— Допустим, вы правы: Бримстайн посулил за зеленого кота десять тысяч долларов и Джек его добыл. Почему же он не отдал его Бримстайну?

Джуно закрутила головой, как разъяренный бык.

— Полагаю, Эккели надоумили! Они знают к нему подход — льстят, юлят, выкобениваются... Наверняка он уже отдал им чертову кошку.

Фила опять замутило.

— Но зачем зеленый кот Эккели?

— А зачем вообще негодяям что-то нужно? Зачем им мой Джек? — Она фыркнула и посмотрела на Фила. — Ты пойми, брат: я люблю Джека, этого крысеныша. Уж чего я только от него не натерпелась, а все равно люблю. Конечно, мне было жуть как обидно, когда я поняла, что Куки и остальные идиоты ему дороже меня, но я решила не принимать это близко к сердцу. В конце концов, когда мужик знает, что баба способна надрать ему зад, это действует ему на нервы. Но потом появились эти несносные Эккели, начали пудрить ему мозги, внушать какие-то идеи, и вот тогда я взбесилась не на шутку. Они интириктуалы, ясно? Умники то бишь. Стали льстить Джеку, болтать всякую чушь про его артистический талант, звать его Зевсом (или как там главного бабоненавистника звали?) ...Ну, он и слопал всю эту брехню как миленький. Начал покупать звуковые книги — и даже печатные! Оскорблять меня — да еще такими словечками, которых я в жизни не слыхала. Вечно твердит, какая Мэри замечательная да какие у нее волшебные фигурки или как там эти ее поделки называются, и какой Сач чудесный, сколько он знает про любовь, взаимопонимание и прочее... Прямо в лицо мне говорит, что я тупица, самый настоящий олигофрен! — Благополучно выговорив последнее слово, Джуно прикончила стакан виски. — Понимаешь, Фил, я могу дать отпор Куки и остальным, потому что они — люди моего уровня. Но бороться с интириктуалами мне не по силам. Они забирают у меня Джека, а я не могу ничего поделать! И вот теперь они втянули его в какую-то беду — нутром чую, что от зеленого кота добра не жди. Мо Бримстайну плевать на интириктуалов и всякие бредовые идеи! — Она осторожно поставила стакан на стол и изобразила руками лапы с когтями. — Будь этот крысеныш здесь, я бы его быстренько вразумила. Но до разговора с Мо я и подумать не могла... А теперь уж поздно. Ушел.

Внезапно память Фила прояснилась. Он рассказал, как по дороге к Ромадке видел Джека, Куки, Сачеверелла и Мэри в старинном электромобиле.

Джуно ударила по столу кулаками. Люди за соседними столиками начали оборачиваться.

— А, этот черный катафалк! — взревела она. — Так и знала. Недоброе что-то творится, раз Эккели принимают не по графику.

Джуно вскочила на ноги, схватила Фила за запястье, нащупала на столе стакан — только перепутала и взяла стакан Фила — и залпом допила остатки соевого молока. Ее всю передернуло, а в следующий миг они уже вылетели из-за столика.

— За мной. К Эккели! В храм!

Пока Джуно открывала входную дверь, Фил успел оглянуться. В этот самый миг двери лифта в дальнем конце зала разъехались. Весь образовавшийся проем заполнял грузный силуэт. Темные очки — как два круглых черных бельма.

И тут Фил неожиданно испытал на себе всю силу Джуно Джонс. Его оторвало от земли и легко выбросило на улицу, где грохотали и сверкали фарами грузовики.

— Это был Мо Бримстайн! — охнул Фил.

— Знаю, — сказала Джуно, волоча его за собой к эскалатору, который вел на верхний уровень и к телефонам-автоматам для вызова такси. — Он нас не видел.

Фил подумал, что она могла и ошибиться.

Такси пронеслось мимо универмага «Мультипродукты Монстро», в ослепительно-яркой витрине которого длинная вереница роботов-манекенов описывала бесконечную «восьмерку» — все они были крайне реалистичны, кожа из прорезиненной замши роскошно поблескивала на свету. Джуно нагнулась к водителю и рявкнула, чтобы тот остановился. Почти всю дорогу она молчала, словно в животе у нее внезапно скис виски, а теперь, когда Фил потянулся к бумажнику, она нетерпеливо отмахнулась и велела выйти из машины. Он охотно выпрыгнул: почему-то ему не терпелось увидеть дом Эккели, а в голове по новой закрутились мысли, надежды и страхи, связанные с зеленым котом.

Джуно называла это место «храмом», и Фил представил себе греческие колонны или египетский портал, но вместо этого увидел продолговатый кусок темноты, обнесенный забором и опорами верхних улиц. По бокам ярко сверкали витрины. Он прошел по тротуару и замер, словно очутившись на краю небытия. За забором действительно было очень темно, даже для нижнего уровня. Натриевая луна села.

Наконец глаза немного привыкли к ослепительному свету витрин, и перед Филом материализовался сам дом — старинная трехэтажка. Создавалось удивительное впечатление, что дом построен из дерева. Крыши были причудливые, кривые и остроконечные, а сквозь закрытые ставни и пыльные арочные окошки сочился свет. Видимо, несколько сотен лет назад особняк стоял на основном уровне, но сейчас наверх выходили лишь окна третьего этажа. В проеме Фил увидел толстую балку: древний и ветхий дом, судя по всему, нуждался в подпорках.

Тут взору Фила предстала другая иллюзия. Он знал, что дом стоит в центре города, со всех сторон окруженный гигантскими зданиями. В проем должны были быть видны ряды освещенных окон, а над ними — квадрат ночного неба. Однако там была лишь темнота, словно вокруг доисторического особняка всегда царила ночь.

Свет фар повернувшей на улицу машины скользнул по стенам дома, и Фил увидел, что вокруг него установлены матовые черные панели. Плоский черный «потолок» располагался примерно в футе от самого высокого шпиля.

— Какие-то проблемы с властями города, — пояснила Джуно, вылезая из машины. — Джек мне однажды рассказывал... Вроде бы прежние хозяева не хотели съезжать, и тогда власти отобрали у них права на воздух и стали строиться прямо поверх дома. Жуткое место, вот-вот сгниет и развалится на части, как трухлявый пень. В самый раз для Эккели. — Потом, уже громче, она добавила: — Ну, я же сказала, что вломлюсь без спросу! Идем.

Фил прошел за ней по двору к шатким ступеням крыльца. Положив руку на перила, он нащупал хлопья облупившейся краски. Мимо проскочила кошка. На секунду сердце Фила сжалось от радости, но кошка замерла на крыльце — она была пятнистая и совсем не зеленая, — а затем побежала за угол. Фил и Джуно двинулись следом и подошли к большой филенчатой двери, освещенной пыльной тусклой лампочкой, — должно быть, с древней вольфрамовой спиралью. Кошки нигде не было видно, равно как и путей к ее отступлению. Лишь приглядевшись, Фил заметил внизу двери крошечный кошачий люк.

Не обратив никакого внимания на дверной молоток в форме кошачьей головы, покрытый зеленой патиной, Джуно забарабанила в дверь кулаками. Фил невольно съежился и втянул голову в плечи, с опаской поглядывая на потолок. К счастью, дом устоял.

Через некоторое время над молотком открылся глазок и на Джуно уставилось чье-то водянистое серое око.

— Я пришла за своим непутевым мужем! — закричала она, впрочем, не слишком громогласно.

— Ну вот, Джуно, ты опять не в себе, — последовал ответ. Фил признал голос Сачеверелла Эккели. — Аура вся грязная — я тебя практически не вижу.

— Слушай сюда! — взревела Джуно. — Или ты меня пустишь, или я сотру твой домишко с лица земли!

Несмотря на отсутствие в ее голосе былой твердости, Фил подумал, что не стал бы пренебрегать такой угрозой. Однако Сачеверелл даже бровью не повел.

— Я не могу тебя впустить, пока от тебя исходят флюиды ненависти. Вероятно, я сделаю это чуть позже, когда ты успокоишься, чтобы мы могли вместе поработать над твоим душевным равновесием. Но сейчас — нет, даже не проси.

— Да ты послушай, — внезапно присмирев, залепетала Джуно, — я привела с собой друга, у него к тебе важное дело. — Она отошла в сторонку.

— Какое такое дело?

Фил посмотрел прямо в устричный глаз и сказал:

— Зеленый кот.

Дверь тут же распахнулась, и Сачеверелл, одетый уже не в оранжевый берет и штаны, а в длинный халат бронзового цвета с зеленой вышивкой, жестом пригласил Фила войти. Его загар теперь казался вовсе не загаром, а природной смуглостью колдуна-азиата.