Доктор Ромадка опомнился и виновато улыбнулся.

— Лучше спросите: что не так с Америкой? — иронично сказал он. — Пока рано делать выводы, Фил, я лучше помогу вам сделать их самостоятельно. Разумеется, у визуальной проекции, созданной вашим подсознанием, весьма любопытные корни.

— Какие? Возможно, я не вполне ясно выразился, но меня это очень волнует. Я больше ни о чем и думать не могу!

Доктор Ромадка улыбнулся и пожал плечами.

— Вероятно, если я попытаюсь истолковать ваше видение, вам действительно немного полегчает. Но вы должны понимать, что мой поспешный анализ вполне может оказаться ошибочным. Приступим. Первое, что приходит на ум — это такие явления, как страх перед половым сношением и подсознательная попытка связать его с чем-то ужасным и отталкивающим. Вы стараетесь феминизировать свое «я», наделяя звериными качествами объект сексуальных желаний, стараетесь связать секс с грозным карающим животным — возможно, в качестве наказания за свой вуайеризм. Добавьте сюда классические мифы о нимфах и их любовных партнерах — козлоногих сатирах, а также о кентаврах, мужчинах с головой и торсом человека на теле лошади, которые нередко, если вы помните, становились учителями людей. — Психоаналитик нахмурился. — Таким образом, вы могли даже визуально спроецировать свое внутреннее желание научиться любви — вернее, быть наученным. Однако, — продолжал он, — в данном случае, как часто бывает, самыми важными могут оказаться скрытые смыслы. Позволите мне навскидку составить вашу характеристику?

Фил кивнул.

— Вы конторский служащий, вынужденный постоянно соперничать с роботами?

— Да, — удивленно ответил Фил.

— О, здесь не нужно быть гением дедукции, — поскромничал психоаналитик, хотя его глаза самодовольно засияли. — В таком случае мы можем заподозрить еще один мифологический аспект. Знаете историю Пандоры? Там есть один нюанс. Она была не просто девушкой, которую боги создали в наказание людям за похищение огня. По велению Зевса ее выковал Гефест. Другими словами, это железная дева, автоматон, робот — в нашем случае несущий невзгоды и бедствия Второго промышленного переворота, обусловленного массовым использованием на производстве электронных калькуляторов и датчиков.

— Разве у Пандоры были копыта? — с сомнением уточнил Фил.

Доктор Ромадка только отмахнулся.

— Вы могли подсознательно присовокупить сюда арабскую легенду о заводной лошади. Человеческое подсознание еще и не на такое способно. Если бы вы знали, сколь оно изобретательно, сколь велика его созидательная, творческая сила, вы бы не волновались.

— Но при чем тут секс? — не понял Фил. Психоаналитик пожал плечами.

— А что, обязательно должна быть связь? Визуальная проекция, как и сон, может иметь тысячи толкований. Я ведь предупреждал вас, что делаю анализ наспех. Не взыщите.

— Послушайте... — неуверенно проговорил Фил. — Вы сейчас много всякого наговорили, и какие-то вещи действительно заставляют задуматься... Но — надеюсь, вы не против — я бы хотел обсудить еще кое-что.

— Совершенно не против.

Филу помедлил и наконец с трудом произнес:

— А может быть такое, что все это мне... не привиделось? Есть хоть крошечный шанс?

Психоаналитик ласково хохотнул.

— Ну что вы. Конечно, нет! — убежденно проговорил он. — А что вас так волнует? Что древнегреческие боги и их создания каким-то образом материализовались в нашем мире?

— Вроде того... — без особой уверенности ответил Фил.

Доктор Ромадка нагнулся к нему и поставил локоть на изгиб стола.

— Знали бы вы, какие истории рассказывают за этим столом люди... нормальные невротики, я имею в виду. Одна женщина, к примеру, постоянно видит по углам серебристых лунных пауков. А один мужчина то и дело встречает девушку, заросшую коротким мехом, — по самый лоб. Другой без конца просыпается среди ночи в полной уверенности, что рядом с ним лежит... Нет, лучше не буду вам говорить.

— Но я как будто в самом деле ее видел, — упорствовал Фил. — Не тень и не смутное видение...

Доктор Ромадка улыбнулся.

— А сколько людей видело летающие тарелки? Включая астрономов и физиков-атомщиков. Сколько людей видело русских солдат или русские самонаводящиеся ракеты за окном своего дома? Сколько человек беседовали с Рузвельтом — в день Великой паники, во время Второй ядерной войны? Кроме того, Фил, тени все же имели место в вашем случае: вы сами сказали, что поляризационное стекло было открыто не полностью. И вы принимали большие дозы снотворного, а эти препараты и не на такое способны. Что же до копыт — вам никогда не приходило в голову, что высокие каблуки — это и есть, по сути, маленькие жестокие копытца? Любой, кто видел дерущихся женщин, это подтвердит. Прибавьте сюда прическу девушки, ее пегий костюм, звуки чечетки... Теперь понимаете, как ваше подсознание соединило все это в одну картину, которую вы — будучи на нервах — сразу же приняли за чистую монету?

— Да, пожалуй, — наконец признал Фил и почувствовал заметное облегчение. Но ненадолго. — Погодите, я же еще не все рассказал! — Он резко выпрямился. — Сегодня днем я такое создание видел!.. Сатиресса рядом не стояла! Я думал, что провел в компании с ним целый час. Даже трогал его и кормил.

— Какое создание? — ласково и чуть смешливо спросил психоаналитик.

— Зеленый кот.

Когда врач не ответил, Фил стал невольно коситься по сторонам. Доктор Антон Ромадка смотрел на него отсутствующим взглядом. Четыре царапины и потеки крови на левой щеке стали ярче, как будто он побледнел.

— Зеленый кот, говорю, — повторил Фил.

— Зеленый кот? — едва слышно переспросил психоаналитик.

- Да.

— Хм, — рассеянно ответил врач и немного сполз под стол, как будто дотягиваясь до чего-то ногой.

Раздался музыкальный звонок. Доктор Ромадка схватил трубку. Его лицо мгновенно посерьезнело, и он стал говорить, многозначительно хмурясь в перерывах:

— Да... Нет. Не могу. Повторяю, это невозможно... Нет, вы не посмеете... Вас арестуют. Ладно, так и быть, но только на пять минут. Пять минут, слышали? Я буду ждать внизу.

Он положил трубку и посмотрел на Фила в отчаянье, отчего его лысина и большие вытаращенные глаза сразу приобрели комичный вид.

— Простите великодушно. Бывшая пациентка хочет немедленно меня увидеть, грозится устроить скандал, если я откажусь. И она устроит, поверьте! Она уже не раз поднимала здесь жуткий переполох. Мне остается только удовлетворить ее просьбу. Я знаю, как временно ее утихомирить — и отправить домой.

— Что ж, я пойду. — Фил встал.

— Нет-нет, не вздумайте! — возразил доктор Ромадка. — Я хочу поглубже изучить ваш случай. Этот удивительный рассказ про кота... какие открываются просторы для психоанализа! Нет уж, вы посидите немного в соседней комнате. Пять минут, от силы десять — и я ее отсюда выдворю.

— Я лучше пойду домой, если вы не возражаете.

— Это невозможно, — заявил доктор Ромадка, крепко стиснув ему руку. — Она страшно ревнует меня к остальным пациентам и набросится на вас ровно в ту секунду, когда вы выйдете из лифта. Я вам не говорил, что у нее с собой водяной пистолет, в котором вместо воды — серная кислота? И это еще цветочки, поверьте! А, кроме лифта, вниз никак не спуститься, разве что по мусоропроводу. Но он для этого не предназначен, как вы понимаете. — Он повел Фила в соседнюю комнату за аркой, однако сам не вошел. — Подождите меня пять минут. Здесь есть что почитать, посмотреть и послушать — хотя у вас и времени-то не будет.

Дверь закрылась. Окинув комнату беглым взглядом, Фил увидел множество полок с бумажными и озвученными книгами, диван, стол посередине и огромное зеркало в потолке. Тут Фил вспомнил, что забыл на столе сигареты, и нажал кнопку на двери. Ничего не произошло. Он нажал кнопку еще раз.

Психоаналитик не мог далеко уйти за эти две секунды, рассудил Фил.

— Доктор Ромадка! — крикнул он. — Доктор Ромадка!

И тут в комнате погас свет.

Вокруг сомкнулась черная удушливая тьма — словно доктор Ромадка решил показать ему будущую палату в психбольнице и электросон, которому его неминуемо подвергнут по настоянию психиатра. В кромешной темноте Фил слышал стук своего сердца. Собственное учащенное дыхание на миг показалось ему дыханием загнанного зверя.