— Ваш божок у себя, палит по мышам! — рявкнула она парочке.

Женщина слегка вздернула ведьминский нос и пошла было дальше, но ее загорелый спутник обвел коридор эльфийским взором и благостно улыбнулся.

— Радоваться, Джуно, — с легким укором произнес он. — Давай будем радоваться.

Великанша смерила парочку угрюмым взглядом и двинулась дальше.

— Поклонники моего муженька, умники чертовы, — по секрету призналась она Филу. — Поэты, религиозные фанатики и прочая шелупонь. Совсем сбили его с панталыку, гады!

Джуно и Фил подошли к Резиноворукому. Тот погрозил им кончиком беспалой руки и хотел было пожурить: «За работу, бездель...», но Джуно быстро его осадила: «Молчать, болван!»

— Теперь ступай домой, сынок, — сказала она Филу. — По-моему, незачем тебе ходить к психоаналитику. Наверняка очередной модный умник, которого ему сволочи Эккели присоветовали, — вот эти двое, которых ты сейчас видел. Но к какому-нибудь врачу все же сходи. — Она погладила его по плечу и широко улыбнулась, показав шрам на внутренней стороне губы. — Ты уж прости моего муженька. Если хочешь — заглядывай ко мне в гости. Резиноворукий теперь знает твой голос. Просто спроси Джуно Джонс, ладно? Главное, обещай, сынок: больше никаких зеленых котов.

Сквозь полуприкрытые веки и ресницы, которые размывали картинку перед глазами, Фил наблюдал за призрачным бледно-желтым кругом окна — другого света он вынести пока не мог. Когда солнце село и над стратосферой поползла натриевая лампа, он не стал зажигать верхний свет, а потом выключил и телевизор. Впрочем, девичий голос у него в ухе все еще напевал похабную песенку, а на руке по-прежнему была толстая рукавица «ручного радио» — точно такую же надевала девушка, и электрический сигнал^ передаваемый по радиоволнам, менял давление в различных отсеках его рукавицы. Поначалу было даже приятно, но через некоторое время Филу показалось, что его ласкает скелет в резиновых перчатках. Он стянул с себя устройство, выключил голос, закурил сигарету — и вновь остался наедине со своей проблемой.

Неужели он действительно спятил? Неужели Везунчик — галлюцинация, бред сумасшедшего? Или кто-то жестоко его обманул? Фил принялся в сотый раз перебирать доводы в пользу первой версии. Никто, кроме него, не видел Везунчика. А безумный цвет шерсти, невероятные га-агрономические предпочтения кота, смутные догадки Фила, что Везунчик — не «настоящий» кот, и удивительный душевный подъем, чувство всемогущества...

Однако по тем же самым причинам Везунчик просто обязан существовать. После случившегося Фил не мог жить без Везунчика, без теплых озарений, что посетили его сегодня днем и заставили забыть обо всех невзгодах, увольнении, одиночестве и трусости.

— Везунчик... — прошептал он невольно, и собственный голос — по-детски больной и несчастный — напугал его настолько, что Фил тотчас принялся искать по карманам талон к врачу — подарок Молниеносного Джека Джонса. Затянувшись сигаретой так, что ее кончик зловеще вспыхнул красным в темноте, Фил прочел размытые слова: «Доктор Антон Ромадка. Верхний этаж Башни. Восемь часов».

Он представил себе тонкий черный обелиск — небоскреб «Башня», роскошный офис-отель — и подумал, что мог бы добраться туда в считаные минуты. А потом вдруг смял бумажку в кармане и принялся мерить комнату шагами. Если он пойдет к доктору Ромадке, значит, он не верит в существование Везунчика...

Вновь Филу пришла мысль выпить снотворного, однако он побоялся, что пилюль не хватит. Тогда он потянулся к книге, но одна мысль о банальном садистском сюжете наводила смертную тоску. Наконец он вновь включил радио и ТВ.

— ...жертвы антихриста.

Эти слова в сочетании со впалыми щеками и умиротворенным лицом могли означать только одно: президент США Роберт Т. Барнс вновь рассказывал согражданам о России.

— Есть грешники и по эту сторону баррикад, — продолжал великий отец американцев, подаваясь вперед и вскидывая кустистые брови. — Грешники среди нас, завсегдатаи игорных и публичных домов, которые давным-давно предаются тягчайшим порокам. — Он погрозил пальцем телезрителям и вновь качнулся вперед. — Их я предупреждаю: ваше время на исходе!

Фил потянулся к ручке (о, как часто Барнс позволял себе пустые и, по слухам, пьяные угрозы, хотя все прекрасно знали, что он в сговоре с «Корпорацией удовольствий»!), но какая-то незнакомая и довольно жуткая нотка послышалась ему в голосе президента.

— Сограждане, американцы! — практически шептал Барнс, слегка покачиваясь из стороны в сторону. — Странные силы бродят за границей, безумные помыслы, тщеславные фантазии — из разряда тех, что беспокоили умы древнего Вавилона. Над нашими разумами ведется работа, и сейчас мы проходим последнее испытание перед...

Любопытство покинуло Фила, и он крутнул ручку: экран погас, звук пропал. Однако риторика президента задала тон его следующему забытью. Он больше не расхаживал по комнате, а забился в поролоновое кресло, втиснутое между радио и кроватью.

Спятил. Мысль эта не причиняла Филу боли, возможно, потому, что он сидел совершенно неподвижно. Все пережитое днем было ничуть ему несвойственно, включая смехотворное поклонение вымышленному коту.

Спятил, точно.

Приглушенная вспышка привлекала его внимание. Фил машинально встал и подошел к окну.

Девушка из комнаты напротив включила свет, скинула плащ и теперь ходила туда-сюда в поисках какой-то вещи. Черный хвост прыгал из стороны в сторону, когда она вертела головой. До ее комнаты было меньше двадцати футов, и Фил видел все как на ладони: модный серый костюм девушки в крупных черных пятнах, миниатюрное личико с маленьким носом и широко расставленными глазами. Он только сейчас заметил, что уши у нее практически без мочек и немного оттопырены, точно у фавна. Как и в прошлые несколько раз, когда он ненароком замечал в окне эту девушку, его посетила смутная тревога.

Она пожала плечами, словно отчаявшись найти искомое, подошла к окну и посмотрела прямо на Фила. Он машинально отстранился, хотя и знал, что девушка его не видит. Она взялась за ручку на оконной раме и прокрутила ее на четверть: окно стало постепенно темнеть.

А потом, когда Фил уже было отвернулся, окно вдруг снова просветлело. Внутренняя панель из поляризационного стекла случайно прокрутилась вперед — такое и у него бывало.

Девушка напротив думала, что ее никто не видит. Она ошибалась.

Фил принялся кусать нижнюю губу. Ему не очень-то хотелось подсматривать за соседкой, но лучше это, чем вновь оказаться наедине с неприятными мыслями. Окно напротив могло отвлечь его от нежеланных дум.

Девушка потянулась, медленно расстегнула магнитные кнопки на блузке и выскользнула из нее, грациозно поведя плечами. Фил забыл про все свои страхи, так прекрасны были ее груди с темными сосками. Сразу под ними начиналось какое-то необычное нижнее белье — черное, бархатное, плотно обтягивающее тело.

Ловко балансируя на одной ноге, она стянула с другой чулок, а с ним и туфлю на десятидюймовой платформе.

Сердце Фила ушло в пятки. Вместе с чулком и туфлей она сняла кое-что еще. Свою ступню.

Приглядевшись, он увидел, что ступню девушка сняла не целиком. В том месте, где полагается быть лодыжке, ее нога чуть изгибалась, а затем вновь резко уходила вниз, заканчиваясь аккуратным черным копытцем.

Девушка сняла вторую туфлю — с тем же самым результатом. Фил заметил специальное отверстие в платформе, позволявшее маскировать копыто.

Она лихо заплясала по комнате. Слышно было, как по полу топочут копыта. Чечеткой она занимается, как же! Фил отчетливо видел ее изящные надкопытья, покрытые мягким мехом такой же фактуры и цвета, как странное «нижнее белье».

Девушка прекратила плясать, взяла бритву и начала тщательно подравнивать край «белья».

Фил заговорил вслух.

— Сперва зеленый кот, теперь...

Не закончив, он развернулся и выбежал в коридор.

Фил плохо помнил, что было потом. Например, когда он мчался через дорогу в двух кварталах от «Скайуэй тауэрс», его чуть не сбил черный электромобиль, гладкий и блестящий, музейного вида — точная копия старинных машин начала XX века. Внутри сидели Куки, Эккели и Молниеносный Джек Джонс с коробкой на коленях.