Драконы тут же радостно засмеялись. Разумеется, никто из них не хотел ссориться с Вархами, но фалашский гипноз был сильнее. Культ холодных восточных герцогов разросся до пугающих размеров.

— Мы собрались обсудить мир, а о свадьбе поговорим позже.

Король Эрих, любезно посаженный в торце стола, напротив Айдена, словно неуловимо распрямился и поднял напряженный взгляд.

— Сговоренный мир — воистину счастье для обеих рас, — сказал он медленно, обдумывая каждое слово. — Пусть наши соболезнования и запоздалы, но мы искренне виним себя в невольном соучастии. Виновные… Виновные понесли заслуженное наказание.

Эрих невольно покосился в мою сторону.

Наверное, моя физиономия спровоцировала эти самые запоздалые соболезнования.

Я со вздохом принялась за перепелов. Дождь, снег, война… Невзгоды лучше встречать на сытый желудок. Если меня сейчас рассекретят и законопатят в ближайший каменный мешок, то я хотя бы смогу гордо отказаться от тюремного обеда.

Айден посмотрел на Эриха абсолютно пустыми глазами. И непонятно было, хочет ли он, чтобы эту тему продолжали или, наоборот, закрыли. Эрих тоже этого не понимал.

— Я слышал, Ваше Величество интересовались тем тёмным магом, — неторопливо добавил он, метнув взгляд в сторону Кали. — Я взял с собой двух девушек, они были её лучшими подругами, и вы можете их расспросить.

На этот раз за столом сидела Кали. Бледная, растерянная. Один короткий миг я ей здорово сочувствовала. Король Эрих взял их с собой в качестве громоотвода, свалив на сестёр должность лучшей подруги чёрного мага.

Им было страшно.

А когда им было страшно, они всегда менялись и ходили по одной, делая вид, что одна из сестёр болеет.

Айден перевёл взгляд на Кали, и та испуганно вздрогнула, заметавшись взглядом по лицам. А после её взгляд, полный безмолвного ужаса, остановился на мне.

— Вы… очень на неё похожи, — вырвалось у неё. — Только… Беатрис была человеком. И она никогда не делала ничего плохого.

Король Эрих метнул на неё холодный взгляд, а Кали, вместо того чтобы замолчать, наоборот, зачастила:

— Просто говорят, что около ведьмы всегда мор и болезни, но с Беатрис всё было иначе. Совсем-совсем иначе! Около Беатрис всё цвело. Она была.… доброй. Просто вы правда очень похожи…

Как это всегда бывало, в одиночестве двойняшкам не хватало слов. Они были болтушками только в паре.

Её слова вынуждали меня к обратной реакции.

Тем более что на меня, не отрываясь, смотрели буквально все. Белая как мел моя сестра Бетина, мёртвой хваткой вцепившаяся в запястье собственного мужа. Леона, вялая и потускневшая, словно цветок, который бросили хозяева. Эрих, Айден, Ладвана, Вархи…

Абель.

Только сейчас я заметила, что он сидит напротив и безразлично крутит в руках вилку, словно перед ним загадочный артефакт.

— Мне не первый раз говорят об этом сходстве, — сказала я с улыбкой. — Приятно слышать, что я похожа на хорошего человека.

Звучало это несколько мутно, и я искоса взглянула на Ланда. В конце концов, он — одно из главных действующих лиц нашего маленького заговора. Пусть выручит меня немного.

Ланд понял меня верно, но сказать ничего не успел.

Тишину разорвал знакомый мрачный голос:

— Похоже только лицо, а в остальном ни малейшего сходства.

Абель, не отрываясь, смотрел на меня. Чёрный изучающий взгляд держал меня в плену жестокого прошлого.

— Она никогда не держала бокал за чашу, только за ножку, — сказал он медленно. — Не склоняла голову к плечу, когда лукавит. Не крутила волосы в пальцах. Она не любила синий цвет, а вейра Байриша предпочитает именно его.

В груди у меня похолодело.

Я всегда любила синий цвет, держала бокал за чашу и по-птичьи склоняла голову.

Абель всё-таки узнал меня. Узнал, но… не выдал.

Молчание за столом затягивалось. Я чувствовала себя моделью человека, на которого натягивают чужую величину. Манекеном. Пособием для проекции сладких фантазий.

Взгляд Айдена жег мне щеку.

— Та девушка некоторое время была невестой Абеля Кальви, — король Эрих бесстрастно улыбнулся. — Он знал о ней больше других.

Некоторое время. Весьма точное определение наших с Абелем отношений.

Не будь я той самой девушкой, непременно восхитилась бы королевской ловкостью, с которой меня упаковали в такое низкоранговое определение.

— Вот как?

Впервые за весь диалог Айден повернулся к Абелю. В синих глазах плавала темнота. Он умел быть неприятным, оставаясь в рамках светской любезности.

— Вот так, — голос Абеля наполнился той же незаметной предгрозовой тишью.

Но Айден промолчал, и Абель был вынужден продолжить:

— Мы рассорились накануне свадьбы. Я был вынужден уехать в южный форт, а когда вернулся, узнал о чёрной магии.

Леона резко опустила столовый нож, и тот с противным скрежетом проехал по тарелке. Тонкие резные ноздри раздувались, как у норовистой лошади.

— Дону Кальви было нелегко это пережить, — в её голосе был гнев. — Беатрис его приворожила, мучила десять лет! Мы просто хотим забыть всё это.

Драконы, разинув рот от удовольствия, внимали камерному скандалу в лице невесты самого сильного воина человечества. И самому воину тоже внимали. Особенно когда он развернулся к Леоне всем корпусом и коротко скомандовал:

— Замолчи.

Леона замолчала.

— Извинись, — Леона сжалась и неуверенно забормотала извинения.

Я с ужасом подняла на неё взгляд.

Серьёзно? Она его слушается? Абель оскорбил её прилюдно, и протокол любой вменяемой женщины предписывает опрокинуть горячее блюдо ему на голову. Если терпеть, обожжешься сама.

Еда потеряла всякий вкус, и я с отвращением отодвинула блюдо. Я злилась на Леону, но мне бы и в дурном сне не привиделось, что Абель будет её дрессировать, как собаку. Делать с ней всё то, что не смог сделать со мной.

Даже со мной, с нищей графской дочкой, он выяснял отношения наедине. А когда попробовал выгулять скандал в люди, мы расстались. У Леоны есть титул, деньги, связи, отец. Ей есть куда пойти и на чьём плече поплакать, есть деньги на психотерапию от лучших модисток Италики и красота, способная увлечь мужчин. Ни одна любовь на свете не может заставить женщину терять достоинство.

Деньги могут, любовь — нет.

Сцена была откровенно неприятной.

Но самое отвратительное, что Абель не собирался останавливаться на этом.

Наверное, король Эрих тоже это понял и поднял руку:

— То дела прошлых лет, — сказал он с холодной примиряющей улыбкой. — Преступники давно мертвы, а вы, Ваше Величество, к счастью, не пострадали. Это воистину счастливое чудо.

Айден оживился. Я почти физически ощутила, как его дракон пугающе медленно сдвинулся в глубине его тела.

— Это не чудо, — сказал он, сияя улыбкой. — Это ошибка. К тому же очень глупая.

За столом наступила новая неловкая пауза. Присутствующие пытались осмыслить сказанные слова.

— О чем ты? — Ладвана сидела слишком далеко, чтобы коснуться Айдена. Протянутая в его сторону рука бессильно опустилась на стол.

Айден даже взгляда не сдвинул в её сторону, но ответил:

— Они хотели получить от меня императорскую печать, — сказал он ровно. — Поэтому тянули с моим убийством. Это и было ошибкой. Печать находится вот здесь.

Он положил ладонь себе на грудь и засмеялся.

На этот раз ни один из драконов не посмел даже улыбнуться следом.

Я сидела, окаменев. Кусок проклятой перепелки застрял у меня где-то в горле. В отличие от большинства присутствующих, я знала, что он имел в виду. Какая страшная боль и предательство были скрыты за этими словами.

Издавна император отдавал одно дитя магии, другое — войне, третье — ненасытным вальтартским богам. К сожалению, столько детей у него не было. Поэтому старый император отдал магии, богу и войне только одного ребёнка — нелюбимого и немного лишнего Айдена Фалаш. А трон получил Нисто.

А чтобы нелюбимый сын не мог избежать своей участи и не представлял угрозу для своего брата, он адаптировал в его тело императорскую печать. Сделал его ручным артефактом брата.