Вряд ли Айден опустится до примитивного обыска.

Я едва успела спрятать Марибет, когда в дверь истерично застучали.

— Вейра Арха! — в покои шустро проскочили приставленные ко мне горничные в компании нескольких стражей. — С вами всё в порядке?

Я молча кивнула, а когда стражи рассредоточились по комнате, стараясь незаметно починить отключённые артефакты, даже благородно отвернулась. Но на последнем, где стражи особенно громко бренчали, спросила:

— Это ведь следящий артефакт?

Горничная побледнела. Жёлтые глазки забегали по комнате, стараясь избежать моего давящего взгляда.

— Это для вашей безопасности, — сказала она неуверенно.

Ах, для нашей безопасности… У меня вся комната набита слежкой и оружием огневого назначения. Это не спальня, а самая опасная безопасная комната в мире.

Я сухо кивнула, и горничная, просияв, тут же шагнула к шкафу: выбирать мне платье к вечеру. Возражать я не стала. Я уже успела затолкать сундук под кровать, предварительно убрав в него Марибет. Она, конечно, потом меня съест, но мы обе будем живы. Это ведь самое важное?

Каким-то образом в моём шкафу завёлся целый ворох нарядов. Я окинула их пристальным взглядом и выбрала из них наиболее повседневное: приятного карамельного оттенка с кружевным воротом. Платье имело тот редкий крой, с которым и в пир, и в мир, и в добрые люди.

Я осознавала временность наших отношений с Айденом. Сегодняшняя ночь показала, что он видел во мне свою потерянную италикийскую ведьму. Единственную женщину, которая сказала ему «нет». Он закрывает мной дыру, проделанную её — моим — отказом в его самолюбии.

Когда он насытится иллюзией, которую я могу ему дать, он вернётся в свою обычную жизнь. А я пойду дальше и не буду скандалить, ко всеобщей радости.

Не было смысла триггерить Ладвану, демонстрируя подарки Его Величества.

— Красное платье идёт вам больше, вейра Арха, — робко сказала Ине. — Тёмные волосы волной и вдруг красный шёлк — так красиво!

— Это платье тоже хорошо сидит, — подтвердила вторая горничная, оставшаяся для меня безымянной. — Но в красном было лучше.

Я пожала плечами и улыбнулась девочкам в зеркало. Я не собиралась вставать на пути у Ладваны.

Когда волосы собирали в причёску, я едва не заснула. Это было очень долго и очень скучно, и проснулась я только потому, что в комнате стало на редкость тихо. Когда я открыла глаза, по левую руку от меня сидел Айден. Он жадно рассматривал меня потемневшими глазами и ничего не говорил.

— Ты очень красивая, когда спишь, знаешь об этом? — его голос звучал чуть хрипло, словно после долгого сна.

Горничные сновали по покоям бесшумными мышками, стараясь слиться с интерьером.

— Теперь знаю, — сказала с улыбкой.

Айдену улыбка не понравилась, а мне — да. В зеркале она смотрелась светской и лишённой интимной глубины, присущей любовникам.

Ему и платье не понравилось. Вслух он ничего не сказал, но я чувствовала, как его меч примеривается к шеям умников, которые его купили. В какой-то момент он выгнал горничных из комнаты и выложил на стол изумительной работы колье.

— Просто подарок, — сказал он ровно.

Подарок мне не понравился ровно в той же степени, в которой Айдену не понравилось моё платье. Но я послушно подняла волосы, позволяя надеть на себя прелестную безделушку.

Несколько секунд Айден возился с замочком, после чего скользнул пальцами по позвонкам, чуть оттянув ткань платья вниз. Интуитивно я чувствовала, что он разглядывает ту самую неоформившуюся метку.

Но всё это вместе взятое тревожило меня куда меньше того факта, что Айден собирается меня сопровождать.

Мне очень хотелось спросить, кто будет сопровождать Ладвану? Но этого я уже позволить себе не могла. Я просто не могла произнести её имя вслух.

В конце концов, почему я должна беспокоиться о капризной юной девочке, которая снимает головы легче, чем шляпки цветов? В отличие от меня, ей есть кому вытирать слёзы. К тому же она собиралась меня покалечить, что не богоугодно и вредно для моего здоровья.

Вот только чувство вины продолжало грызть меня, когда я положила кончики пальцев на локоть Айдена и шагнула в коридор.

Мы не прошли пяти шагов, когда Айден впечатал меня в стену и жадно поцеловал. Я ответила раньше, чем успела задуматься.

— Так лучше, — сказал он хрипло.

Глаза у него горели синим золотом. Сквозь ледяную броню императора пробивался хрупкий росток того Кая, которого я когда-то полюбила. На одну секунду он снова стал им. Здесь, в полумраке коридора, прижав меня к стене и покрывая поцелуями лицо.

Мне стало страшно.

Я не хотела влюбляться снова.

— Нам нужно идти, — сказала почти против воли и отстранилась.

Голос у меня дрожал, и это понравилось Айдену. Он хотел, чтобы я дрожала от его поцелуев.

Когда мы вошли в залу, я поняла две вещи.

Во-первых, я многого не знала о ночных вечеринках, во-вторых, Айден подложил мне свинью, хотя и без задней мысли. Зала была буквально переполнена цветом Италики, который включал в себя далеко не только короля Эриха.

Я мазнула взглядом по линейке знакомых лиц, но задержалась только на Фанцеле, который подошел к старой Лоранце. К слову, та выглядела вовсе не старой. Только сейчас я с удивлением поняла, что называя её старой тётушкой, мы все здорово заблуждались. Она выглядела на очень цветущие пятьдесят.

Впрочем, в этом были и положительные моменты.

К примеру, Вархов я заметила, только когда они подошли вплотную.

— Светлого вечера, Ваше Величество, — процедил высокий и темноволосый мужчина.

Моя драконица подобралась и автоматически запустила краткий анализ сильной особи.

Обаятельный и знает себе цену. Держится с уважением, но не подобострастно. Если бы моя крыша окончательно не поехала на одном местном императоре, я бы даже задержала на нём взгляд.

Айден ограничился кивком и, не задержавшись, сразу провёл меня к столу. Вархи слаженно двинулись следом, и это выглядело как вступление в холодную фазу войны. Ладвана плыла белой лебедью под руку с одним из темноволосых юнцов. Тонкая, бледная, по-хорошему, по-качественному злая. Её взгляд полоснул меня как стилет.

Айден усадил меня по левую руку, и пока я пыталась оценить происходящий ужас, наклонился и шепнул:

— Попробуй перепелов, я подстрелил их сегодня утром.

Видимо, это должно было меня обрадовать. Я покосилась на птичек, замордованных в медовом соусе, и отвела взгляд. Как бы меня саму тут не сожрали под шумок. А то я ещё вилку не взяла, а Вархи меня уже жрут глазами.

Остальные от них не отставали, поедая взглядом моё лицо. Я столько внимания даже на своих похоронах не получала, хотя в последний путь меня провожал весь двор Италики и два десятка драконов.

Единственным человеком, который не поднял на меня взгляд, был Глен. И это неожиданно больно царапнуло. Он не ответил на мой вызов, а теперь просто отворачивался.

— … дальнейшее промедление со свадьбой наносит ущерб сразу двум родам, империи! Самому институту истинности, Ваше Величество.

Я вздрогнула, подняла взгляд. Безошибочно нашла лицо старшего Варха. Он обращался к Айдену, но смотрел на меня, считывая мускульную реакцию — самую точную, самую физическую из всех.

Можно подумать, меня можно этим задеть. Я умерла, воскресла, своими руками отдала любимого этой империи. Да мной можно гвозди заколачивать. Искать во мне фаилкины инстинкты — зряшное дело.

— Меня все время хотят женить, — Айден вздёрнул угол губ. — Каждый год, начиная с той секунды, как я родился. Вот, например, вы, вейра Байриша, хотите замуж?

Очень. Мочи нет как.

Я злобно посмотрела на Айдена.

— Никак нет, Ваше Величество, — сказала мрачно, чувствуя себя старым советским солдатом.

Потом на всякий случай улыбнулась, чтобы не портить обществу аппетит. А то все замуж хотят, а я не хочу. Не по протоколу.

Айден засмеялся, но его смех был подобен весеннему ручейку: солнце вовсю играет на воде, а сама вода — ледяная.