Ну да, конечно, само собой. А ещё за окном зеленое солнце, фиолетовые человечки и розовые пони пасутся на кисельных берегах.

Мне было мало его боли. Я хотела ударить его той же стрелой, которую он когда-то сам выпустил мне в сердце. Воздух между нами пропитался той тяжелой подрагивающей страстью, которую генерируют люди, перешагнувшие порог земной любви.

Мы читали друг друга. Чуяли. Обходили по кругу, как опытные звери, пережившие не одну битву.

— Разве не это ты хотел сделать с той мертвой италикийской ведьмой? — спросила я с улыбкой. — Построить миленький домик неподалеку от себя, купить ей платьев, нанять слуг, дарить сапфиры и жемчуг. Играть в нее, как в куклу, тайком от скучной, высокопоставленной жены. Красть чужую жизнь, чтобы твоей собственной жизни стало больше.

Айден побледнел.

Мне стало страшно.

Я даже не успела дернуться. Или нет… Не так. Я не успела даже подумать о том, чтобы дернуться.

Айден неуловимым и отточенным движением буквально размазался в воздухе, а миг спустя я обнаружила себя лежащей под ним, словно какую-нибудь гейшу. Целомудренная сорочка задралась до самого горла и, кажется, немножко разорвалась.

Мгновение я смотрела в вертикальные зрачки сходящего с ума от желания и бешенства зверя. Несколько секунд мы боролись взглядами, а после он с коротким стоном впился в мой рот.

Я ожидала напора, короткой жесткой атаки или, напротив, продуманной стратегии, но Айден был… нежен.

Противоречие жесткой хватки и ласкового поцелуя приводило меня в неистовство, но страх ошибки заставил поднять руки. Стиснуть на его груди рубашку. Оттолкнуть.

Айден даже не почувствовал моего сопротивления. Его дракон потерял контроль.

— Так похожа, — прохрипел он. — Идеальна.

Его губы сомкнулись у меня на горле. После по шажкам спустились к ключице и легли на самую сердцевину пульса.

В голове у меня окончательно помутнело. Сопротивление закончилось, не начавшись. Во мне не осталось ничего от целомудренной доверчивой Биче, мечтавшей о поцелуе в саду, полном флаций.

Я вцепилась Айдену в плечи, принуждая стать ближе. Слиться. Слипнуться. Сдаться короткому, но такому сладкому безумию.

Благодаря тупому благородству моего ледяного Кая, рано или поздно я получу документы, титул и пусть даже маленькое, но приятное состояние, и уеду. Возможно, сегодня мой последний поцелуй по любви.

На секунду Айден оторвался.

— Скажи, что хочешь, — потребовал жестко.

Он был так близко. Его глаза, горящие темным пламенем. Голос, отчаянно звучащий словно у меня в голове. Губы.

Я со стоном запустила пальцы в серебряный шелк волос. Я мечтала об этом весь месяц.

Айден сказал что-то ещё, но я уже не услышала. Его шепот прошел по коже мягкими кошачьими лапками.

Мир превратился в никем не запланированное цунами, обрушенное на ту сторону мира, где нет ни воды, ни ветра. Я не знала, что можно пить чужую магию, захлебываясь ее свежестью, что можно летать, не расправляя крыльев. И, мне кажется, Айден тоже этого не знал.

Мы двигались в ритме этой бури: нетерпеливо, жадно, отдаваясь до конца. Невидимая спираль закручивалась все туже, пока не распрямилась, распоров меня до горла. Распоров и распотрошив нас обоих. Айден поймал губами мой последний вскрик, все ещё бешено вбивая меня в постель.

Я пришла в себя, только когда обнаружила себя в коконе рук, в небольшом мозаичном бассейне, который, очевидно, считался у драконов ванной. Горячая вода уже добралась до колен, а я все ещё чувствовала себя девой в глубоком запое. Даже пошевелиться было непосильным трудом.

— Ты знаешь о том, что у тебя на плече метка? — Айден сжал меня крепче.

Я с недоумением подняла голову. Никакой метки у меня на плече нет. Я же каждый день вижу себя в зеркале.

— Вот здесь, — его пальцы скользнули по левой лопатке, надавив в самом низу. — Больно?

В ванной комнате одна из стен была зеркальной. Тяжело распрямившись, с трудом опираясь на руки и плечи Айдена, я поднялась и без стеснения повернулась боком.

На плече действительно темнело небольшое пятно, больше похожее на ожог, чем на метку. Я даже не обращала на него внимания. Сверху вниз взглянула на Айдена.

В его глазах клубилась темнота. Он не отрываясь смотрел мне в лицо.

— Кто тебя инициировал, Бише? — спросил он тихо. — Вязь только зарождается, и я не могу её увидеть полностью, но могу сказать только одно: это не метка клана Арха.

У меня не было сил даже порадоваться, что я предусмотрительно не стала врать в свое время.

— Какая разница? — я пожала плечами.

Айден помрачнел. После дернул меня вниз, и я упала прямо к нему в руки. Он снова жадно меня поцеловал.

Тело ещё было тяжелым и разомлевшим от пережитого оргазма, но ум уже включился, анализируя и сопоставляя.

Каким-то странным образом Айден меня не узнал.

Вполне возможно. Он любил Биче. Хрупкую человечку, больную и отчаявшуюся. А я была драконицей: сильной, полной жизненных сил, набитой под завязку даром и магией. Нас было сложно перепутать.

И все равно…

Все равно…

— Это ведь была ты? — вдруг спросил Айден.

Сердце в груди отчетливо забилось. О чем он?

Я невольно сжалась, словно пыталась стать меньше ростом и избежать его глаз. Таких синих, таких внимательных.

— На первом балу, в коридоре? — медленно пояснил Айден. — Это ты разговаривала с Ладваной?

Ах, вот о чем он.

Я вспомнила густую, искусственную тьму, в которой пыталась найти хотя бы собственные руки, и безразлично кивнула. Насколько я знала, такая тьма дает серьёзное преимущество, но имеет один существенный минус — создатели этой темноты тоже ничего не видят. Это было одной из причин, почему я не боялась разоблачения. Но теперь не было никакого смысла продолжать скрывать.

— От неё ты узнала про ведьму?

Я хотела снова кивнуть, но передумала.

— Это на нее я похожа? — выдавила, поколебавшись.

Сердце противно сжалось, как котенок в предчувствии удара.

Мне третий раз говорят про некое сходство, а я раз за разом благородно пропускаю мимо ушей. В данном случае не спросить было бы ещё более странно, чем спросить.

Пальцы Айдана, сосредоточенно изучавшие меня заново, замерли. Шумный выдох окатил жаром плечо.

— Похожа, — сказал он глухо. — Лицо, запах, голос. А теперь, когда ты бросила притворяться, я нахожу сходство даже в вашем образе мышления. Как будто тебя лепили по образу и подобию.

На этот раз я остановилась на его словах подробнее. Он что же… даже не задумывается, что я и его мертвая возлюбленная — одно и то же лицо? Или, может быть, ему выгодно не задумываться?

«Его дракон уверен, что ты — другая ты — мертва, — тихо отозвалась драконица. — Но его дракон реагирует на тебя настоящую. У драконов все устроено немного… иначе. Они не анализируют, они просто берут».

Я застыла на несколько секунд, переваривая новую информацию. По моему скромному мнению, уверенным в каком-либо событии можно быть только одним способом: увидев это вживую.

— Она умерла? — спросила осторожно.

Айден помедлил, прежде чем ответить.

— Она умерла, — подтвердил он глухо. — По моей вине. Утонула в зыбучих песках.

Его слова звучали бескомпромиссно и окончательно. Я не знала, что подпитывает его уверенность в моей смерти, но он… верил в это. Воспоминания вертелись в голове калейдоскопом, отказываясь складываться в пазл. Разрозненные обломки информации имели схожий вид, но в единую структуру никак не вставали.

К тому моменту, как я сумела остановить эту круговерть, говорить что-то утешающее было уже поздно.

Но это и не потребовалось.

Айден развернул меня к себе. Заглянул в лицо цепкими синими глазами. Словно лазером прожег.

Он встал вместе со мной, поставил меня на ноги. Несколько секунд я даже думала, что он прислонит меня к стене, чтобы я не упала. После выдавил в ладонь какой-то приятный голубоватый гель, пахнущий морской солью и холодком, и намылил меня с головы до ног, как пластиковую куклу. Он помыл меня даже… там. Не отводя глаз. Так нежно.