Джек прошептал:

— Сач был прав...

Биллиг громко охнул и заскулил.

Голубые лучи потухли. Пушка с грохотом упала на пол. Скулеж сменился клокотанием, и Биллиг зашатался. Джек рванул ему на помощь.

Фил подскочил к контрольной панели и нажал кнопки, которые раньше нажимал Биллиг. Решетки на гаражных воротах сейчас же поднялись, телескопическая лестница поехала вниз, и Фил бросился бежать сквозь слои едкого озона и золотистой гармонии. Джип, содрогнувшись, замер прямо перед Мици. Она ошалело смотрела на него, вялая и ослабевшая.

Когда ступени доехали до пола, Фил по инерции качнулся вперед, но устоял на ногах и побежал дальше. Очутившись между зеленым котом и джипом, он испытал внезапный и неописуемый ужас, который, впрочем, быстро рассеялся.

Фил даже не успел задаться вопросом, не это ли чувство обратило в бегство шайку Карстерса. В следующий миг он уже радостно вопил: «Везунчик!», а Везунчик ласково мурлыкал у него на руках. Фил, дрожа, погладил зеленый мех и бросился обратно к Мици и джипу. Ее ошалелый взгляд сменился потрясенной и гордой улыбкой.

Фил схватил девушку за руку и потащил к джипу.

— Прыгай за руль! — прокричал он ей на ухо. — Едем отсюда!

Взявшись за руль, Мици немного ожила и завела двигатель. Фил тем временем сел рядом, ласково прижимая к груди Везунчика.

— Куда? — хрипло спросила девушка.

— В любые ворота с надписью «Выезд».

Хрипя и чихая, джип тронулся в сторону ближайших ворот. Фил почувствовал, что золотая стена вокруг становится тоньше, как будто Везунчик засыпает. Машина ползла еле-еле, как пассажирский конвейер для школьников, однако люди на балконе явно никуда не торопились: они стояли неподвижно, словно выключенные роботы-манекены в витрине. За исключением Биллига: тот принялся бегать от одного подчиненного к другому и что-то им говорить.

— Взять их! — донесся до Фила его надтреснутый голос. — Убить! Уничтожить!

Джип въехал в высокие ворота и пополз по рампе.

— Дора! — услышал Фил вопль Биллига. — Хватай мою орто-пушку! Бей их!

Видимо, золотая волна окончательно схлынула: краем глаза Фил успел заметить, как Дора нагибается и что-то берет с пола.

В следующую секунду загорелся голубой луч. Прямо за джипом вспыхнула звездная россыпь, и что-то задымилось. Луч немного поднялся и уперся в верхнюю перекладину ворот. Тем временем джип окончательно исчез из виду, повернув за угол. Фил увидел впереди полдюжины охранников «Корпорации удовольствий» в форме. Двое из них уже достали пистолеты, четверо — еще нет. Они обернулись и заметили джип. Двое подняли пистолеты, четверо торопливо зашарили по карманам...

И тут Везунчик приподнялся и сел ровно, как богиня Бает. Фил почувствовал, что он испускает очередную невидимую золотую волну, и сразу увидел по лицам охранников, когда она их настигла: они наблюдали за проезжающим мимо джипом с потрясенными и радостными улыбками.

Дальше перед машиной показался кусок рампы, освещенный холодным серым светом, в котором стояло около двадцати вооруженных до зубов человек. Их было почти не видно, потому что они крались вдоль стен. В руках у людей были пушки, сети, спреи с жидким пластиком, который создавал вокруг жертвы непроницаемый кокон, и что-то вроде птичьих клеток.

Они приготовились к атаке, но Везунчик накрыл их своей благодатью. На сей раз золотистый поток был еще мощнее прежнего и захлестнул их с головой, а Фила заставил содрогнуться от понимания. Джип проплыл мимо потрясенных, озадаченных, улыбающихся против своей воли людей — на улицу, в прохладные рассветные сумерки. Фил погладил Везунчика по мягкой упругой шубке и прошептал:

— Ты наш маленький миротворец. Даже фэбээловцев усмирил.

Везунчик кокетливо взглянул на Фила, зевнул во всю пасть и свернулся клубочком у него на коленях. Ощущение золотой всепроникающей гармонии стало убывать и вскоре почти исчезло, оставив в душе лишь едва заметный след.

— Понимаю, тебе нужен отдых, — сказал Фил. — Столько народу усмирил — шутка ли. — Он сам ощутил внезапную усталость и промямлил: — Какая разница, откуда ты взялся — из Египта ли, из России, из амазонских джунглей? Я уверен, что Америке ты пойдешь только на пользу.

Джип уверенно лавировал между домами, оставляя за собой пустые утренние кварталы. Фил принялся было гадать, могут ли их выследить с помощью электронных глаз, якобы установленных на каждом перекрестке, но забыл свой вопрос прежде, чем разволновался по-настоящему. Кот пушистым зеленым пончиком спал у него на коленях. Филу тоже нестерпимо хотелось спать. Вот бы сейчас очутиться в такой Вселенной, где нет ни света, ни звука, ни силы тяжести...

Перед тем как окончательно уснуть, Фил взглянул на Мици. На ее лице застыло суровое насмешливое выражение, однако на щеках дрожали две слезинки. Фил ощутил не столько жалость или удивление, сколько досаду. Никто, сказал он себе, не имеет права испытывать подобные чувства в присутствии Везунчика.

Он решил, что должен ласково и аккуратно вразумить Мици.

— Наш побег — не повод для хвастовства, — сказал Фил. — Мы сумели сбежать только благодаря Везунчику. Но я был искренне потрясен твоей смелостью... когда ты сражалась с джипом.

Мици даже не взглянула на него, только поджала губы.

— Эта сцена с джипом — наглядный урок, — продолжал Фил, начиная с ангельским видом сыпать соль ей на раны. — Мы узнали, что на самом деле представляют собой твои благородные громилы. Зато теперь, — сказал он, милостиво воздавая за причиненные страдания, — ты понимаешь, что твой культ зла гроша ломаного не стоит перед лицом истинной любви и взаимопонимания. Ведь так, Мици?

Она убрала ногу с педали газа. Машина проехала несколько метров и беззвучно остановилась. Фил смутно осознал, что они припарковались в каком-то угрюмом тупике на заброшенной площади, заставленной со всех сторон высокими неопрятными зданиями. Он откинулся на спинку сиденья и сонно улыбнулся, поглаживая упругий мех Везунчика. Сейчас Мици должна заплакать...

Сиденье под ним вздрогнуло, громко хлопнула дверца.

Фил удивленно открыл глаза. Мици стояла снаружи, на темном фоне из спутанных веток и туманных безмолвных небоскребов.

Вдруг она подалась к нему и уперлась руками в дверь джипа. Порывисто вздохнула — нежные маленькие грудки в черных атласных чашечках приподнялись.

Ну, сейчас точно заплачет, сказал себе Фил. Не может же она противостоять чарам Везунчика!

— Я тебя ненавижу, Фил! — выплюнула девушка. — Ты хочешь сделать из меня размазню! — В уголках ее глаз вновь заблестели слезы, но лицо стало еще суровей. — Пусть Карстерс, Ллуэлин и Бак пытались меня убить — они, по крайней мере, дали мне шанс что-то сделать. Позволили сохранить чувство собственного достоинства и не заставляли распускать нюни.

Я хочу славы, — продолжала она голосом, в котором явно должны были слышаться слезы. — Я хочу своей собственной, личной славы, и плевать, если мои мечты кажутся тебе тщеславными и ничтожными, — для меня это единственный луч света в нашем дрянном и трусливом мире. Я хочу плюнуть в глаза этому миру и потом гордо встретить его лицом к лицу, когда он с воплями помчится мстить — как сейчас встретила джип.

— Я и правда думаю, что это был очень смелый поступок, — пошел на компромисс Фил, гадая, почему же чары Везунчика, мгновенно усмиряющие вооруженных до зубов головорезов, столь медленно действовали на одну-единственную запутавшуюся девчонку.

— К черту похвалы и телячьи нежности! — хлестнула Мици. — Я прекрасно знаю, на что способна эта зверюга, что спит у тебя на коленях, и знаю, чего ты ждешь! У меня внутри остался единственный титановый стержень, все остальное давно превратилось в вонючую слякоть. И ты хочешь, чтобы этот стержень тоже сломался. Нет, хуже — чтобы он размягчился! Так вот, заруби себе на носу: не бывать этому!

Фил ощутил сонное беспокойство, провел рукой по шубке Везунчика и робко его потряс.