Фил негодующе выпрямился и чуть было не воскликнул: «Нет, Везунчик не такой!» Беседа настолько его заинтересовала, что он почти забыл о своем странном положении.

— Знаю, знаю, — говорил Биллиг, — но сам-то ты что об этом думаешь, Бримстайн?

Тот пожал плечами.

— Я думаю, они спятили. Обыкновенная кошка, ничего в ней такого нет. Однако лучше перестраховаться. По-моему, кто-то изрядно запудрил правительству мозги, навел на них панику.

— Ага, они, значит, спятили, а я, значит, не должен волноваться?! — застонал Биллиг. — Где твой фэбээловец?!

— Уже едет, — заверил его Бримстайн. — Все будет хорошо.

— То же самое ты говорил, когда президент впервые ополчился на «Корпорацию удовольствий»! — вспыхнул Биллиг. — Мол, они блефуют, подмазываются к электорату! Мол, Барнс — просто пьяный фермер, которого можно прищучить двадцатью разными способами! Мол, скоро он утихнет, как и в последние шесть раз! Но он не утих. Что-то случилось. Что-то изменилось.

— Похоже на то, — признал Бримстайн. Наконец-то у него закончились успокаивающие слова.

— Так что случилось-то? — не унимался Биллиг.

— По-моему, Барнс спятил.

— У тебя на все один ответ! — тихо взревел Биллиг. — Если на сей раз случится беда, предлагаешь мне этим утешиться? Допустим, копы, которые меня арестуют, душевнобольные — и что с того? Мне должно от этого полегчать? Где твой фэбээловец?!!

— Послушайте моего совета, мистер Биллиг, и постарайтесь успокоиться, — опомнился Мо Бримстайн. — Отвлекитесь как-нибудь. Вот и Дора тут. — Пропустив мимо ушей третье «Тьфу!», он окинул ее критическим взглядом. — Губы поправь, дорогая.

С грациозной и одновременно презрительной покорностью фиолетовая блондинка соскользнула со стола и пошла прямо к Филу. Тот решил, что его наконец-то заметили...

— Да вы гляньте, мистер Биллиг, — не унимался Бримстайн. — Не идет, а плывет! С ума сойти какая крошка, а?

Она встряхнула головой, остановилась в шести футах от Фила, достала помаду, посмотрела прямо перед собой и начала красить губы. В этот самый миг что-то холодное и скользкое сомкнулось вокруг левой кисти Фила. Он инстинктивно дернул рукой, и крошечный розовый осьминог, пролетев по воздуху, шлепнулся обо что-то примерно в двух футах от девушки.

Наблюдая за тем, как осьминог стекает по невидимой поверхности, Фил вновь ощутил разбухание мозга — словно выпил еще рюмку фирменного зелья из «Загорелой ракеты». Потом он встал, осторожно сделал несколько шагов и... упал.

Между ним и второй половиной комнаты проходила невидимая плоская ширма. Наконец до Фила дошло, что он стоит за односторонним зеркалом, делящим комнату ровно пополам. Дора, которая находилась на расстоянии вытянутой руки от него, повернулась и задела экран подолом юбки. Как раз в этом месте по зеркалу стекал осьминог, и Фил заметил, что между его присосками и краешком юбки было около двух дюймов. Простое зеркало не могло быть таким толстым. Значит, это два зеркала, а между ними — воздушная прослойка. И тут Фил с удивлением понял, что голоса присутствующих звучат совершенно естественно, а не так, будто их пропустили через микрофон — звук был стереофонический, с полным эффектом присутствия.

Затем он понял, что эффект присутствия не такой уж и полный, как ему казалось сначала.

Еще он увидел, что все источники света находятся по другую сторону зеркала.

Итак, Мо Бримстайн, Биллиг и Дора не игнорируют его: они просто не догадываются о его присутствии. Фил тут же почувствовал себя воришкой. Он с опаской поглядел назад, откуда пришел — в темноту извилистого коридора, — и в следующую арку, по другую сторону экрана, которая вела прочь из комнаты. Но почему, почему Биллиг повел себя столь неосмотрительно, выключил здесь свет и включил микрофоны? Ведь так за ними может шпионить кто угодно! Ерунда какая-то. По спине Фила поползли мурашки.

Он было решил уйти, как вдруг Мо Бримстайн положил телефонную трубку и радостно возвестил:

— Приехал!

Биллиг тут же перестал расхаживать по комнате, принял холодный невозмутимый вид и демонстративно отвернулся от арки. Мо Бримстайн отворачиваться не стал.

В арку вошел человек с очень прямой спиной и таким же выражением лица.

Волосы у него были с проседью, на лице отпечатались годы тревог — но совсем иного рода, нежели у Биллига.

Биллиг смотрел на него с вопросительной улыбкой, почти усмешкой. Он немного подождал и тихо произнес:

— Учитывая обстоятельства, вы, вероятно, не захотите представляться...

— Меня зовут Дейв Грили, — грубо перебил его гость.

— ...полагаю, вы из Федерального бюро лояльности. Вы являетесь уполномоченным представителем упомянутого бюро и господина президента, не так ли?

Гость кивнул.

— Мистер Грили, это мистер Бримстайн... — сказал Биллиг, изящно поведя рукой в сторону своего помощника (этот жест напомнил Филу покачивание змеи), — и Дора, Дора Панне.

Представитель ФБЛ не шевельнулся.

— Мистер Биллиг, вы сказали, что зеленый кот у вас. Если это так, мы готовы его выкупить.

— Сколько же вы хотите заплатить? — промурлыкал Биллиг.

— Вам вернут всю переписку Морлэнда и Маккартни, доказывающую, что сенаторы получали взятки от «Корпорации удовольствий». А также все сопутствующие записи и пленки. И все материалы по шестидесяти другим подобным делам.

— Мало, — тихо ответил Биллиг.

Грили смутился.

— В таком случае я вынужден воззвать к вашим патриотическим чувствам, — уже другим голосом начал он. — Гражданам вашей страны грозит смертельная опасность...

— Я вас умоляю, мистер Грили! — хохотнул Биллиг.

Фэбээловец поджал губы. Потом заговорил прежним тоном:

— Кроме того, мы обязуемся выдать сертификаты о доверии всем обвиненным чиновникам... датированные сегодняшним днем, с личными подписями и отпечатками пальцев президента и первых лиц государства, а также с подтверждающими аудиозаписями и фотографиями. Разумеется, перед тем, как будет совершен обмен, кота должны осмотреть наши эксперты. Они могут прибыть сюда в течение двадцать минут.

— А вот это уже лучше, — проурчал Биллиг, — намного лучше. Но все-таки и этого недостаточно.

— Чего вам еще надо?! — гневно вопросил Грили, хотя Филу показалось, что он и так все знает.

— Мне нужны свидетели, — ответил Биллиг. — О’Мэлли, Фаттори, Мадлен Лужак и еще тридцать с лишним человек... нет, буду точен: тридцать четыре человека.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал Грили. — Мы не готовы расплачиваться с вами человеческими жизнями.

— Да кто говорит о жизнях? — невозмутимо спросил Биллиг. — Я ничего такого не говорил, правда, Мо? Просто мне спокойней, если они будут под нашим присмотром, а не под вашим.

— Я знаю, что вы с ними сделаете.

Биллиг пожал плечами.

— Не волнуйтесь. При необходимости мы поможем вам забыть... — Он покосился на Дору, которая одарила фэбээловца томной дразнящей улыбкой.

Грили вспыхнул и несколько секунд старательно считал свои вдохи и выдохи.

— Послушайте, Биллиг, — наконец сказал он, — не думайте, что я — и правительство в моем лице — испытываем к вам что-то, кроме ненависти и презрения. «Корпорация удовольствий» подкупила треть наших чиновников. Ваша здешняя штаб-квартира — и филиалы в двадцати крупных городах — сейчас оцеплены, даже оса не пролетит незамеченной. Рейд пока откладывается по единственной причине: вы располагаете тем, что может нанести Америке даже больше вреда, чем ваша шарашкина контора. Однако терпение президента на исходе. Мы подозреваем, что вы блефуете. Несколько зеленых волосков, которые вы нам прислали, еще ни о чем не говорят. Соглашайтесь на сделку — пока не поздно.

— Химический и физический анализ волосков должен был показать вашим экспертам нечто весьма любопытное, — промурлыкал Биллиг, задумчиво улыбаясь. — Как вы сами сказали, мистер Грили, мы располагаем тем, без чего вам не обойтись. Тем, что стоит примерно как... скажем, треть страны? Да мы еще мало просим! Представляете, сколько заплатят русские? Я повторяю: нет свидетелей — нет сделки. Это не обсуждается.