Единственное, что казалось странным и неуместным в этой картине, был предмет в форме тарелки около пятидесяти футов в длину, закрепленный на плоской крыше дома. Судя по бледно-зеленому цвету ее нижней части, она могла быть сделана из меди. Выглядела она столь же древней, как и сам дом, и смотрелась вполне органично — как если бы банкир XIX века вдруг решил бросить вызов окружающему миру и надеть зеленый берет.

Фил перешел через дорогу, поднялся по ступенькам и посмотрел сквозь прутья забора. Рядом со старинной дверью (у нее даже была ручка) он разглядел бронзовую табличку с надписью: «Фонд Хамберфорда».

Он обернулся и увидел возле джипа двух крупных мужчин. Черный цвет их одежды неприятно напомнил Филу спортивные костюмы Биллига и его молодчиков. Эти двое, похоже, о чем-то спорили. Один хотел сесть в машину, другой потянул его в сторону, и они быстро ушли.

Фил слегка толкнул калитку, и та с ржавым скрежетом отворилась. Виновато выждав немного, он вошел во двор дома и огляделся по сторонам, затем стал ходить и тихо звать Везунчика.

Время от времени он посматривал на джип и однажды заметил радиошлемы и синие плечи трех полицейских. Интересно, в следующий раз он увидит доктора Ромадку? Или Эккели? Или, быть может, Карстерса, Ллуэлина и Бака? Фил невольно вздрогнул, сообразив, что его чуть не поймали.

Однако его уже ждало следующее потрясение. Он обогнул дом и стал бродить по столь же заросшему и безлюдному заднему двору, когда вдруг увидел, что через забор на него смотрит незнакомый темноволосый мужчина.

Самое неприятное заключалось в том, что незнакомец был очень похож на соседку Фила, за которой он недавно подглядывал, — на девушку с лошадиными ногами. У этого человека было такое же живое, звериное выражение лица, и он тоже отдаленно напоминал фавна.

Фил замер. Незнакомец зевнул, отвернулся и пошел прочь, насвистывая какую-то мелодию. Фила передернуло: похожая мелодия звучала в его сне.

Да и вообще все происходящее стало очень напоминать сон: безмолвный особняк, заброшенный сад, тщетные поиски, печальные воспоминания об уходе Мици... Тем не менее Фила не покидало чувство, что Везунчик где-то рядом; надо войти в дом.

Он заставил себя подняться на крыльцо. Взявшись за ручку, решил еще немного потянуть время и несколько раз крикнул: «Везу-унчик!»

И тогда за его спиной прозвучал приятный голос:

— Вы не кота ищете?

Фил виновато обернулся и увидел человека очень преклонного возраста, высокого и хрупкого, как привидение, — и, по-видимому, столь же бесшумного, поскольку Фил не слышал его шагов. Узкое, испещренное морщинами лицо, короткие седые волосы... Кого же он напоминает?.. Было в этом лице что-то аскетичное, из дохристианской эры, и при этом что-то озорное и шаловливое, словно старик, не утратив мудрости, вернулся в детство. Хотя сердце Фила тревожно колотилось, он с удивлением осознал, что старик ему уже нравится.

Пока он мешкал, незнакомец продолжал:

— Мой интерес, впрочем, носит отвлеченный характер. Можете даже назвать его детским любопытством — результат-то один. — Его глаза озорно сверкнули. — Кот, случаем, не зеленый?.. Можете не отвечать, тем более я знаю ответ. Не хочу вас тревожить. Такой уж у меня ум — машинально строит самые невообразимые выводы.

Старик широко улыбнулся, а Фил, несмотря на изрядную растерянность, улыбнулся в ответ.

— Вы, вероятно, журналист? — любезно спросил старикан. — По крайней мере, мы можем сделать вид, что это так. Доктор Гарнетт обязательно созывает прессу, когда ученые фонда делают открытие. Увы, репортеры уже лет двадцать как сюда не приходили. Парапсихология у них больше не в чести, и открытия в этой сфере на новость не тянут. Как бы то ни было, Гарнетт и прочие сотрудники фонда примут журналиста с распростертыми объятиями.

— Хотите сказать, фонд Хамберфорда изучает экстрасенсорные способности и все такое? — уточнил Фил.

— Вам полагается это знать — вы же пишете статью, — упрекнул его старик. — Впрочем, репортеры часто не имеют ни малейшего представления о предмете своих статей, так что вы прощены.

Фил с удивлением обнаружил, что снова улыбается. Он понятия не имел, при чем тут старик и откуда ему известно про Везунчика, но у него было странное чувство, что этот приятный джентльмен не имеет никакого отношения к организациям, устроившим охоту на зеленого кота. А его выдумка про прессу поможет беспрепятственно войти в здание и немного там порыскать.

— Итак, фонд Хамберфорда совершил открытие в области парапсихологии? — деловито осведомился Фил.

Старик кивнул.

— Доктор Гарнетт был весьма и весьма воодушевлен, когда мы разговаривали по телефону. Настолько, что даже толком не успел рассказать про свое открытие. Якобы сегодня утром им удалось добиться поразительных результатов. Я примчался, как только смог. Хорошие мыслеволны имеют свойство быстро улетучиваться, надо ловить их горяченькими. У нас с Гарнеттом договоренность: при малейшей подвижке он меня позовет. Между прочим, такая договоренность у меня со всеми окрестными научными лабораториями — но остальные редко приглашают. К счастью — хвала Тоту! — сфера деятельности Гарнетта лежит вне интересов национальной безопасности, да и ему, в свою очередь, национальная безопасность не очень интересна. Он даже не знает, чем занимается ФБЛ. Словом, тут есть чем поживиться, мистер?..

— Гиш. Фил Гиш.

Тонкая сухая рука легко, словно перышко, коснулась его ладони.

— Мортон Опперли.

Фил недоуменно поморгал, а потом выдавил:

— Тот самый?..

Старик пожал плечами и кивнул. Фил на миг потерял дар речи. Мортон Опперли — участник проекта «Манхэттен», чье имя значилось рядом с именем Эйнштейна в Уставе физиков, который безуспешно пытался сесть в тюрьму за отказ проводить исследования в ходе Третьей мировой!.. Живая легенда, словом. Разве он не умер давным-давно?

Фил в счастливом благоговении уставился на знаменитого физика. На ум ему пришел вопрос, сам по себе доказывающий наличие у мистера Опперли волшебного дара — создавать атмосферу полной свободы высказываний, каковой человечество не знало с 1940-х.

— Мистер Опперли, что такое орто-пушка?

— Орто-пушка? Полагаю, Фил, вы имеете в виду оружие. Это, по сути, портативная ядерная пушка. Проблема обычного ядерного оружия — или ядерного оружия в обычных условиях — заключается в том, что частицы и нейтроны разлетаются во всех направлениях и критическая масса очень велика. Но если выстроить расщепляемые атомы в один ряд, чтобы их оси вращения указывали в одну сторону, тогда каждый нейтрон попадет ровно по ядру соседнего атома. Таким образом можно задействовать все нейтроны и свести критическую массу к минимуму. Половина частиц летит в одном направлении, половина — в противоположном. Получается весьма удобное и грозное оружие, но с одним недостатком — отдачи не избежать.

— А как можно выстроить атомы в один ряд? — живо заинтересовался Фил.

— Нужна близкая к абсолютному нулю температура и электрическое поле, — ответил Опперли, нажимая на кнопку рядом с дверью. — Проще не придумаешь. Новейшие изоляционные материалы позволяют неделями удерживать температуру в магазине на уровне одного градуса по Кельвину, а также обеспечивать частый огонь атомными мини-пулями, на минуту и более создавая эффект ровного луча. Хотите собрать орто-пушку на коленке, Фил? Боюсь, ничего не выйдет: таких конструкторов не продают. Все, что я вам тут наболтал, — сверхсекретно. За разглашение грозит смертная казнь и все в таком духе. Но я уже выжил из ума и не разбираюсь в вопросах безопасности, что угодно могу сболтнуть. Вот и Бобби Т. я не раз говорил: в один прекрасный день тебе придется меня пристрелить из орто-пушки, ей-богу. Но он, как и остальные, уже не принимает меня всерьез. Этот же трюк они провернули со мной в Третью мировую...

— Бобби Т.?..

Опперли опять виновато улыбнулся.

— Барнс. Президент США Роберт Т. Барнс. Мы с ним в свое время основали Среднезападное общество любителей звездолетов. Конечно, тогда он был простой паренек, а сейчас — старый, опьяненный славой лис, которого хлебом не корми — дай процитировать Писание. Но общие мечты имеют свойство сближать людей навеки. Я иногда заскакиваю к нему в гости — показываю на входе значок Общества любителей звездолетов. Благодаря Бобби я немного в курсе того, что происходит в мире — хотя служба безопасности мало что ему рассказывает. Так я и узнал про зеленого кота.