— Не подходите близко! — скомандовал Карстерс.

Бак хотел поймать конец поводка и не успел: Оти резко сменил позу и стал внимательно наблюдать за дротиком.

Стрекот перешел в низкое зловещее жужжание. Что-то дважды просвистело, и застывший в воздухе дротик слегка задрожал, словно пламя свечи. Наполовину обернувшись, Фил увидел, как Карстерс стреляет по дротику из пневматического пистолета. Оса заплясала в воздухе, выделывая маленькие петли. Оти подпрыгнул и хотел схватить ее зубами, но она ловко увернулась.

Бак все отчаянней пытался отозвать пса. От встал на задние лапы и хотел ударить дротик передними. В воздухе снова засвистело, черная оса зависла у самой морды Ота и, когда тот вновь разинул пасть, влетела ему в глотку.

Пес с открытым ртом и распахнутыми от ужаса глазами замолотил передними лапами по воздуху, потом опустился на все четыре и помчался прочь. Он врезался в стену, с трудом встал, дрожа, подполз к Баку, снова упал и больше уже не шевелился. Филу сначала показалось, что он просто переводит дух, но тут койот начал раздуваться.

— Не трогайте его! — заорал Карстерс.

Бак и сам не приближался к псу. Карстерс подошел к приятелю и осторожно подался вперед, так что челка свесилась с его лба.

— Всегда хотел посмотреть на этих тварей в действии, — тихо произнес он.

— Их еще называют штучными снарядами, да? — завороженно спросил Ллуэлин.

Карстерс кивнул.

— Их применяли в последнюю холодную войну — для заказных убийств. Конечно, это не афишировалось, но ФБЛ и русские много чего могут о них рассказать. Они двигаются благодаря крошечному ионоизлучающему радиоактивному пропеллеру. Жаль, у меня с собой нет счетчика ионов — тогда мы бы узнали наверняка. Наводятся они, понятное дело, на тепло, излучаемое целью, после чего впрыскивают яд.

Бак пробормотал: «Оти...» Распухшие глаза койота на миг обратились к нему, потом остекленели. Бак содрогнулся и тут же презрительно фыркнул:

— А, тупая животина! Никогда умом не отличался.

Фил двинулся дальше. Наркотики внутри него боролись с подступающей тошнотой, и темный коридор казался ярким, четким и одновременно ненастоящим.

— Куда ты?! — вопросил Карстерс.

Фил пожал плечами.

— На поиски, — расплывчато ответил он.

— Держись подальше от кошек, — тихо бросил ему вслед Карстерс, но Фил уже и так прижался к стене.

— Откуда нам знать, что эти штучные снаряды не набросятся на нас — как на Оти? — сокрушенно спросил Бак.

— Другие же прошли, — с досадой ответил Карстерс.

— Какие еще другие? — услышал Фил вопрос Бака.

— Те, что взломали замок и запустили перед собой кошек, — принялся нетерпеливо объяснять Карстерс. — И кстати, если эти штуки начнут вертеть хвостами, попробуй набросить на них куртку.

Перешагнув через кошек, Фил оказался перед серебристой сетчатой перегородкой, в которой зияла грубо прорезанная дыра. Сетка была прочная — осам-дротикам сквозь такую не пробраться. Фил заметил, что края проема расплавлены и закруглены, словно дыру проделали с помощью какого-то раскаленного инструмента.

Сразу за сеткой лежал пухлый человек в серой спецовке охранника и с пистолетом в руке. Он был совершенно целый, если не считать верхней части головы: аккуратно срезанная чем-то горячим, она лежала в сторонке. Фил вспомнил, как легко и четко голубая игла орто-пушки распилила металлическую балку, поспешно шагнул в дыру и тут же замер на месте: там лежала огромная серая змея. Фил сообразил, что это робот-привратник вроде Резиноворукого, только аккуратно отрезанный от стены.

В дыру прошли Мици и ее приятели. Карстерс с интересом присел на корточки рядом с трупом охранника и осмотрел его пистолет, встал и пожал плечами.

— Не орто-пушка? — спросил Бак. — Странно. Штучные снаряды у них есть, а орто-пушками охрану не снабдили.

— М-да, простой газовый пистолет. Но вот башку ему явно не раскаленной бензопилой сняли. У тех, кто нас опередил, есть орто-пушки. — Он повернулся к Филу и схватил его за лацканы пиджака. — Слушай, клоун, кто шел перед нами? Ты ведь знал, что нас обскачут. И что дверь уже будет открыта.

— Мы немного как шакалы, правда? — полусонно заметил Фил.

Карстерс крепко его встряхнул.

— Кто они?!

Фил ничего не сказал, но невольно содрогнулся, когда услышал металлический голос Мо Бримстайна:

— Тебе чего, малый?

Ллуэлин вытащил из стены обрубок резиновой руки.

— Брось, — коротко скомандовал Карстерс, отпуская Фила.

— Да успокойся ты, старичок, — с улыбкой сказал Ллуэлин. — Смотри, что получается... Видишь след от этой пилы или чем там отрезали роботу руку? Здесь он уходит в стену. А теперь мысленно проведи прямую линию вдоль этого среза.

Как и остальные, Фил последовал указаниям Ллуэлина и увидел, что прямая линия заканчивается глубокой отметиной в полу, примерно в шести футах от них.

— Ничего не понимаю, — помотал головой Бак. — Хочешь сказать, этот режущий луч вышел из пола? Стреляли с нижнего этажа?

— Ну, это вряд ли. Скорее, ружье стреляет одновременно в двух направлениях. Если посмотреть внимательно, мы наверняка увидим на лестнице след в форме этой дыры.

Ллуэлин прищурился и поглядел на Карстерса.

— Я начинаю думать, что орто-пушки — весьма странное оружие, старичок Карста. — Он покосился на Фила. — Вы сказали, что снаряды у них голубые и шипят, мистер Гиш. А отдачи вы, случайно, не заметили?

— Гляньте-ка на этот коммутатор, — вмешался Бак, осматривавший стены и пол в коридоре, где лежал охранник. — На одной кнопке специальная хитрая штуковина, новая на вид, которая автоматически жмет кнопку. Пока я смотрел, она уже дважды ее нажала.

— Не трогай, — предостерег Карстерс. — Видимо, безголовый должен постоянно жать эту кнопку, чтобы начальство видело, что он на посту. А наши предшественники, похоже, знают свое дело. Еще раз, клоун: кто они?!

— Да, отвечай уже, — подхватил Бак. — Смерть Ота — на твоей совести.

— Вот именно, отвечай, — сказал Ллуэлин, отпуская обрубок резиновой руки. Та полностью вжалась в стену и стала похожа на сморщенный шрам, а голос Мо Бримстайна просипел: «Во-во, вали отсюда! И чтоб больше ни-ни!»

Все на секунду замерли, услышав это зловещее предостережение, а обалдевший Фил прошел мимо Ллуэлина варку.

— Господа, — сказал он, — полагаю, вам будет интересно взглянуть на сокровищницу.

Он очутился в удивительном зале — с невысокими потолками, но такой необъятной ширины, что видно было только одну стену: ту, возле которой все стояли. Блестящие, выставленные шеренгами предметы отражали свет немногочисленных ламп, и оттого казалось, что все вокруг залито ярким светом. А предметы были двух типов: роботы-торговцы и манекены. По левую руку от Фила тянулись бесконечные ряды сверкающих черепахоподобных торговцев — тех самых уличных барышников, что ежедневно и ежевечерне бродили по улицам и приставали к прохожим, исходя из данных ультразвукового радара и визуального сканера. Только сейчас окошки для демонстрации товаров были закрыты, руки, собирающие деньги и раздающие покупки, аккуратно сложены, а жужжащие колесики под металлическими юбками-кожухами неподвижны. Сладкие томные голоса (мужские — для клиентов женского пола, женские — для мужского, бодрые и шутливые — для детей) молчали.

Справа столь же безупречными рядами стояла армия манекенов для демонстрации одежды. Каких только предметов гардероба здесь не было: от соболиных шуб с высокими воротниками до украшений для плаванья. Волосы отливали сотней различных оттенков, резиново-замшевая кожа светилась сливочной белизной, грациозные позы наталкивали на мысли о принцессах и фрейлинах. Но, как и торговцы, манекены стояли неподвижно. Ни утонченных жестов, ни таинственных или высокомерных улыбок, ни полураскрытых мягких губ, с которых бы слетала информация о свойствах и ценах рекламируемых товаров. Все они смотрели прямо перед собой, словно недозабинтованные египетские мумии, а одна даже была точной копией Нефертити в тончайшем платье-футляре и с подходящей короной на голове.