Он сказал это без тени иронии.

Я закрыла глаза.

Зашибись. Жесткий карьерный взлет от италикийской ведьмы до плахи. Всегда мечтала.

Возможно, Айден ждал каких-то ответных эмоций, но на меня словно наложили заклятие молчания и ступора. Я не стала спрашивать, зачем он это делает. Ответ был очевиден.

Он это делает, потому что ему так хочется.

Мое молчание Айдену не понравилось. В холодных глазах блеснула молния.

— Но они называют вас так только про себя, — сказал он очень нежно. — Ни один язык не посмеет пойти против моей воли, а иначе его очень быстро укоротят.

В последнем я не сомневалась. Вот я, например, даже рта открыть не успела, как он от меня избавился. Власть превыше любви.

— Знаешь, чем я занимался последние двое суток, умненькая вейра Арха?

Айден наконец встал. Рывком придвинул кресло. Сел и откинулся назад, уголок его рта дрогнул в намеке на полуулыбку. То самое теплое и полузабытое выражение, которое не имело никакого права жить в императоре.

— Вспоминал. Однажды ты спросила у церемониймейстера, не кусается ли дракон, обвивающий трон, а ещё ты попросила у дворцового хранителя библиотеки справочник зелий с картинками. Он, к слову, собирается в отставку. Ты, должно быть, отлично провела время, ухахатываясь над идиотами, которых обвела вокруг своего красивого пальчика. Тебе было весело, вейра?

Мне было нормально.

Или драконы считают, что «нормально» — это когда им хорошо, а мне плохо?

— И я поверил, — он вдруг неожиданно резко наклонился вперед, и я не отшатнулась только потому, что и так лежала в постели.

Если бы я могла встать, то отступала бы до тех пор, пока не оказалась бы по ту сторону двери. Могла бы — я бы и амбарный замок навесила на эту самую дверь.

Сердце сжалось и судорожно заколотилось в груди.

— Мне дан редкий дар чувствовать истинные намерения, но ты обманула и меня, — в голосе Айдена на мгновение проступила тень истинных чувств — тонкая трещина темной злости, старательно замаскированная под самоиронию. — Две недели подряд я воображал тебя очаровательной катастрофой и оберегал Глен. А ты в это время держала в голове всю академию с ее пыльными талмудами и секретными секциями и, подозреваю, посмеивалась над крылатыми идиотами.

— Не посмеивалась, — сказала искренне и немного устало. — Во мне нет ни капли юмора. Спросите кого угодно, я даже шутить не умею.

Я говорила чистую правду, но Айден был слишком зол, чтобы услышать меня.

Золотое сияние на миг в нем погасло. Так гаснет окно, когда нетерпеливая хозяйка задувает свечи. На секунду в этом мужчине, полном сказочной красоты, проступил император. Высшее существо, стоящее над. Тень отца-дракона, взявшая на себя присущие ему компетенции и полномочия. Нечто.

И если Кая я любила, то жутковатое и властное существо, запертое в его безупречном теле, меня пугало.

К этому моменту я уже исследовала внешние обстоятельства и решила, что добропорядочная сорочка с головы до пят никак меня не скомпрометирует. Осторожно отодвинула одеяло и спустила ноги на пол. По другую сторону кровати от Айдена.

Я надеялась, что это ускорит наш диалог. А после я спрячусь в ванной и все хорошенько обдумаю.

— Знаешь, какие выводы я делаю из этого?

Не знаю, но догадываюсь. Либо плохие, либо кровавые. Но лучше бы просто плохие.

Драконица внутри меня собралась шипастым клубком и жестко держала оборону, не давая магии Айдена просочиться внутрь. Только сейчас я поняла, что золотое холодное облако, накрывшее сиянием комнату, принадлежит Айдену.

Терять мне было нечего. Все уже давно было потеряно.

— Что я любовница, содержанка и разлучница? — спросила с охотой. — А ещё чудовище по совместительству. Могу ли я сделать вывод, что Вальтарта не прощает женщинам ум?

Судя по мраку в синих глазах, я могла сделать хоть сто выводов. Но правда в том, что право делать выводы принадлежит только императору. Последнее утверждение он транслировал буквально аурой.

— Твой дар работает с информацией, — ровно продолжил Айден, благородно не заметив моей иронии. — Это во-первых, а во-вторых, ты способна осваивать большие объемы информации на практическом уровне. Только высшие драконы, которых с детства натаскивают на самоконтроль, способны управлять своим драконом на столь тонком уровне. Девочка, рожденная в Вальтарту жалкие три месяца назад, не способна постичь их.

Я пожала плечами и постаралась незаметно сдвинуться в сторону ванной.

Напрасно. Это только привлекло внимание Айдена. Он буквально обнял меня глазами. Я почти почувствовала, как меня сдавило его магией — жадно, но все ещё ласково.

— Величайший дар, сулящий тебе власть, титул, любовь сильного дракона. Но ты не захотела. Я наблюдал за тобой последние две недели. Ты была мила со всеми, но ни с кем конкретно, ты шагала в каждую расставленную для тебя ловушку, но с легкостью выскальзывала из нее. Ты отказалась от брака с Гленом из клана Арха, моим другом, хотя не могла не понимать, что при моем правлении он высоко поднимется. А ты поднимешься вместе с ним. Так чем же мы тебе не угодили, девочка?

Значит, он уже знает, что наши отношения с Гленом не пересекают границу дружбы. Скорее всего, Айден спросил его напрямую, и тот, будучи под кровавой клятвой Фалаш, не смог солгать.

Императору надоело играть с мышью. Она оказалась слишком шустрой.

— Ничем не угодили, — сказала ровно. — Мой дар действительно кроется в информации, и только благодаря ей со мной все в порядке. Большинству иномирянок повезло куда меньше, не так ли? Кто-то попал в узаконенное рабство, не зная ваших законов, кто-то — в опасный брак, доверчиво поверив в драконью любовь, а у кого-то просто отняли магию и дар силой.

Я по-птичьи склонила голову к плечу, не ожидая ответа. Я говорила правду, и Айден знал, что это она.

— При моем правлении такого не будет, — сказал он ещё более ровно.

Его голос был похож на сухой лед: ломкий, трескающийся, царапающий осколками. Но не лгущий.

— И это говорит человек, который вынудил меня к поединку и пытался загнать в ловушку с помощью экзамена?

— Это упрек?

— Как я посмею? — сказала насмешливо. — Мой статус недостаточно высок, даже чтобы дышать в вашем присутствии.

Сказала и невольно отступила на шаг.

У меня было чувство, что я перегнула палку. Добралась, наконец, до сердечной мякоти, скрытой от жадных глаз невидимой броней из номара.

Я хотела причинить ему боль, но не хотела, чтобы она ударила по мне рикошетом.

— Ты — стихийное бедствие, — голос Айдена все ещё звучал любезно, но темнота уже собиралась в мелких невидимых прорехах. — Я хотел защитить тебя от твоей же глупости. И самым простым способом было заполучить тебя в свой клан и контролировать напрямую. Со временем ты бы поняла, что это для твоего же блага.

Смешок рвался из моего горла, и я едва успела поймать его у самых губ.

Уму непостижимо, сколько мужчин хотят спасти меня от меня самой. Будь я мужчиной, старухой, матроной с семью детьми или младенцем, им бы и в голову это не пришло. Очень скучно спасать людей, которые не могут отблагодарить тебя предметно.

Ненависть, посеянная, взращенная, брошенная в огневой котел руками Абеля, наконец, выплеснулась черной лавой. На Айдена, который, возможно, и в самом деле желал мне добра. Той мне, которая была безопасна для его сердца.

Черное пламя обожгло грудь. Горло. Губы.

Я коротко рассмеялась.

— Никто не говорил тебе, что это рабство? Иномирная, юная, послушная твоей воле фертильная особь, которой некуда бежать и некого попросить о помощи. Такая будет вечно смотреть влюбленными глазами и угождать. Хочешь иметь такую?

Он хотел. Я видела.

Я вытащила на белый свет самую темную, самую страшную, самую сладкую из его фантазий. Такую же, как у Абеля. Такую же, как у меня.

Айден смотрел на меня абсолютно черными глазами. Он наконец перестал быть любезным и перестал сиять.

— Я бы никогда так не сделал, — сказал он хрипло.