Ровно в этот момент в дверь постучали.

Эдвард резко выдохнул, возвращая лицо в привычно спокойное состояние.

– Войдите.

Дверь открылась почти беззвучно, и в кабинет вошёл Влад.

На первый взгляд – ничем не примечательный мужчина лет пятидесяти. Не культиватор. Не боец. Не тот человек, который хоть чем‑то бросился бы в глаза на улице. Средний рост, аккуратная седина на висках, сухое собранное лицо, неброский тёмный костюм. Внешность у него была удобной для чужой памяти – именно такой, какую редко запоминают. Но Эдвард слишком хорошо знал, насколько умный человек скрывался за этой маской.

Уже тридцать лет Влад вёл массу семейных дел Вейнов. Его острый ум, находчивость и идеальная память принесли семье немало выгоды.

– Прошу прощения, что отвлекаю. – спокойно сказал Влад. – Но вопрос срочный.

– Говори.

– У нас требуют доступ к одному из D‑ранговых подземелий в городе.

Эдвард медленно поднял взгляд.

– Требуют? – переспросил он. – И кто у нас настолько смелый, чтобы что‑то требовать?

Влад молча открыл экран идентификатора и переслал сообщение Эдварду на браслет.

Тот сразу раскрыл его.

Первые секунды он просто читал, а потом взгляд у него изменился. Брови удивлённо поползли вверх.

– Что прямой наследник клана Зерон забыл в Икаре? – спросил он уже без раздражения.

– Точно неизвестно. – ответил Влад. – Но, судя по собранной информации, за последние дни он уже несколько раз выходил за стены с охраной. Похоже, приехал сюда именно ради охоты и практики.

Эдвард откинулся в кресле и несколько секунд молча смотрел поверх экрана.

Теодор Зерон. Наследник великого клана.

Здесь, в Икаре.

Это интересно.

– Разумеется дайте ему доступ. – произнёс он. – Таким людям не отказывают.

– Понял. Тогда я передам разрешение.

Влад чуть склонил голову и направился на выход из кабинета.

Эдвард уже смотрел куда‑то мимо него. В голову пришла одна интересная мысль.

Теодор Зерон.

И Каин Райт.

Сначала мысль показалась слишком рискованной. Почти авантюрной. Но чем дольше он прокручивал её, тем отчётливее видел, как это можно устроить.

Теодор молод, умён, горд и абициозен.

И при этом имеет столь огромный статус, чтобы не спускать даже мелкое оскорбление.

Каин тоже не из тех, кто умеет вовремя отступать, когда дело касается чужого давления.

Если грамотно подтолкнуть их друг к другу, дальше всё может произойти почти само.

Главное – не лезть в это руками семьи.

Не давить прямо.

Достаточно просто свести вместе правильных людей в правильный момент. Дать зацепку. Повод. Маленькое столкновение, в котором ни одна из сторон даже не поймёт, что её мягко подталкивали.

А уж остальное Теодор Зерон, скорее всего сделает сам.

Судя по имеющейся у Эдварда информации, наследник великого клана болезненно относится к любому сомнению в собственной значимости. А Каин Райт, напротив, слишком резок и не умеет вовремя сглаживать углы, когда видит перед собой заносчивого человека. У таких людей почти идеальный потенциал для взрыва.

На губах Эдварда медленно появилась хищная улыбка.

Вот это уже было намного лучше!

Если превратить Каина Райта во врага великого клана, то можно будет навсегда забыть о нём как об угрозе. Каким бы талантливым мальчишка ни был, Зерон раздавит его без малейшего усилия.

Мы вышли на площадку, Данте остановился напротив меня и без лишних вступлений сказал:

– Как я тебе уже говорил, в академии вам дали лишь общую базу движений, без индивидуальной подгонки под каждого человека.

Я кивнул:

– Помню. Ты ещё сказал, что моя техника отвратительна

– Не утрируй, база полезна. Но она нужна не для того, чтобы ты прожил с ней всю жизнь, а чтобы было от чего оттолкнуться. Настоящая техника начинается не там, где человек выучил стойку, а там, где научился заставлять противника драться так, как выгодно ему.

Эта мысль была мне понятна ещё по прошлой жизни. Хорошая школа даёт каркас. Настоящую ценность получает тот, кто умеет превратить этот каркас в личный рабочий инструмент.

Данте достал меч и несколькими очень спокойными движениями провёл клинком по воздуху.

С первого взгляда ничего особенного.

Обычные удары. Без лишней вычурности. Без показного мастерства. Без того цирка, который иногда любят устраивать сильные бойцы, желая впечатлить новичка.

Вот только даже по этим нескольким движениям было видно: он не просто машет клинком. Всё в его теле работало как единый механизм. Плечи расслаблены. Кисть не зажата. Корпус не раскрыт больше нужного. Ноги ставятся так, будто любое положение уже заранее готово перейти в атаку, уклонение или смену дистанции. Даже в таких простых движениях читалось отточенное мастерство.

– Смотри не на меч. – сказал Данте. – Смотри на то, что происходит до движения мечом.

Он повторил связку ещё раз. Не сразу, но я уловил, что именно он имеет в виду.

До самого удара Данте выглядел так, будто может сделать три разных действия: шагнуть назад, сместиться вправо или ударить сверху. Никакой явной подготовки. Даже центр тяжести он держал так, что движение читалось слишком поздно.

– Понял? – спросил он.

– Ты не переходишь в какую‑то определённую позицию до самого последнего момента.

– Именно. – одобрительно кивнул Данте. – Большинство учеников академии слишком честные. Они заранее показывают, что собираются сделать. Плечом. Взглядом. Шагом. А потом удивляются, почему противник всё читает.

Он поднял меч чуть выше.

– Моя техника строится на нескольких вещах. Первая – скрытая подача намерения. Вторая – полный контроль дистанции. Третья – ритм. Если коротко, ты не должен просто хорошо бить. Ты должен заставить врага ошибаться ещё до того, как ударишь.

– Звучит разумно. – заметил я.

– Не просто разумно. – Данте улыбнулся. – Это единственный вариант выживать там, где против тебя иногда выходит что‑то быстрее, сильнее и живучее тебя самого. Особенно для таких, как мы с тобой. Нам не подходит лобовой стиль, где всё строится на грубой мощи, как делает к примеру Зак. Нам важнее точность, чувство времени и экономия движений.

Он кивнул мне:

– Доставай меч.

Следующий час оказался крайне поучительным.

В обычном спарринге Данте был опасен просто потому, что двигался быстрее, бил точнее и не делал лишнего. Сейчас же он намеренно сбавил темп, но от этого стало только хуже. Он буквально заставлял меня видеть собственные ошибки.

Стоило мне чуть раньше перевести вес на переднюю ногу – и он сразу коротко комментировал:

– Уже показал, что пойдёшь вперёд.

Если плечо хотя бы на долю секунды уходило в сторону будущего удара, Данте тут же усмехался:

– А вот теперь ты предупредил меня о направлении атаки.

Когда я попробовал обмануть его ложным движением корпуса, он мягко отвёл мой клинок и добавил:

– Хорошая мысль. Но слишком грубо. Не обманывай так, будто выступаешь на сцене. Обман должен быть не менее убедительнее настоящего удара.

С каждым обменом я всё лучше понимал, как всё это работает.

Техника Данте не была набором красивых связок.

Она была способом заставить врага сражаться в твоём темпе.

Ты входишь на дистанцию так, чтобы противник до последнего не понимал, бьёшь ты сейчас, проверяешь его реакцию или подготавливаешь смещение. Ты сокращаешь пространство короткими точными шагами. Не открываешься без нужды. Не выбрасываешь меч дальше, чем нужно. Не тратишь силу на лишнее движение. И главное – не позволяешь противнику почувствовать, что именно ты задумал, пока не становится поздно.

Минут через сорок пот уже тёк по спине, а руки начали неприятно ныть от постоянной работы мечом, щитом и корпусом.

Данте в очередной раз отвёл мой удар, шагнул в сторону и коротко ткнул клинком мне в горло.