Мороз пошел по коже от мысли, как высоко они поднялись — и продолжают подниматься. Потом он осознал, сколь удивительно это зрелище, и пришел в восторг. Фил нечасто летал на самолетах, а когда все же летал, такого не видел. Растущее изображение города завораживало. Он почувствовал себя богом и стал воображать, как мог бы вершить правосудие над миром, будь у него в распоряжении такая «шлюпка». В голове закрутились картинки внезапных воздушных атак на мировых диктаторов.

— Скоро быть нужная высота, — сообщила Дита. — Совать ноги под перекладину, руками держать!

Фил последовал ее указаниям: взялся руками за специальные поручни, а ноги засунул под перекладину, обитую мягкой тканью. В следующий миг стало ясно, зачем нужны эти меры предосторожности: его начало оттаскивать от экрана. По-видимому, скорость уменьшалась. Через некоторое время он снова парил в невесомости. На экране уже был виден город целиком: шахматная доска из небольших квадратиков, очень похожая на карту.

Дита достала откуда-то самую обычную карту и разложила ее рядом с экраном.

— Ты говорить, что знаешь, где можно выяснять про моего котика. В городе, так? Покажи Дите.

Фил усилием воли сосредоточился на этой задаче. Первым делом он осознал, сколь призрачна надежда помочь Дите в поисках зеленого кота. Во-первых, для этого зверь должен быть у Биллига, а Джек Джонс должен прятаться в доме Эккели. Однако других зацепок у него не было.

Тут ему пришло в голову, что он понятия не имеет, где находится дом Эккели. Затем он вспомнил огромную витрину, в которой маршировали манекены. Дом Эккели располагался рядом с «Мультитоварами Монстро», а уж адрес этого торгового центра знали все. Нашелся адрес и на карте. Вскоре они с Дитой уже неслись вниз. Пришлось снова схватиться за поручни, а квадратики на экране быстро увеличивались в размерах. Один крупный прямоугольник — здание «Мультитоваров Монстро» — смещался к центру.

Фил попытался снова задать Дите свои вопросы, но она его перебила:

— Не сейчас. Очень долгая история. Сначала найти кота.

Прямоугольная крыша «Мультитоваров Монстро» теперь занимала большую часть экрана, а улицы вокруг него превратились в широкие ленты. Шлюпка вновь сбавила скорость. Дита немного покружила возле торгового центра, и тут Фил заметил впереди небольшой кубический участок пространства, в котором стоял бесправный особняк Эккели.

Когда они начали спускаться в раскрывшийся каньон улицы, мимо окон и безоконных стен домов, фиолетовое изображение города стало казаться Филу каким-то колдовством. Он уже различал на экране жуков и совсем крошечных букашек — машины и людей.

Вскоре они парили в десяти футах над фиолетовым тротуаром и ничего не подозревающими пешеходами.

Тут Дита направила шлюпку в пустое пространство между перилами тротуара и «полом» высокого здания, построенного над домом Эккели. Фиолетовая картинка стала совсем темной. Дита подергала какие-то ручки: экран и свет потух, а тело Фила с захватывающей дух внезапностью вжалось в мягкую обивку лодки.

— Выпускаю ножки для шлюпки. Тихо, Фил.

За ее спиной возник узкий прямоугольник чуть менее кромешной тьмы. Он расширился, и Фил разглядел кусочек крыльца. Затем Дита загородила собой проем и выбралась на улицу. Фил последовал за ней, нащупал ногами металлические ступеньки и стал осторожно спускаться. Так он попал во двор дома Эккели — и поднял голову. Над ним ничего не было, кроме двух верхних улиц и темного «потолка» над особняком.

— Все спокойно, — сказала Дита. — Шлюпку оставить здесь, никто не полезть через камни и не врезаться в ножки.

Дом Эккели выглядел древним и ветхим, как никогда. После обрушения трубы он заметно покосился, а в двух верхних этажах так и зияла рана — никто не потрудился ее залатать. Сквозь ставни гостиной сочился тусклый свет.

Осторожно ступая по мелкому гравию и с опаской поглядывая на зловеще прогнувшуюся стену, Фил повел Диту на крыльцо. Они свернули за угол и очутились перед входной дверью с крошечным кошачьим люком внизу. Фил взялся за дверной молоток в форме кошачьей головы и дважды постучал. Через некоторое время в передней раздались шаги, старомодный глазок открылся, и Фил мгновенно узнал водянистый серый глаз Сачеверелла.

— Здравствуй, Фил, — сказал хозяин глаза. — Кто это с тобой?

— Юная леди по имени Дита да Сильва.

Сачеверелл открыл дверь.

— Входите, входите скорее! Не иначе как тут поработало провидение. У меня гостит ее брат.

Гостиная Эккели ничуть не изменилась с тех пор, как Фил видел ее в последний раз, и представляла собой такое же безумное скопище хлама. После драки никто даже не потрудился навести здесь порядок, наоборот — на столах и подоконниках громоздились грязные тарелки, чашки и стаканы. Судя по остаткам еды и питья в них, с прошлого вечера здесь трижды ели и несколько раз перекусывали.

Тяжелые черные портьеры в дальнем конце комнаты были раздвинуты. В столовой за ними стоял алтарь, который Сачеверелл приготовил для зеленого кота. Он представлял собой небольшой стол или сундук, элегантно задрапированный бордовым бархатом. Прямо над ним, на стене, висел древний анк, или крукс ансата — египетский крест с петлей, символ жизни и вечности. По бокам от алтаря ютились столики пониже, на которых стояли незажженные свечи и статуэтки множества египетских богов: царственная Исида, Осирис с кнутом, Анубис с головой шакала и сама Бает с кошачьей головой.

Комнаты по-прежнему кишели кошками, но среди них уже не царили мир и покой. Звери кружили на месте, прижав уши к голове и вздыбив шерсть, подстерегали друг друга, выскакивали из-за углов и из-под мебели, орали и урчали. Некоторые жадно доедали объедки с тарелок и время от времени предостерегающе шипели на остальных. Единственный спящий кот бесцеремонно свернулся клубком прямо на алтаре.

Низкий столик с серебряной пентаграммой поместили в центре гостиной. На нем стояли стаканы и бутылка бренди, а рядом сидела Джуно Джонс в том же аляповатом платье — с мясистых рук свисали лохмотья рукавов, а на коротких белокурых волосах красовалась цветочная шляпа. Вид у Джуно был помятый и настороженный.

В двух креслах возле столика сидели, склонившись друг к другу, Мортон Опперли и Дион да Сильва. Оба встали, как только Сачеверелл с ликующим видом ввел в комнату Фила и Диту (со словами: «Наконец-то наш военный — точнее миротворческий — совет в сборе!»).

Опперли учтиво улыбнулся. Он явно чувствовал себя как дома в этой безумной, неопрятной и чудесной гостиной; вероятно, его жадному до новых фактов и впечатлений уму было комфортно в богемной обстановке.

Дион да Сильва, увидев Диту, тут же поставил большой стакан с виски на стол и радостно выкрикнул несколько слов на иностранном языке. Опомнившись, он заговорил по-английски:

— Приветствую, дорогая сестра! Как я рад! Очень, очень, очень рад!

К тому времени он уже сжимал Диту в объятиях, причем весьма пылких. Филу показалось, что брату так себя вести не положено. Впрочем, и она вела себя не очень-то по-сестрински. Наконец они расцепились, и Дита выдохнула:

— ‘ватит! Я тоже рада, дурень. Давно пора.

Дион напустил на себя обиженный вид, но хватило его ненадолго — лишь до тех пор, пока в его руках не оказался стакан бренди.

— Знать, что я делать? — весело спросил он сестру.

— Да. Напиваться, — ответила та и шепнула Филу: — Дион — короткое от чего? Бог вина. Выбрать хорошее имя, да?

— Нет, не напиваться! — с достоинством ответил Дион. Тут его волнение вновь дало о себе знать, и он воскликнул: — Мы искать котика!

Послышался знакомый смех. Фил обернулся и увидел в алькове Мэри Эккели. Она шила одежду для очередной куклы, работая под большим увеличительным стеклом. Крючконосая молодая жена Сачеверелла переоделась в вечернее платье с почти открытой грудью и повязала жесткие волосы огромным зеленым бантом.

— Я не могу! — хихикала она, не переставая шить. — Он так говорит — просто умора!