Фил и все остальные, как один, повернулись к черной бархатной портьере. В нескольких дюймах от пола из-за нее выглядывала зеленая голова Везунчика. Она была похожа на огромный изумруд, заполняющий все вокруг своим сиянием. А потом Везунчик полностью вышел из-за портьеры.

Тут же со всех сторон к нему подлетели кошки и образовали вокруг него плотное кольцо.

— Началось! — восторженно молвил Сачеверелл. — Мир меняется!

— Святой Франциск Ассизский,—прошептала Мэри, — в образе кота.

Везунчик медленно пошел по комнате. Остальные кошки расступались и на почтительном расстоянии шли следом. Кот проплыл мимо Мэри и Куки, мимо Сачеверелла, который немного расстроился, и легко запрыгнул на руки Филу.

Никогда еще Фил не ощущал в своих объятиях нечто столь легкое, мягкое и наэлектризованное. Казалось, сердце его выросло до невероятных размеров и больше не помещается в груди.

Сачеверелл тихо, но звучно произнес:

— Вы — избранный.

Фил посмотрел на хозяина дома, а затем — неизвестно почему и зачем — на черное окно за его спиной.

Стекло вибрировало, из центральной точки расходились концентрические серые круги.

В тот же миг левая рука Фила — та, на которой устроился Везунчик, — отнялась, кот подскочил, пролетел футов шесть по воздуху и упал на пол, где и остался лежать.

Кошачья свита Везунчика бросилась врассыпную.

Прямо в окно с неожиданными для столь громадной туши грацией и легкостью вошел Мо Бримстайн. Он стоял в проеме, сжимая в гигантской лапе парализующее ружье. Филу показалось, что его двойной подбородок измазан за-оконной чернотой, а очки — два продолговатых бельма из той же субстанции.

— Снаружи у меня двое ребят с орто-пушками, — сказал Мо, делая шаг в сторону. — Вы же не хотите, чтобы вас искромсали на кусочки, как колбасу?

По всей видимости, никто этого не хотел, хотя слово «орто-пушки» Фил слышал впервые.

— Теперь внимание, — сказал Мо. — Если обещаете забыть о том, что случилось сегодня, и больше никогда не вспоминать, я тоже готов о вас забыть. Это касается тебя, Джек, хотя такому тупице и не стоило бы давать поблажек. Мог ведь запросто десятку заработать — а не захотел! Также это касается Джуно и Куки. Но если вы не забудете, если хоть словом обмолвитесь о сегодняшних событиях... я лучше промолчу.

Мо внимательно изучил их лица.

— Прекрасно.

Он переложил ружье в другую руку, шагнул вперед и поднял с пола Везунчика.

— Он... он... — в отчаянии пробормотал Сачеверелл. Одним взглядом Мо заставил его замолчать.

— Долго кот спал после того, как его обездвижили? — спросил он Джека.

Тот облизнул губы.

— Да вот до сих пор... Минут пять назад очнулся.

Мо стал пятиться к окну.

Фил ощутил внутри себя какое-то движение, непреодолимый позыв двинуться вперед, хотя сам он боялся даже пальцем пошевелить.

Трясясь всем телом, он шагнул навстречу Мо. Внутри все рвалось на части, словно его рубили на куски загадочными орто-пушками.

— Отпусти кота, — прохрипел Фил.

Мо смерил его скучающим взглядом.

— Да он просто псих, — тревожным шепотом заверил его Джек. — Не обращайте на него внимания.

— Я и не обращаю, — сухо ответил Мо, перекладывая ружье в руку, на которой висел Везунчик.

Однако Фил все шел и шел на громадную тушу. Он хотел остановиться, но таинственный внутренний мучитель не позволял — и этот же мучитель заставил его вновь разомкнуть зубы и губы.

— Положи кота. Он не твой. Он ничей. — Левая рука отказалась даже сжиматься в кулак.

Гигантский кулачище полетел Филу в челюсть — очень медленно. Вот только увернуться от него он не успел.

Фил бился с бодрящей серой волной, пока не понял, что это мокрое полотенце. Орудовала им Джуно.

— Как голова? — спросила она с улыбкой, обнажившей шрам на внутренней стороне губы.

Голова казалась в два раза больше и тяжелее обычного, но никакой особой боли Фил не чувствовал — пока его руки не добрались до шишки на подбородке.

— Ты цел, — сообщила ему Джуно, бросив полотенце на перевернутый черный столик.

Фил вовсе не был в этом уверен.

— Как думаешь, может, Мо Бримстайн и есть Вельзевул?

Он осторожно покрутил головой. Сачеверелл, чье зеленое одеяние напоминало теперь грязный банный халат броской расцветки, а темная кожа вновь стала просто загорелой, о чем-то совещался с Джеком и Куки. Мэри возилась с куклами.

— Кто-кто? — подозрительно переспросил Куки.

— Ну, сатанист, поклоняющийся дьяволу, — быстро пояснил Сачеверелл. — Это бы объясняло, зачем он украл Зеленого. Сатанисты не хотят, чтобы в мире расцвело добро.

— Да хватит нести чушь! — осадил его Куки. — Мо Бримстайну плевать на всякую мистическую белиберду, да и на все остальное — кроме бабок. Мистеру Биллигу, между прочим, тоже. И Мо Бримстайн может работать только на себя или на Биллига. Правда, Джек?

Джуно сунула Филу стакан.

— На, пей.

Фил посмотрел на коричневую жидкость.

— Что это?

— Да уж не соевое молоко. Пей, говорю! До дна!

Виски — с привкусом чего-то очень горького — обожгло горло, из глаз тут же потекли слезы, зато в голове моментально прояснилось. Фил осмотрел гостиную. Стол Мэри вернулся на место, а в остальном в комнате по-прежнему царил хаос, только кто-то залепил молитвенным ковриком разбитое окно.

— И кстати, — безапелляционно говорил Куки, — твоя идея о мистической природе кота — тоже чушь собачья!

Сачеверелл в смертельном потрясении уставился на него и на Джека.

— Разве вы ничего не почувствовали? Не ощутили в себе глубоких перемен?

Джек неловко поерзал на стуле и отвел взгляд, а Куки пожал плечами и начал оправдываться:

— Подумаешь... Мы все просто малость перенервничали. Сначала ты нам головы задурил, потом эта драка!.. Во что угодно поверишь.

— Как же так? А вселенская любовь и взаимопонимание, что расцвели в наших душах? Их ведь нельзя списывать со счетов!

— Любовь-шмюбовь! — грубо отрезал Куки. — Я ничего особенного не почувствовал. А ты, Джеки?

Король не то чтобы кивнул, но и головой не покачал. Глаза его по-прежнему были устремлены в пол.

Сачеверелл посмотрел на собеседников с печальным недоумением.

— Вы уже все забыли... Заставили себя забыть. — Он вновь обратился к Куки: — Как же ты тогда объяснишь поведение остальных кошек? Они ведь признали Зеленого, поклонялись ему!

— Не поклонялись, а просто за ним бегали. Может, он какой-нибудь мутант-гермафродит с повышенной сексуальностью. И еще: если этот кот волшебный и обладает даром, почему он позволил в себя стрелять? Почему не поразил Мо Бримстайна своей вселенской любовью-шмюбовью?

— Бримстайн стрелял из-за стекла, с приличного расстояния, — напомнил Сачеверелл. — К тому же, если он — Вельзевул...

— Ладно, — не унимался Куки, — а как же Джеки его парализовал? Джек, ты ведь не почувствовал тогда никакой особой любви, правильно?

Король нахмурился.

— Я по нему машинально пальнул. Увидел движение краем глаза — ну и шарахнул из ружья. Я вообще-то думал, что это мышь.

— Машинально или нет, мы его парализовали и сразу спрятали в шкафчик — как увидели, что он зеленый, — решительно проговорил Куки. — А значит, никакого дара у кота нет. Просто Сач нам головы заморочил! В таком состоянии любой во что угодно поверит! Войди в эту комнату человек в оранжевой простыне и скажи, что он пророк Мухаммед, я бы ему поверил, ей-богу!

— Хорошо, допустим, Зеленого застали врасплох, — согласился Сачеверелл. — Боги не всемогущи. Вероятно, Зеленый не столько умеет читать мысли, сколько телепатически объединять разумы и сердца простых смертных.

Куки грубо фыркнул. Джек покосился на него одновременно злобно и умоляюще, словно говоря: «Да успокойся уже! Ты доказал свою правоту — теперь помолчи!»

Сачеверелл пожал плечами.

— Допустим, я снизойду до твоего материалистического уровня. Зачем Мо Бримстайну понадобился Зеленый?