– Это… вообще законно?

– Пока никто не пришёл спорить, думаю да. – с улыбкой ответил я.

После этого её будто прорвало.

Миа прошлась по дому почти бегом с чистым, живым восторгом. Она цеплялась взглядом за окна, за лестницу, за кухню, за огромную гостиную, за комнаты наверху и всё время делилась наблюдениями со мной так, будто боялась не успеть проговорить их вслух.

Я больше слушал, чем говорил, просто следя, чтобы она не перегружала себя после больницы.

Данте всё это время не мешал. Не перетягивал внимание на себя, не лез с лишними репликами и вообще держался так, будто отлично понимал, кому сейчас нужно это пространство.

Когда Миа немного успокоилась, она повернулась к нему:

– Может останешься на ужин?

Данте на секунду задержал на ней взгляд, а потом отрицательно покачал головой:

– Не могу. Ещё есть дела.

– Жаль. – Миа немного сникла, но тут же улыбнулась. – Тогда до завтра.

– До завтра.

Я проводил его взглядом и когда дверь за ним закрылась, отметил для себя очевидное.

Данте сделал это специально.

Мог бы остаться. Мог бы поддержать разговор. Мог бы, наоборот, задержаться ради Мии. По тем взглядам, которые он на неё иногда бросал, было ясно: желание остаться здесь у него было. Но он отступил в нужный момент, оставив нас вдвоём.

Тонко.

Очень тонко.

Это поднимало уважение к нему ещё на одну ступень.

Человек, который умеет не только давить врагов, убивать и учить, но ещё и вовремя уходить, когда нужно дать место близким людям, стоил уважения.

– О чём задумался? – спросила Миа.

– О том, что тебе лучше пока не носиться по лестницам.

Она фыркнула.

– Зануда.

– Практичный зануда. – поднял я вверх указательный палец.

– Ладно, согласна. – Миа улыбнулась. – Тогда практичный зануда пойдёт помогать мне с ужином?

– После такого приглашения у меня нет шансов отказаться.

Мы вместе пошли на кухню.

Готовка получилась удивительно спокойной. Почти домашней в самом хорошем смысле этого слова. Миа что‑то рассказывала о палате, медсестре и о той самой женщине‑враче, которую поставили ей вместо мужчины.

Я больше слушал, чем говорил.

Иногда вставлял короткие реплики. Иногда следил, как она режет овощи или тянется к верхней полке, и автоматически отмечал, что руки не дрожат, походка ровная, движения уверенные. Хороший знак.

После ужина усталость навалилась резко.

Словно тело дождавшись, пока Миа окажется дома, решило, что пора бы и отдохнуть после всей этой беготни.

– Я всё. – честно сказал я. – Если сейчас не лягу, просто отключусь на месте.

– Иди. – мягко сказала Миа. – Я тоже порядком устала.

Мы разошлись по комнатам.

И стоило мне лечь, как темнота тут же накрыла сознание.

Проснулся я от голосов в гостиной.

Несколько секунд просто лежал, возвращая сознание в тело, а потом уловил знакомые интонации.

Миа и Данте.

Судя по голосам, оба были в отличном настроении. Миа смеялась легко и свободно. Данте отвечал ей без привычного ехидного нажима. Сходились они действительно быстро.

Я ещё немного полежал, глядя в потолок.

Идея Данте как парня для Мии нравилась мне всё больше. Возможно, мыслить так слишком прагматично, но я и не обязан смотреть на это романтическими категориями. Если рядом с ней окажется человек такого уровня, это не только личная история. Это ещё и дополнительный слой защиты. А значит, я смогу больше внимания отдавать собственному росту.

Мысль была холодной. Но честной.

Я принял душ у себя в комнате, быстро привёл себя в порядок и сразу открыл документ с техникой. Уж очень хотелось опробовать её.

Обнаружение Ци.

Техника оказалась завязана на том, что крошечную часть Ци нужно точно, почти хирургически направить в глаза, не повреждая при этом общий поток и не перекрывая себе нормальное восприятие.

Звучало неприятно уже на уровне описания.

На практике оказалось ещё хуже.

Первая попытка не дала вообще ничего.

Вторая закончилась тем, что у меня неприятно резануло в висках.

Третья – ощущением сухости и тупой тяжести за глазами.

– Мерзость. – скривился я.

– Конечно. – произнёс Арон. – Я же говорил – обнаружение крайне замороченная техника. Но стоит её освоить и немного натренировать, как она быстро превращается в привычку.

Я сел ровнее и вернулся к схеме.

Тонкая подача. Не давить. Не заливать большим объёмом. Не размазывать по всей голове. Только точечно. Будто протягиваешь к глазам две тончайшие нити и удерживаешь их на грани.

Спустя несколько попыток стало чуть понятнее, чего именно от меня хотят.

Но лишь чуть.

Нужно было не толкать поток в глаза, а провести его так тонко, чтобы он лёг на восприятие вторым прозрачным слоем, не мешая обычному зрение.

Я снова раз за разом пробовал, но пока не получалось нащупать нужное ощущение.

И тут вдруг внутри словно что‑то щёлкнуло.

Я открыл глаза.

И сразу понял, что всё получилось.

Восприятие не изменилось полностью полностью.

Но явно стало другим.

Где‑то за пределом обычного зрения по краям предметов проступила едва уловимая дополнительная глубина. Воздух тоже больше не казался пустым. В гостиной за стеной я вдруг очень ясно ощутил два отдельных присутствия – Мии и Данте. Не увидел, не услышал. Именно ощутил. И от этого чуждого, иррационального ощущения, по спине медленно прошёл холодок.

– Вот теперь, – азартно произнёс Арон, – начинается самое интересное.

Картинка перед глазами мигнула и окончательно стабилизировалась.

Если секунду назад у меня были лишь смутные ощущения, то теперь всё резко изменилось. От увиденного у меня на мгновение перехватило дыхание.

Через стену я ясно увидел два силуэта.

Один яркий, почти нестерпимо яркий. Золотого цвета. Плотный. Словно за стеной был человек, внутри которого горело маленькое солнце. Даже сквозь перегородку от Данте исходило такое количество Ци, что я почти физически ощущал её давление.

Второй силуэт был куда слабее.

Миа.

Её контур едва намечался мягкой, почти прозрачной дымкой. Даже не свечением – скорее намёком на него. Если Данте в моём новом восприятии выглядел как маяк среди ночи, то Миа была тонкой, едва различимой фигурой зелёного цвета. Что, впрочем, было логично. Ведь она не культивировала, не поглощала ядра и не наполняла своё тело Ци сознательно.

При этом её силуэт всё же не был совсем пустым. Я видел слабую, очень бледную дымку, почти теряющуюся на фоне стен и мебели. Значит, в любом человеке всё равно есть крохотный природный объём энергии. Просто без культивации он ничтожен.

– Ну вот. – с удовлетворением произнёс Арон. – Теперь это уже не случайная вспышка. Ты действительно понял принцип.

Я медленно выдохнул, стараясь не сбить ощущение.

– И что дальше?

– Дальше нужно учиться этим управлять. – спокойно ответил он. – Чтобы грамотно использовать эту технику, недостаточно уметь лишь активировать её. Нужно научиться регулировать чувствительность. Делается это количеством энергии, которую ты подаёшь в глаза. Чем её больше, тем лучше видно источники Ци, даже совсем слабые. Но тем выше шанс переборщить.

– А если подать слишком мало? – задал я логичный вопрос.

– Тогда увидишь только совсем мощные источники. Вроде Данте. Или монстра, у которого энергии столько, что он светится как факел в кромешной тьме. Для всего остального нужна настройка.

Я тут же попробовал.

Чисто инстинктивно подал в глаза больше Ци, чем секунду назад. Не в разы. Совсем чуть‑чуть, как мне тогда показалось.

Золотой силуэт Данте вспыхнул так ярко, будто кто‑то в упор поднёс к глазам сварку. Техника тут же слетела, в висках резануло болью, а перед глазами заплясали белые пятна.