Маги не сразу поняли, что последняя фраза обращена к ним. Не в последнюю очередь потому, что всё это время Абель продолжал смотреть на меня.

Мне стало страшно.

Айден вложил весь поток в последний удар. Его магии не хватало даже на элементарный щит. Я нащупала золотую связь между нами, пытаясь оценить потенциал его дракона, но тот был слит в единый стальной комок, пульсирующий и горячий. Он откликался теплом, когда я до него дотрагивалась, и сжимался, едва убирала нити магии.

Сердце болезненно сжалось. Я отдала Айдену весь светлый поток, но его… было немного. Мои основные силы ушли на темную магию.

— Ты напрасно пришла сюда, Биче, — Абель отшвырнул собственный меч и несколькими скачками достиг Айдена. — Прийти сюда и позволить шантажировать вас обоих тупой деревянной куклой — было самым глупым поступком в твоей жизни. Ты просто дала мне ключ к слабости этого страшного ящера.

В последнюю секунду, когда Абель почти настиг Айдена, я дернула связь на себя, буквально вынуждая его отступить в сторону. Это был импульсивный поступок. Интуитивный страх, который вынуждает сначала действовать, а потом думать.

Абель, спрыгнув у стены, неожиданно рывком опустился на четвереньки. Вот только это не выглядело смешно. Это выглядело страшно.

Повинуясь связи, Айден невольно отступил, и очень вовремя. Рука Абеля выгнулась под каким-то немыслимым углом и словно увеличилась в размере. После — вторая. Позвоночник изогнулся и вздыбился, как нависающий над речкой мост, и словно отрос, превосходя размеры тела. На оскаленном лице жёлтыми огнями горели глаза. Из горла вырывался рык напополам с шипением.

Смотреть на это было настолько дико, что я, вместо того чтобы отступить, зажмуриться или хотя бы завизжать, и изо всех сил вслушивалась в его страшный шепот:

— … будем гореть в одной могиле… Ты и я…

Меня передёрнуло.

Казалось, я лишь раз моргнула, и вместо Абеля перед глазами уже стоял чёрный дракон. Шипастый хвост мел песок, громадные лапы крушили камень.

Он саданул когтистой лапищей по песочному пригорку, где стоял Айден, но тот в последнюю секунду взмыл вверх золотой молнией.

Айден не мог перекинуться в дракона, но был драконом по сути. Скорость, превозмогающая человеческие силы, ловкость, гибкость, реакции — на грани фола. Если бы мы были в компьютерной игре, я бы сказала, что у него предельные характеристики.

Несколько секунд а они метались с какой-то бешеной, неуловимой глазу скоростью, словно пытаясь выбить один другого с территории, ограниченной песчаным квадратом. В какой-то момент, я стала бояться, что Абель просто задавит Айдена тушей.

Но в последний момент он остановился.

Развернулся и одним скачком вернулся к стене, где все началось. После поднял морду, словно пытаясь убедиться, что я за ним наблюдаю. Зарычал, а после неожиданно лизнул песок.

Я выкрутила все свои драконьи и бонусы на полную мощность, включая резкость зрения, и, наконец, увидела. Он не лизнул песок. Он сожрал Марибет. Он выронил ее, когда оборачивался, а теперь вернулся и за неимением рук закинул ее в пасть.

Меня затошнило от ужаса.

— Марибет, — позвала одними губами. — Марибет…

Я больше не слышала её голос, но след нашей общей магии безошибочно вёл меня к Абелю.

Мир превратился в вертеп.

Маги плавили мечи, после бросали, начинали атаковать, кто-то из них и вовсе драпал через пробитую стену в сторону пустыни.

— Анимаг! — заорал кто-то. — Он — анимаг! Богопротивное создание, сделанное дьяволами и их приспешниками!

От воплей закладывало уши. Казалось, кричит сам песок, сами стены гудят от магического напряжения.

— Анимаг, — слова Айдена звучали тихо, но я расслышала их отчётливо, словно они рождались в моей голове.

В в его голосе было все: брезгливость, презрение, сожаление, печаль. И очень глубоко, на самом донышке — сочувствие. Словно он знал нечто такое, что было недоступно этим вопящим и убегающим от страха магам. И мне казалось, что я тоже это знаю. Знаю, каково быть не таким, как все.

Айдена собственный отец сделал куклой своего брата, я пришла из другого мира, из совершенно иной земли. А Абель был таким от рождения.

Теперь я знала, как именно Абель пленил самого сильного из драконов. По полю, полному спящих огнецветов, мчались пять всадников. Кали и четыре смертника, сознательно отдавших свою жизнь на благо Италике. И все пятеро знали, что конь, на котором сидела Кали, был анимагом.

Именно таким образом Айден исчез с того поля. Когда он потерял сознание от огнецветов, Абель перекинулся из лошади в дракона, и унёс его в старый замок Фалаш. Возможно, его тайный доброжелатель, рассказавший о слабости самого сильного дракона Вальтарты, дал ему портал, или даже несколько. Но я хорошо понимала логику Абеля. Он воспользовался порталом только один раз, а обратный путь прошел ногами, чтобы иметь наглядный маршрут. Чтобы контролировать. Чтобы иметь собственный план.

— Он никогда не говорил, но боялся… — я вздрогнула. — Что ты увидишь его истинную форму и отвернёшься в ужасе. Знаешь… Знаешь, почему он выбрал Леону? Ему было плевать, отвернётся она или нет.

Ренцаре был ещё жив. Запертая магия убивала его, но она же и не давала ему умереть. Она берегла свой сосуд.

Уже не тревожась, я окончательно отошла от постамента богини и опустилась на колени около Ренцаре. Я не понимала ни причин, ни мотивов его действий. Я не хотела объяснений. Не хотела исповеди. Меня вёл инстинкт более сильной особи, защищающей раненого птенца.

Я положила руку Ренцаре на грудь, посылая маленькое заклинание, блокирующее боль.

Он закашлялся. На запекшихся губах пеной выступила кровь.

— Мы с самого начала знали, что нужны друг другу, — зашептал он лихорадочно, цепляясь взглядом за моё лицо. — У меня не было смелости, встать во главе италикийской армии, у него не было возможности быть собой, но вместе… Вместе мы были драконом. Он — мое тело, я — его огненный дух. Он был создан, чтобы вдохновлять, карать, править, а я был рождён тенью. Но он был вспыльчив, а я умён. Это мои тактики переписывали тысячи адептов в академии, изучая по ним войну, мою речь Абель читал с трибуны, и этот план тоже придумал я.

Мой ум окончательно превратился в головоломку, со сверхсветовой скоростью абсорбируя в себя недостающие обломки.

Ну конечно. Вот, что не сходилось. Абель, рождённый лидером, просто напросто не был способен просчитывать тактику на несколько ходов вперёд. Мне ли не знать? Я вела дела дома Кальви почти десять лет.

Вот почему мне не удалось остановить Абеля. Я говорила не с ним. Я говорила с Ренцаре через него. А у Ренцаре были другие планы.

— Зачем? — спросила беспомощно. — Зачем вы все это придумали? Абель мог не понимать, но ты знал с самого начала, что все кончится плохо.

Наверное, боль отступила, потому что Ренцаре удалось улыбнуться.

— Я знал что все кончится плохо, но верил что у нас будет день и, если повезёт, ночь на троне Вальтарты. Одна-единственная возможность войти в сокровищницу императора драконов и взять немного преимуществ для человечества. Драконьи свитки с заклинаниями, лекарские трактаты, перечень и родословную иномирянок, родовые древа старинных драконьих родов, перечень их магических умений, слабостей, богов… невиданной силы артефакты. Кольца, убивающие во сне, охранные камни в женских бусах, ткань, которая крепче доспеха, мечи, не требующие заточки. Их сила, их слабости… Все, что можно унести, чтобы защититься от этих страшных ящеров, пытающихся сделать нас своими рабами. Это ли не благая цель, Биче?

Я искренне растерялась. Наверное, лицо у меня сделалось очень глупое.

Благая, конечно.

Что-то подобное ощущает книжный злодей, выяснив, что главный герой действительно отважный и честный юноша. Он на его фоне меркантильная мразь, сидящая на тоннах золота пока весь мир голодает. Но…

Он не украл эти тонны. Многие тысячи лет от сотворения мира он собирал их по крупинке. Он любил, ненавидел, алкал и жаждал, проклинал ночь страданий и восхвалял солнечный день. Он предавал, его предавали. Он убивал, и он жертвовал. Виток накладывался на виток. Ступенька шла за ступенькой. Итог этой жизни был сложен в его святая святых — в драконьей сокровищнице.