уже не просто зашепталась — загудела. Разрыв с Ламаром был слишком очевидным. Даже те, кто особо не гонялся за баллами, понимали одно: отпрыска Вейнов только что унизили два парня без громкой фамилии. И это само по себе было приятно многим.

Инструктор дождался, пока шум стихнет, и посмотрел в идентификатор ещё раз.

— Первое место… Каин Райт. Тысяча четыреста восемьдесят баллов.

Мир на секунду замер.

Я не преувеличиваю. Просто в тот миг действительно наступила такая тишина, будто кто-то перекрыл звук. Ни шороха, ни кашля, ни глупых смешков. Только десятки взглядов, впившихся в меня с одинаковым немым вопросом: это как вообще?

Даже Карим и Иль уставились с такой смесью шока и восторга, словно я у них на глазах вырастил вторую голову.

Главный инструктор, похоже, ожидал именно такой реакции.

— Для тех, кто считать не умеет, поясняю. — сухо произнёс он. — Райт набрал основную часть баллов не на мелочи. На его счету E-ранговая змея. Убитая им в одиночку. Всё подтверждено записью и трофеем.

Шум вернулся сразу.

Кто-то присвистнул, кто-то матюгнулся, кто-то просто смотрел не мигая. Ламар не усмехался. Он стоял неподвижно, слишком неподвижно, и только желваки на скулах выдавали, что твориться внутри него.

Я тоже смотрел прямо на него.

Не демонстративно. Не вызывающе. Просто спокойно, как человек, который больше не сомневается.

Инструктор ещё что-то говорил — про погрузку, про дисциплину, про то, что болтливые идиоты будут добираться до академии бегом, если не заткнутся прямо сейчас, но я слышал это краем уха. Самое важное уже произошло.

Мы погрузились в броневики по десять человек. Мне досталось место у борта. Карим тут же сел рядом, Иль напротив. Внутри пахло потом, металлом и лекарственным аэрозолем. Кто-то стонал от ушиба, кто-то уже спал, привалившись шлемом к стенке.

Карим молчал почти минуту. Но потом всё-таки не выдержал.

— Тысяча четыреста восемьдесят. — повторил он шёпотом. — Каин, ты вообще человек?

— Пока да. — я позволил себе короткую усмешку и прикрыл глаза.

Усталость наваливалась постепенно, но уверенно. Не такая, как после смертельного боя. Глубже. Мышечная. Накопленная за весь день.

Вот только расслабляться было рано.

Потому что теперь меня заметили все.

Не только Ламар. Не только Сид. Не только одногруппники. После такого разрыва имя Каина Райта уже не затеряется в списках первокурсников. А значит, любое следующее движение будет рассматриваться под лупой.

С одной стороны — плохо.

С другой — иногда лучший способ перестать быть удобной жертвой это сделать так, чтобы твою смерть стало слишком сложно объяснить.

Когда броневики въехали на территорию академии, небо уже окончательно стемнело. Прожекторы у въезда выхватывали из темноты броню, лица, потёки грязи, царапины на металле. Всё выглядело почти нереально, как кадры из военной хроники, только слишком чистые и чёткие.

Я выпрыгнул из машины и только собирался двинуться за остальными, как за спиной услышал знакомый голос:

— Райт. За мной.

Профессор Лектор.

Он стоял чуть в стороне от основной группы, как всегда прямой, собранный, будто вообще не чувствовал усталости. На фоне прожекторов его лицо казалось вырезанным из камня.

— Что-то случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Кое-кто хочет тебя видеть.

Я замедлил шаг.

— Кто?

Лектор посмотрел на меня внимательно, слишком внимательно, а потом едва заметно усмехнулся.

— Скоро узнаешь.

Вот после этой фразы мне по-настоящему стало не по себе.

В голове моментально выстроился целый ряд вариантов — один хуже другого. Возможно, по моим перемещениям нашли руины. Отследили вход в подземный комплекс и проникли следом. А возможно, что кто-то увидел, как я пользуюсь мечом Арона.

Я шёл за Лектором по вечернему коридору академии и с молниеносной скоростью строил один план за другим, стараясь предусмотреть все исходы. Усталость будто исчезла сама собой. Осталась только собранность, сухая и неприятная.

— Расслабься. — негромко сказал Арон, заметив моё состояние. — Если бы всё было настолько плохо, тебя бы не вели в кабинет.