— Очень хороший план, вейра, — она истово поклонилась.

Бедная девочка решила, что я обращаюсь к ней. Я отпустила ее коротким кивком и вышла в коридор.

«Чудесный план, — похвалила я Марибет. — Просто идеальный. К слову, ты останешься во дворце».

Последовала звенящая, полная возмущения пауза. И что удивительнее, эту паузу полностью поддерживала моя новорожденная драконица.

«В Семидворье гостят делегаты из Италики, — пояснила сухо. — Король, Абель с невестой, может, кто-то ещё. Тебя могут узнать».

С сожалением убрала надувшуюся Марибет под одеяло в спальне и мысленно пообещала принести ей что-нибудь интересное. Марибет понравилась Вальтарта, и она с удовольствием ела магию редких цветов, артефактов или особенных камушков, которыми выкладывали в Семидворье дорожки.

В карету мы сели с Гленом вдвоем. Клан Арха был полностью зависим от Вархов и откровенно мал.

— Раньше я всегда ездил один, — сказал Глен, когда мы сели в золоченую коробку. — А теперь нас двое, Байриша. Я… благодарен судьбе, что могу сегодня быть с тобой.

Выбор слов мне очень не понравился, но я благосклонно кивнула и в который раз подумала, что план пора претворять в жизнь. Нельзя оставаться в Арха надолго. Сколько бы я не говорила словами через рот, что желаю лишь дружеских отношений, Глен будет слышать только стук собственного сердца.

Прямо, как я. Надежда — самое страшное, самое капризное из человеческих чувств.

Я так и не рассказывала Глену, что столкнулась с Айденом и его истинной в одной из лавок столицы. А Глен не рассказал мне, что уже трижды виделся с Айденом — на совещаниях, на которых тот собирал только преданных ему людей.

Мы оба осторожничали. Мы старались друг друга беречь.

Площадка перед центральным входом в центральный дворец была заполнена каретками. Наряды и блеск камней в диадемах и кольцах сливался в одну блестящую волну.

Зал Семи Солнц распахнулся перед нами гигантской шкатулкой, выстланной перламутром и жидким золотом. Люстры, созданные из пойманных и застывших в полете магических светляков, лились сверху пульсирующим сиянием. Пространство дышало в такт музыке, и воздух казался живым. И, кто знает, может так и было.

Я с усилием перешагнула последний порожек.

Нас накрыло шумом веселого Солнцевода и красками бального зала. Сердце сжалось в тиски от лихорадочного возбуждения.

— Не бойся, я буду рядом, — шепнул Глен, не поворачивая головы. — Мы просто потанцуем и выпьем вина. Никакой политики.

— Вино — это тоже политика, — сказала бесстрастно.

Все на этом свете политика, даже если прикидывается дружбой, любовью или браком.

Взгляд оценивающе шел по зале, отыскивая так называемые ред флаги и пункты плана по совместительству. Ланда взгляд не нашел, Абеля тоже, Айдена…

Айден стоял в центре пестрого сборища скалой, о которую бьются человеческие волны. Высокий, в черном, с плетеным венцом на серебре волос. Ледяной высокомерный профиль дрогнул в повороте, словно ощутив мой взгляд, но я не отвела глаз. В моем возрасте поздно играть в смущение.

Я просто хочу увидеть его лицо. И я увижу.

Айден повернулся.

Ледяные глаза скользнули по зале с высокомерием пастыря, перед которым склонилась ведомая паства. После дрогнули, остановившись.

Потемневший взгляд метнулся ко мне.

Я почувствовала, как рядом вздрогнул Глен. И как шагнул вперед, словно пытаясь закрыть меня плечом, когда Айден, небрежно отмахнувшись от вассалов, зашагал в нашу сторону.

Зала замерла, прикипев собачьими взглядами к своему императору.

— Он идет сюда, — голос Глена звучал хрипло.

Я пожала плечами. Возможно. Неизбежно.

Такая страшная любовь, требующая таких страшных решений, не проходит без следа. Даже мертвая, она ещё фонит болью на остаточной тяге. В груди против воли откликнулось ужасом и восторгом. И вязким удовлетворением.

Такова твоя цена за мою смерть, Айден. В мире нет бесплатных удовольствий.

Айден остановился перед нами. Тяжелый темный взгляд придавил меня к полу. Пришпилил, как заигравшуюся бабочку. Этот взгляд не просил, не давил, не мучил. Не изучал, как свойственно всем мужчинам. Он меня просто-напросто парализовал.

Теперь я знала, почему его называли Василиском. Стало очевидно, что дар его дракона относится к дарам оптического спектра. Сильный дар. Дорогой. За такой дар драконы дорого платят.

Взгляд как оружие. Как боевой лазер в инфракрасном диапазоне. Ты его не видишь, но ты его чувствуешь. Сначала холодная настройка прицела, после — сканирование и, наконец, захват цели.

Я воочию видела мужчину, который знал цену своей власти и был готов ее платить без колебаний. Я все ещё любила этого мужчину, но он мне не нравился.

Глен опустил голову в коротком поклоне:

— Ваше Величество, позвольте представить мою спутницу официально: вейра Байриша, иномирянка под покровительством клана Арха.

— Под покровительством… — задумчиво повторил Айден. — Благодарю, друг мой, что ты привел вейру на мой скромный вечер.

Взгляд его горел черной морской глубиной, от которой дурила магия в теле и сердце билось в виски колючей дрожью.

— Вы ведь не откажете мне в первом танце? — сказал Айден, доверительно понизив голос. — Казалось, что он видел меня сквозь Глена, все ещё отгораживающего плечом мою взъерошенную персону. Тот протестующе вскинулся, но я положила одну руку ему на плечо и легонько сжала.

— Благодарю за честь, Ваше Величество, — я присела в годами отрепетированном реверансе и растянула рот в счастливой улыбке.

Подала руку, затянутую в перчатку, и послушно вышла в центр опустевшего бального круга. Сонная муть в груди отступила перед мощью дракона, взявшего меня в бальный захват, оставив после себя только горечь на губах. Музыка споткнулась о нашу пару, замерла, а после грянула с новой силой.

В глазах Айдена плескалась темнота. Его дракон агрессивно атаковал мою драконицу едва уловимыми лучами магии, выкуривая ее из темноты. Он хотел ее увидеть.

— Танцевать с вами — огромная честь для меня, — защебетала я радостно.

После ласково подтолкнула свою драконицу, которая, позорно разинув рот, разглядывала дракона Айдена и флиртующе помигивала магией, подавая недвусмысленные сигналы.

«Не позорь нас, милая, — подумала злобно. — Наведи мне румянец на бледное чело, подбавь света потухшим глазам и дай хода моему омертвевшему сердцу. Сигналы, впрочем, подавай. Пусть мужик порадуется».

Я заметила, что хорошее настроение и улыбка отнимают из женской кармы минус десять по шкале ума и минус двадцать по шкале порядочности. Попрыгушки во все времена считались неопасными и тупыми. Эта архаичная настройка обманывала самых умных из мужиков.

Зря, к слову.

— Мы ведь уже встречались, вейра, не так ли?

Айден мягко надавил мне на спину, заставляя прогнуться и сделать первое па. Он не спешил покупаться на мою жизнерадостную пантомиму. Умный. Осторожный. Привык не доверять.

Все шло идеально.

— Не может быть! — воскликнула потрясенно, вымогая из своего магического потенциала потуги радостного возбуждения. — Я бы непременно запомнила вас, Ваше Величество!

К чести Айдена, киношный шаблон он съел и не поморщился. Наверное, я не первая вейра, которая несет пургу в его обществе.

Несколько пар, осмелевших настолько, что приблизились к нам в танце, тут же вскинулись, анализируя, с кем вообще воспарил в танце их ненаглядный император. Но наши драконы, не сговариваясь, щелкнули зубами, и танцующих как ветром сдуло.

— В салоне мадам Фиренце, — отрезал Айден, и в его голосе, наконец, звякнула сталь. — Вы были в синем и очень торопились.

Не купился.

Ну да ничего. Женская глупость и не таких стальных ломала. У меня какой опыт! Кабы не плохой характер, я бы давно была замужем и вышивала бы крестом пинетки новорожденным сыночкам Абеля. Тьфу-тьфу-тьфу, не к ночи будь сказано. У меня в совершенстве прокачан скилл доброй и всепонимающей Беатрис.