Сердце, давно сжавшееся от нелюбви в тыквенное семечко, разбухало и росло. Набиралось сил, согретое неожиданным солнцем. И я не знала, как теперь буду жить. Куда я теперь с ним, таким доверчивым?

Я окончательно разнервничалась. Отчасти потому, что я не понимала и половины происходящего, отчасти потому, что Айден нарушал мои границы раньше, чем я успевала сказать, что здесь закрыто.

— Хватит, — сказала я наконец. — Мне нужно одеться и связаться с Гленом. Все же мои планы немного изменились, и надо все обдумать.

В Айдене что-то неуловимо изменилось. Он словно закрылся, как раковина. Захлопнул все взъерошенные, разнеженные чешуйки.

— Завтра свяжешься, — сказал похолодевшим голосом. — Посмотри в окно.

Я посмотрела.

За окном был густой сад, на который лег плотный золотой вечерний зной. Отяжелевший, крупный шмель бился в стекло. Встроенные в любого нормального дракона внутренние часы сказали мне, что наступило шесть часов вечера.

Было слишком поздно решать свои дела, да и думать уже было поздно.

— Отныне неважно, кто инициировал тебя, — сказал он холодно и жёстко. — Неважно, чья вязь появится на твоем плече. Поэтому помни…

Айден вжал меня в прохладную зеркальную стену и наклонился к моему лицу. В глазах клубилась незнакомая темнота.

— Ты легла в мою постель по доброй воле. Несмотря на вязь, несмотря на десять пунктов. Это было твоё добровольное решение, Бише, которая никому не жена и никому не невеста.

Несколько секунд я молча смотрела на него. Я все ещё любила его — чуть-чуть. Если я хоть немного понимала Айдена, он тоже все ещё любил меня — ту, другую меня.

Быть может, эти короткие дни нужны нам обоим. Чтобы попрощаться.

— Конечно, — сказала с легкой улыбкой. — Я ведь сдала экзамены, верно? Тогда я хочу получить документы и право на имя и титул.

Лицо у Айдена сделалось скучным и таким же светским, как у меня:

— Ты получишь. Скоро.

Из ванны он вытащил меня в огромном белом пледе и окатил быстрым, коротким жаром, высушившим волосы.

— Зайди, — коротко скомандовал Айден.

Голос его неуловимо изменился. Это был сухой, отрывистый, командный тон, чуть вибрирующий в горле. Дар любезно подсказал мне, что именно так звучит Зов.

В дверь неслышно проскользнули две горничные и присели в идеальном реверансе.

— Сервируй ужин на двоих, Ине, а ты подай вейре домашнее платье.

Одна из горничных тут же испарилась и вернулась, только когда мне уже подали платье приятного серебристого оттенка. Горничная взялась было помогать мне, но Айден отослал ее прочь.

Ужинать мы сели в давящей тишине. Я — в угловое кресло, а Айден, вместо того чтобы сесть напротив, сел вплотную и все время тискал меня, как котика. Измял все платье.

Я не жаловалась, так что, махнув рукой на девичью скромность, навалила себе на тарелку еды на шестерых солдат. Мне надо: у моей драконицы растущий организм, и я не ела дня два.

Я уже поняла, что Айден не уйдет, пока не сделает все, что задумал. Точнее, пока не стабилизирует ситуацию.

Он был из тех людей, у которых джунгли растут по линейке, а любовницы одного роста и одинаковой комплекции, чтоб не заморачиваться. И вот у такого человека речка вышла из берегов. Он, конечно, собирался загнать ее обратно.

— Ну? — поторопила я его. — Говорите и идите. А то государственные дела протухнут.

Я медленно, но неотвратимо брала себя в руки.

Айден, непрерывно следивший за мной цепким кошачьим взглядом, неожиданно сделался очень ласковым на вид. Клянусь, если бы я встряхнула его за грудки, от него полетели бы золотистые искорки, как от солнца. Но там, за нежным золотом, стояла непроглядная тьма. Опасная и глухая, как спуск в склеп.

— Говорить что? — уточнил он насмешливо и немного мрачно.

Ну… Что мне нужно ходить по струнке и помалкивать, а когда вижу Ладвану, кланяться пониже. Не отсвечивать, не распространяться, не строить глазки.

Но Айден молчал, и я смиренно пожала плечами. Если он не собирается говорить цивилизованные гадости, то я тем более. Это же не у меня невеста.

— Как долго я пробуду во дворце? — спросила вместо этого.

В лице Айдена не дрогнул ни единый мускул, но что-то изменилось. Словно стало немного больше темноты. В глазах, в улыбке.

— Отныне ты не принадлежишь Арха, — сказал он медленно. — Ты доказала право распоряжаться своим собственным именем, но пока оформят все документы, поживёшь во дворце, у меня под боком.

Спрашивать, как долго я поживу у него под боком, смысла не имело. Он же сказал — скоро. Может быть, неделя.

Семь дней, чтобы сказать «прощай» мужчине, которого я люблю. Чтобы дать ему проститься с той, которую он любит. Такая глупая, такая отчаянная попытка остановить время. Сломать дворцовые часы и прожить вечность внутри одной бесконечной минуты.

В дверь постучали, а после, не дожидаясь ответа, внутрь заглянул Фанцель.

— Италикийцы ждут, — коротко отрапортовал он, скользнув по мне пристрастным взглядом. — Король Эрих весь извелся. Аудиенция была назначена ещё два часа назад, а вас нет.

— Как они меня достали, — равнодушно и очень искренне сказал Айден. — Им все время мало. Вот скажи, Бише, чего они хотят?

Взгляд Фанцеля остановился на мне и сделался ещё более внимательным.

Я на мгновение растерялась. Я не хотела вспоминать прошлое. Оно было ледяным на ощупь и горьким на вкус. И ещё меньше я понимала, зачем Айден спрашивает моего мнения.

— Мира, — в груди все сковало холодом. — Италикийцы вас боятся, поэтому хотят гарантий. Со временем, когда вы докажете свою благонадежность, они перестанут требовать преференции.

— А ты бы хотела мира между драконами и людьми? — Айден облокотился на стол и, упершись щекой в ладони, внимательно рассматривал моё лицо.

Я отвела глаза.

— Хотела бы, — голос звучал ровно.

— Желание моей вейры — закон для меня, — сказал он с легкой улыбкой, а после поднялся. — Твои вещи скоро привезут из дома Арха, а пока обживайся здесь и будь как дома.

Самым странным было то, что уход Айдена я встретила с облегчением. Словно ушла невидимая опасность.

Но не успела я переварить странное ощущение, как дверь снова открылась.

В проем вошло чудовищное синее платье, внутри которого была замурована Ладвана. За ней следом просочились Ангел и Акула. Обе выглядели нервными и бледными и постоянно косились по сторонам.

Не спрашивая разрешения, Ладвана расположилась напротив, но взгляд ее прикипел к креслу, на котором сидел Айден, словно там остался ощутимый и видимый слепок его ауры.

— Приятно знать, что тебе стало лучше, — сказала она мирно.

На ее лице лежала безупречная восковая маска будущей императрицы. Глаза горели кукольным стеклянным блеском. Она была Варх. И она хотела, чтобы я почувствовала, что она Варх.

— Доедай скорее, — продолжила она дружелюбно. — Доедай и убирайся из императорских покоев. Я желаю отмыть душную липкую ложь, которую ты здесь разлила.

Она наклонилась вперед, ниже, едва не легла грудью на стол, как боевой корабль на высокие волны.

— Я доверилась тебе, иномирное гнилое существо, даже рассчитывала взять своей фрейлиной. И вот как ты мне отплатила, — она хлопнула в ладоши, и в дверь прошли две знакомые горничные, а с ними ещё два стража. — Помогите собраться этой… женщине. Не то будет копаться тут до ночи.

Горничные переглянулись и сделались такими же неприятно белыми.

— Это невозможно, вейра Варх, — сказала да, что посмелее. Не Ине. — Согласно приказу императора, вейра Арха останется здесь на неопределенный срок. Ее документы находятся в стадии оформления после сдачи экзамена…

Несколько секунд Ладвана с недоумением смотрела на горничную, осмелившуюся открыть рот в её присутствии. Она же с ней не разговаривала, она ей приказывала.

— Вон, — прошипела она, наконец, взяв себя в руки. — А вы двое помогите ей собраться. Будет сопротивляться — утихомирьте ее. Только без крови.