Психоаналитик приподнял брови, дивясь ее акценту и высказанным соображениям.

— Я как раз хотел поговорить о вас, юная леди. Кто вы такая и зачем сюда пришли?

— Просто соседка из номера напротив, — ответила Дита и показала пальцем на окно.

Ромадка прищурился и внимательно на нее посмотрел, как бы что-то припоминая. А потом вдруг усмехнулся.

— Описание совпадает! Вы та самая девица, за которой мистер Гиш вчера подглядывал — и при этом видел удивительные галлюцинации.

— Фил, ты ничего мне про это не сказать, — беззлобно заметила Дита.

— Разумеется, он это утаил! — снисходительно процедил Ромадка.

— Но почему? — вопросила Дита. — Я не возражать. Если нравиться — пожалуйста.

Ромадка смерил ее презрительным взглядом.

— Эксгибиционистка, все ясно. И вдобавок нимфоманка.

Дита подбоченилась.

— Слушать, я мало знать длинные слова. Но ваш диагноз неправильный. Не нимфомания — сатир’азис! Сейчас показать. — Тут она начала стягивать чулок. Фил в ужасе наблюдал.

Ромадка сердито вскочил.

— Да что же это... Если вы вздумали меня соблазнить... Дита сняла туфлю и ступню, явив миру изящное черное копытце и тонкую ногу с коротким мехом.

— Вот, смотреть хорошенько. Сатир’азис!

У доктора Ромадки подкосились колени, лицо посерело, а глаза вылезли на лоб.

Без всякого предупреждения Дита крутнулась на месте и точным ударом изящной ноги выбила парализующее ружье из его дрожащих рук. Ромадка шарахнулся в сторону, как от самого дьявола, и вывалился из номера в коридор. Звуки его быстрых, неровных шагов вскоре стихли. Филу очень хотелось последовать за психоаналитиком, но усилием воли он взял себя в руки и остался.

Дита расхохоталась, подковыляла к двери, закрыла ее и подняла с пола ружье Ромадки.

— Это парализовать? — спросила она Фила.

Тот облизнул губы и схватился за стол, чтобы не упасть. Он понимал, что лицо у него такое же белое, как у Ромадки.

— Дита, — наконец молвил он, стуча зубами, — ты не из Аргентины приехала.

Она виновато улыбнулась.

— Ты прав, Фил. Моя история еще больше длинная, чем твоя.

— Я готов выслушать. Только сначала, пожалуйста... — Дрожащим пальцем он показал на ее туфлю и смятый чулок.

— Да-да, Фил! Я понимаю.

Она подняла с пола вещи и присела на кровать, чтобы одеться. Когда подошло время засовывать копыто в глубокое отверстие протеза, Фил поморщился и закрыл глаза.

Тем временем она спокойно продолжала:

— Ты не сказать этому свободному от иллюзий человеку, но ты ведь знать, где мой котик?

— Нет, — ответил Фил, — зато я догадываюсь, где мы можем это выяснить.

— В этом городе?

— Да.

— Отвести меня туда, Фил?

— Хорошо.

— Ты ведь и сам хотеть найти котика, Фил?

— Да, пожалуй.

— Славно. Теперь можно смотреть.

Он нехотя покосился на Диту и облегченно вздохнул. Ее ноги снова выглядели как полагается. Все-таки порой без иллюзий — никуда, подумалось Филу.

— А теперь ответь, пожалуйста, на мои вопросы.

Тут в дверь снова постучали.

— Твоя подруга! — с надеждой воскликнула Дита.

Но Фил решил больше не полагаться на судьбу и сперва включил односторонний дверной глазок: прямо перед ним оказалось суровое лицо Дейва Грили.

Когда Фил прошептал Дите: «Федеральное бюро лояльности», та подскочила. Она долго расспрашивала его об этой организации и теперь имела весьма ясное представление о ФБЛ.

— Бежим, Фил. Нет времени говорить!

Она легко вскочила на подоконник и двинулась по лестнице.

Лестница была намного короче той балки, по которой пришлось пройти Филу, когда он скрывался бегством из дома Эккели, но лететь до земли было в десять раз дольше, и к тому же Фил успел полностью протрезветь. Однако предыдущий опыт (хождение по балке и катание на платформе мусоропровода) все же позволили ему ступить на лестницу и сделать несколько шагов. Очутившись на подоконнике Диты, Фил спрыгнул вниз и обернулся — подумывая убрать мостик. Но тут в его номере что-то загрохотало. Дита схватила его за руку.

— Нет времени! — воскликнула она и потащила его прочь из номера.

Через несколько секунд они вошли в лифт.

— Погоди, это же кнопка «наверх»! — воскликнул Фил, когда Дита нажала кнопку.

— Знаю, Фил.

Выбравшись на крышу, он на секунду испытал удивительное чувство свободы. Натриевая лампа еще не ушла за горизонт, и вокруг было светло, только в нижней части неба уже показались звезды.

А потом он увидел дюжину вертолетов, которые летели прямо на них, как майские жуки.

Дита толкала его вперед, в угол крыши, хотя там ничего не было. Что за неуемная женщина, с досадой подумал Фил. Могучий голос с неба приказал им не двигаться с места.

Дита замерла на самом краю крыши, пощупала воздух, поднялась по невидимым ступеням и вновь что-то пощупала.

Сзади раздался лязг и скрежет приземляющегося вертолета.

Дита открыла маленький люк — в воздухе появилась прямоугольная черная дыра — и забралась внутрь. Затем повернула совершенно белое на фоне чернильной темноты лицо.

— За мной, Фил!

Из прямоугольника вытянулась ее белая рука.

Фил недоуменно смотрел на этот странный портрет в черной раме, повисший прямо в воздухе. Под ним четко просматривались стены соседнего небоскреба и, пятьюдесятью этажами ниже, узкая лента улицы.

За спиной раздавались крики людей, с неба гремел страшный глас.

Фил схватил Диту за запястье, свободной рукой нащупал в воздухе перекладину, ногой нашел невидимую опору — и пополз вверх. Перевалился через бортик в чернильный мешок и обнаружил под собой пол. Перекатившись на бок, Фил увидел за спиной прямоугольник неба с тремя звездами на нем. Прямоугольник сузился, потом исчез, и вокруг стало совсем темно.

А потом он начал падать.

Фил бешено забился в инстинктивной попытке падающего человека исказить пространство в свою пользу, если правильно и в достаточной степени напрячь мышцы.

Потом он стал гадать, сколько времени занимает падение с пятидесятого этажа... Увы, мозг отказывался работать с цифрами.

Наконец Фила стало тошнить, но рвотные позывы лишь вызывали смутные воспоминания о вчерашнем стакане соевого молока и сэндвиче с дрожжевым паштетом.

Вокруг загорелся мягкий свет. Фил понял, что находится внутри сферы диаметром около восьми футов: его ноги висели примерно в середине, а щека касалась мягкой внутренней обивки. Рядом непринужденно парила Дита да Сильва, глядя на экран в стенке сферы.

Фил все падал и падал.

— Дита! — заорал он и чуть не оглох от собственного крика. — Что со мной творится?!

Она поморщилась и взглянула на него.

— Ш-ш, Фил. Не надо так кричать. Ты в невесомости. Я отключить гравитацию.

Продолжая борьбу с рвотными позывами, Фил попытался осознать услышанное.

— Отключила гравитацию?!

Он все еще падал, однако теперь понял, что удара о землю не последует.

Дита окинула взглядом его распростертое в пространстве тело.

— Да-да! Гравитация теперь обходить нашу шлюпку, как и свет. Гравитация не тянуть, свет не отражать.

— Поэтому мы невидимые?

— Нуда, никто нас не видеть. Погоди, Фил, много дел.

— Но в таком корабле можно даже... — начал было Фил, уже строя головокружительные планы.

— Это не корабль, только шлюпка. Помолчать немного.

Фил стал падать в определенном направлении — и медленно подплыл к Дите.

— Давай-ка рядом, Фил, — скомандовала она.

Через некоторое время он удобно растянулся на животе возле Диты и посмотрел в экран.

Тут скорость его нового, направленного падения увеличилась, однако сама сфера больше не падала вместе с ним. Тело Фила удобно прижалась к мягкой обивке. Судя по изображению на экране, они ускорялись.

Изображение... Картинка была в фиолетовой цветовой гамме: несколько крупных квадратов и овалов, а между ними — темные ленты. На центральном квадрате горело несколько медленно движущихся точек и три-четыре крестика с кружочками посередине. Квадраты и прямоугольники начали уменьшаться, и их стало гораздо больше. До Фила наконец дошло, что он смотрит на город сверху. Точки — это их преследователи, а крестики — вертолеты.